Глава 31
Без костюма, без маски и без Плагга жизнь Лео сжалась до одной-единственной цели. Не жизни — навязчивого остатка от неё. Он искал. Дни и ночи превращались в серый поток, где существовало только одно слово: поиск.
Комната напоминала логово человека, давно потерявшего сон. На стенах — распечатки новостных заметок, фотографии, спутанные линии нитей. На столе — карты, отмеченные крестами, и списки фамилий, написанные торопливым почерком. Мозг Лео кипел от бесконечных догадок. Он сузил круг до нескольких адресов в дорогом районе. Люди, живущие там, обладали всем — властью, деньгами, неприкасаемостью. И среди них, он был уверен, прятался он.
Без сил Кота Нуара — он оставался просто Лео. Слишком уязвимым, чтобы проверить хоть одну догадку. Он знал это, но всё равно не останавливался. Потому что, если остановиться — придётся думать. А думать было невыносимо.
С каждым днём тишина становилась гуще. Плагг исчез. Маска — исчезла. Осталась пустота.
Он перестал замечать, что ест, где спит. Ночами просыпался от собственного дыхания, глухого и судорожного. Иногда, глядя на нить, тянущуюся от фотографии к карте, он ловил себя на мысли: если вдруг найдёт логово Бражника — что потом? Вернуться в бой без сил? Умереть в попытке? В ту секунду это казалось не страшным, а почти желанным.
Вечер застал его на границе того самого квартала. Город уже зажигал огни, окна вспыхивали ровными прямоугольниками света. Воздух пах озоном и мокрым камнем после недавнего дождя. Лео шёл, не замечая ни витрин, ни редких прохожих. Голова гудела, ноги двигались автоматически.
На перекрёстке он не заметил красного света. Просто шагнул вперёд.
Визг тормозов расколол воздух.
Он повернул голову и увидел: чёрный автомобиль летит прямо на него. Время вытянулось, растянулось, стало вязким. Мысль мелькнула — усталая, без эмоций:
Вот и всё.
Рывок — жёсткий, неестественный. Мир перевернулся. Холодный ветер ударил в лицо, тело подбросило вверх, потом — резкий удар под ногами. Он стоял. На крыше. Сердце колотилось в груди, выстукивая хаотичный ритм.
Перед ним — она.
Леди Баг стояла с руками на бёдрах. В глазах — гнев и страх.
— Эй! — резкий голос, почти крик. — Нужно быть осторожнее! Смотрел бы под ноги!
Лео моргнул, пытаясь выровнять дыхание.
Близость её голоса била по нервам. Он знал этот тембр наизусть — раньше по нему ориентировался в бою. А теперь — будто слышит призрак.
Он заставил себя выпрямиться, лицо — растерянное, благодарное.
— Я… простите. Спасибо вам огромное. Я задумался.
Он делал вид, что видит её впервые. Голос дрожал ровно настолько, чтобы казаться естественным.
Внутри же всё сжималось. Она. Та, кто добила его словами. Та, по ком он скучал, как по утраченной части самого себя.
Он отвернулся, чтобы спрятать глаза. Ноги сами понесли к краю крыши. Привычное движение, отработанное за месяцы. Присел, свесив ноги в пустоту. Так он думал лучше.
— Э… что вы делаете? — голос за спиной, тревожный. — Это же опасно!
Он замер, осознав, как нелепо выглядит без костюма. Для неё — просто парень, сидящий на краю крыши.
— А? — Лео пожал плечами, не оборачиваясь. — Я не из боязливых. Вид хороший.
Пауза. Шорох. Она подошла ближе.
Он услышал, как хрустнула подошва, как ткань её костюма тихо натянулась, когда она присела рядом — на расстоянии вытянутой руки.
— Не часто встречаешь кого-то, кто любуется Парижем с таких мест, — сказала она после паузы.
— Париж стоит того, — ответил он.
— Возможно. — В голосе её сквозила усталость. — Но всё равно не стоит рисковать собой.
Он едва заметно усмехнулся.
— Иногда риск — единственный способ почувствовать, что ты ещё жив.
— Звучит мрачно, — тихо ответила она. — С вами всё в порядке?
Лео повернул голову. Слабый ветер развевал её волосы из-под маски.
— Просто тяжёлый день.
— Понимаю, — сказала она. — У всех бывают такие.
Он не удержался:
— Даже у героев?
Леди Баг чуть дёрнулась, как от удара.
— Герои тоже люди, — сказала она, но в голосе дрогнула фальшь.
Он заметил, как она прикусила губу, как пальцы невольно сжались на колене.
— А где ваш напарник? — спросил он как можно равнодушнее. — Его давно не видно.
— Он… в отпуске, — быстро ответила она. — Заработался, бедняга.
Он услышал, как надломился её голос. Усмешка, выдавленная с трудом, осела где-то между ними.
Он знал эту дрожь. Знал, что это не усталость. Внутри у него всё стянулось. Гнев, боль, тоска — сплелись в нечто непереносимое.
Он хотел крикнуть: Вот он, перед тобой! Посмотри!
Но не сделал. Только опустил взгляд, притворившись, что рассматривает тёмные улицы внизу.
— Вы выглядите грустной, — тихо сказал он. — Простите, если лезу не в своё дело.
— Нет, — покачала она головой. — Всё в порядке.
Но уголки губ дрогнули, и он увидел, как по щеке скользнула слеза.
Молчание затянулось. Ветер гнал облака над городом, где-то снизу доносился смех. Париж жил своей жизнью. А на этой крыше двое чужих сидели на краю мира.
Она заговорила первой.
— Знаете, — голос глухой, будто издалека, — иногда я думаю, что всё испортила.
Он не ответил. Просто слушал.
— Я… сделала много ошибок. Оттолкнула тех, кто был рядом. И теперь поздно что-то исправлять.
Она сжала кулаки.
— Я не героиня. Я просто… ничтожество!
Фраза прорезала воздух, как крик в пустоте.
Он молчал. Не смел даже повернуть голову.
Она действительно верит в это.
Он чувствовал, как внутри поднимается волна — не злости, не жалости, а чего-то глубже, старого, как их первые ночные патрули.
Леди Баг всхлипнула.
— Он верил в меня. А я… не заметила, как сделала ему больно. Он был рядом, а я всё время смотрела мимо. А потом — исчез. И я даже не сказала… — она осеклась, зажмурилась. — Не сказала ничего.
Лео закрыл глаза. Каждое её слово било точно в цель.
Он — это он.
И в то же время — уже не он.
Потерянная идентичность, как сорванная маска, лежала между ними, холодная и бесполезная.
— Может, он просто ждёт, — произнёс Лео. — Иногда нужно время, чтобы простить.
Она вскинула на него взгляд.
— Простить? После того, как я его предала?
— Бывает, что боль сильнее обиды, — сказал он. — А когда боль проходит, остаётся только желание понять.
Она долго молчала. Потом выдохнула:
— Вы говорите так, будто знаете, каково это.
— Может, знаю, — ответил он.
Она внимательно посмотрела на него.
— Странно. У вас… знакомый голос.
Он чуть усмехнулся.
— Париж не такой уж большой. Возможно, встречались.
Между ними снова повисла тишина. Но теперь она была иной — не глухой, а наполненной чем-то хрупким.
Он заметил, как она вытерла глаза, как дыхание стало ровнее.
— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что выслушали. Никому не говорите, ладно?
— Мои уши — ничего не слышали, — ответил он, и уголки его губ дрогнули.
Она улыбнулась — впервые по-настоящему.
— Знаете, вы правы. Герои тоже люди. Может быть, у меня ещё будет шанс всё исправить.
Она поднялась.
— Спасибо, незнакомец. И… осторожнее на дорогах.
Он кивнул.
Она подошла к краю, выстрелила йо-йо — и исчезла, растворившись в темноте.
Лео долго сидел, не двигаясь.
Ветер холодил кожу.
Он чувствовал странную лёгкость. Не прощение, не покой — просто тишину.
Она не узнала его. И, может быть, это было к лучшему.
Он посмотрел вниз. Внизу шумел город. Люди смеялись, машины гудели, ветер трепал баннеры.
Мир жил, будто ничего не случилось.
А он — впервые за долгие недели — почувствовал, что может дышать.
Он встал, медленно, будто боялся спугнуть это хрупкое ощущение.
На мгновение ему показалось, что рядом шевельнулся воздух — тихий, знакомый запах озона и шерсти.
Плагг?
Но там, конечно, никого не было.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и сказал почти шёпотом:
— Я попробую, Плагг. Обещаю.
Внизу мигнул фонарь. Париж ответил ему мягким светом.
И Лео шагнул в ночь — не в пустоту, а вперёд.