Глава 10

6:30 УТРА. ДОМ.

Резкий, неумолимый звон будильника врезался в сон, где она летела над Парижем, держась за руку с Котом Нуаром. Маринетт вздрогнула и с размаху ударила по кнопке. Тишина. Блаженная, короткая тишина. Пять минут. Только пять...

— МАРИНЕТТ! СПИШЬ?! — донёсся снизу голос Тома, пробивающийся сквозь потолок как пушечный залп. — ПЕЧЬ ОПУСТЕЛА, А КРУАССАНЫ САМИ СЕБЯ НЕ ИСПЕКУТ!

Она сорвалась с кровати, как ошпаренная. Сердце колотилось где-то в горле. В голове пронеслось: «Патруль. Я заснула на крыше? Нет, я дома. Школа. Уроки. Аля... проект... Адриан...» Мысли путались, накладываясь друг на друга тяжёлыми, липкими слоями.

— Я уже встала, папа! — крикнула она, голос сорвался на хрип. Натягивала первую попавшуюся футболку, попадая в рукав со второй попытки. Джинсы. Где джинсы? А, на стуле. В глазах стояла тягучая мгла недосыпа, мир плыл в лёгкой дымке.

Тикки вынырнула из-под подушки, сонно потирая глазки.
— Маринет, ты не забыла про историю? Контрольная сегодня.
— Контрольная? — у Маринет похолодело внутри. Желудок сжался в тугой комок. — О нет, я же не доучила! Я заснула над учебником!

Она схватила рюкзак, сгребая в него учебники, пенал, блокнот с эскизами. Пальцы не слушались, будто чужие. Она машинально потрогала серьги — на месте. Всегда на месте. Металл жёг кожу напоминанием.

7:15. ПЕКАРНЯ.

Запах свежего хлеба и корицы ударил в голову, вызывая одновременно уют и тошноту от спешки. Том, красный от жара печи, сунул ей в руки ещё тёплую бумажную сумку.
— Держи, дочка. Два круассана для моей храброй девочки. И передай Адриану, он такой худой, бедняга, пусть подкрепится.
— Па-а-апа! — застонала Маринетт, чувствуя, как заливается краской. «Просто передать. Просто быть вежливой. Не уронить. Не запнуться.»

Сабрина, поправляя идеальный бант на коробке с эклерами, ласково улыбнулась:
— Ты вся на нервах, дорогая. Дыши глубже. И поправь шарф.

Маринетт судорожно поправила шарф, сунула в рот кусок круассана, наспех поцеловала родителей и вылетела на улицу, как пушечное ядро. Сладкое тесто встало в горле комом.

7:55. ШКОЛЬНЫЙ ДВОР.

Она влетела во двор, запыхавшаяся, с развевающимися волосами. В голове стучало: «История. Восемнадцатый век. Конспект. Где конспект?»

— Маринет! Ты жива! — Аля схватила её за руку, сияя. — Ты видела новые просмотры на «ЛедиБлоге»? Бои Кота Нуара просто взорвали сеть! Его все обсуждают! Где же была Леди Баг?
— Не знаю... — выдавила Маринетт, отводя взгляд. Голос звучал плоско и неестественно. — Наверное, занята.

И тут она увидела его. Адриан стоял у входа, разговаривая с Нино. Солнце играло в его золотых волосах. Её сердце совершило сальто, а потом упало в желудок, когда она вспомнила про круассаны от отца.

— ...так что мой отец снова загрузил меня съёмками на выходные, — с лёгкой усталостью в голосе говорил Адриан. — Никакого футбола.

Маринетт, движимая внезапным порывом, шагнула вперёд.
— А... Адриан! Держи! — она сунула ему в руки бумажную сумку. — От моего папы. Чтобы... чтобы ты не голодал.

Она произнесла это одним выдохом. Адриан удивлённо взял сумку, и на его лице появилась тёплая, искренняя улыбка.
— Маринетт, это очень мило. Большое спасибо тебе и твоему отцу.

Она что-то пробормотала в ответ и бросилась прочь, чувствуя, как уши горят огнём. «Идиотка! Почему нельзя было просто нормально сказать?!»

8:30 – 13:00. УРОКИ.

История превратилась в кошмар. Даты и имена путались в голове. Она писала контрольную, чувствуя взгляд мсье Д'Арженкура на себе. Чернила расплывались на бумаге от дрожи в руках. Потом была математика. Цифры плясали перед глазами. Она украдкой набросала в тетради эскиз вечернего платья, потом с ужасом замазала его, когда учительница прошлась между рядами.

На перемене Аля и Нино вовлекли её в планирование «вечеринки-сюрприза» для Кима, который выиграл соревнования по плаванию.
— Ты отвечаешь за украшения, Маринет! — объявила Аля. — Только ты можешь создать нужную атмосферу!
— И за торт! — добавил Нино. — Без фирменных десертов от твоих родителей никак!

Маринетт кивала, в уме составляя список: «Бумажные гирлянды, шарики, торт... Когда? Вечером после геройства? Ночью?» В висках застучало.

13:15. СТОЛОВАЯ.

Они сидели за общим столом. Адриан был рядом. Он снова поблагодарил её за выпечку. Маринетт пыталась есть суп, но ложка дрожала в её руке. Она слышала, как Аля и Нино спорят о музыке для вечеринки, видела, как Адриан мягко улыбается их спору, и чувствовала, как её веки слипаются. Под столом она сжимала и разжимала пальцы, пытаясь прогнать онемение.

14:00 – 16:00. ПРОДОЛЖЕНИЕ УРОКОВ.

Химия. Запах реактивов кружил голову. Учитель что-то говорил о валентности, а она думала о том, что ей нужно срочно починить распоровшийся шов на новом костюме, проверить, не кончилась ли нитка, и...

ГРОХОТ.

Где-то в городе. Приглушённый, но отчётливый. Затем крики, доносящиеся с улицы. По классу пробежал нервный шёпот. Стёкла задрожали тонким, звенящим эхом.

Маринетт застыла. Вся кровь отхлынула от лица. «Акума.» Холод пробежал по спине.

Она подняла руку, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Мсье, мне плохо. Голова кружится. Можно выйти?

Учитель, взглянув на её бледное лицо, озабоченно кивнул. Она встала, и все глаза в классе были на ней. Взгляд Али — полный беспокойства, взгляд Адриана — вопрошающий. Она шла к выходу, чувствуя каждый свой шаг, каждое биение сердца, громкое, как барабанная дробь. «Туалет. Люк на чердак. Превращение. Вылететь через окно. Быстрее. Быстрее!»

Дверь класса закрылась за ней, отсекая мир уроков, друзей и Адриана. Остался только долг, гул тревоги в ушах и знакомый, горький привкус выбора, который она делала снова и снова.

Она побежала по пустому коридору, её кеды отстукивали быстрый ритм по кафельному полу. Её жизнь была бегом по кругу, где на каждом витке её ждал выбор: Маринетт или Леди Баг? И сейчас выбор был сделан. Снова.