Глава 20

Четыре дня. Девяносто шесть часов зыбкого, натянутого, как струна, спокойствия. Для Маринетт эти дни были похожи на передышку в глазу бури — светлую, но оттого ещё более тревожную. Она успела всё: доделать проект по искусству, помочь отцу с инвентарём в пекарне, даже провести целых два вечера с Алей и Нино, не срываясь на срочный вызов. Но под этим слоем наведённого порядка копилось странное напряжение, будто город, привыкший к регулярным встряскам, затаил дыхание в неестественной, гнетущей тишине.

На четвёртый день иллюзия рухнула.

Акума, порождённая обидами уличного музыканта, чью гитару случайно разбили, называла себя «Какофония». Её сила заключалась не просто в создании громких звуков, а в извлечении разрушительных частот, превращавших всё на своём пути в подобие смятой, воющей фольги.

Леди Баг встретила её одна на узкой мостовой, зажатой между каменными фасадами старых домов, превратившихся в гигантский резонатор. Первый же аккорд, извергнутый монстром, не просто оглушил — он ударил по телу, как физическая волна. Воздух задрожал, витрина булочной с противоположной стороны улицы звонко осыпалась, не выдержав вибрации. Героиня отшатнулась, прижав ладони к ушам, но это не помогло — низкочастотный гул проникал внутрь, заставляя вибрировать кости и вызывая тошнотворную дрожь в коленях.

— Ну как тебе моя музыка?! — проревела Какофония, и её голос был подобен скрежету гитарных струн по стеклу. — Твоя фальшивая геройская симфония сегодня закончится!

Леди Баг метнула йо-йо, пытаясь опутать искажённый металлический корпус гитары, но очередная звуковая волна отбросила оружие назад, едва не ударив её же саму. Она отпрыгнула за угол, прислонилась спиной к холодному камню, пытаясь перевести дух. В ушах звенело, веки подрагивали от перенапряжения.

— Дыши, Маринетт! — подбадривала себя Леди Баг. — Ищи слабое место! Она не может атаковать постоянно!

Но слабости не было видно. Какофония методично двигалась по улице, превращая асфальт в рябую волну, а припаркованные автомобили — в груды искорёженного металла. Леди Баг приходилось быть и приманкой, и стратегом, и ударной силой. Не на кого было крикнуть «Отвлекай её!», некому было подставить спину в решающий момент.

Одиночество в бою ощущалось физически — холодным, тяжёлым грузом на плечах. Каждый её манёвр требовал полной концентрации, не оставляя сил на анализ. Она действовала на износ, и это было мучительно.

И тут, уворачиваясь от очередного звукового кинжала, который вырезал кусок стены позади неё, её осенило. «Так... вот как он... все эти недели. Не просто сражался. Он был глазами, ушами, щитом. Он брал на себя весь этот хаос, чтобы у меня было пространство для манёвра. А я... я даже одного злодея не могу одолеть без него».

Мысль о нём, о тех двух неделях, что он нёс её ношу, придала ей не сил, а яростной, почти отчаянной решимости. «Нет! Я тоже справлюсь! Я должна!»

Она заметила, что атаки Какофонии становятся короче после особенно мощных аккордов. Монстру тоже нужна была передышка для перезарядки. Используя здание как щит, она продумала рискованный манёвр. Она заставила Какофонию бить по одной точке — массивной чугунной водосточной трубе на углу дома, создавая звуковой резонанс.

— Давай же, громче! — крикнула она, выскакивая из укрытия и делая вид, что споткнулась. — Разве это всё, на что ты способна?

Какофония, разъярённая, выпустила сокрушительный аккорд. Труба загудела, как гигантский камертон, вибрация пошла по стене, и старый карниз над головой монстра с оглушительным треском обрушился вниз, на мгновение придавив и оглушив его. Этого мгновения хватило. Йо-йо Леди Баг намертво опутала гитару. Щёлк — и старый медиатор упал на асфальт.

«Чудесная Леди Баг!» — разлетелась по улице, зашивая трещины и возвращая на место покорёженный металл.

Она стояла, тяжело дыша, опираясь руками о колени, и смотрела на очищенный медиатор в своей руке. Победа была за ней. Но она знала — это была победа с надрывом. Её тело ныло, в висках отдавалось затухающим звоном. Длительный перерыв дал о себе знать. А осознание того, через что неделю за неделей проходил Кот Нуар, заставило её испытать к нему не просто благодарность, а глубочайшее, почти жгучее уважение, смешанное с новой, острой болью от его отсутствия.

В это же время Лео, закончив с уборкой, удобно устроился на диване с чашкой остывшего чая. Он лениво листал ленту на телефоне, и его палец остановился на новом выпуске «ЛедиБлога». Аля, сияя, рассказывала об возвращении Леди Баг над «Какофонией».

Лео нажал на воспроизведение, и его поза из расслабленной мгновенно стала собранной. Он смотрел кадры с битвы, снятые с безопасного расстояния. Он видел её неуверенные первые манёвры, её одиночество против звуковых атак.

«Не туда прыгаешь, Миледи, — мысленно проговорил он, сжимая кулак. — Он бьёт низкими частотами, они распространяются по земле. Нужно было на крышу».

Он видел, как её отбросило волной, и его собственное тело инстинктивно напряглось. Старая рана на плече, полученная в одной из прошлых битв, ноюще напомнила о себе. Желание рвануться туда, оттолкнуть её, принять удар на себя, было таким острым, что он с силой сжал край дивана.

Но потом он увидел, как она собралась. Как перестала метаться и начала анализировать. Как заставила монстра бить по трубе. «Умница. Использовала окружающую среду. Но рискованно... один неверный шаг...»

Когда её йо-йо намертво опутало гитару, он не сдержал тихого, скупого вздоха облегчения. На его лице появилась тёплая, почти отцовская улыбка, которую он никогда никому не показывал.

— Смотри, Плагг, — сказал он, поворачивая экран к квами, дремавшему на столе рядом с тарелкой сыра. — Она справилась. В одиночку. Быстро.

Плагг лениво приоткрыл один глаз.

— М-м? А, это. Ну да, не провалилась. Для новичка — сойдёт.

— Она не новичок, — мягко, но твёрдо возразил Лео, всё ещё глядя на экран, где Леди Баг с облегчённой улыбкой запускала очищенную бабочку в небо. — Она была одна против всего. Без поддержки, без прикрытия. И не сломалась. Нашла решение. Это... это достойно уважения. Настоящего.

Плагг фыркнул, откусывая кусок сыра с таким видом, будто это он только что победил акуму.

— Конечно, достойно. Но чтобы таскать на себе весь город неделями напролёт, как мы? — он самодовольно выпятил грудь. — Пока не дотягивает. Ей ещё учиться и учиться до уровня «Кота и Плагга». Наш сырный рацион и выдержка нервной системы — эталон героизма.

Лео рассмеялся, коротко и искренне. Он потянулся и потрепал Плагга по голове.

— Согласен. Но она быстро учится. И это главное. — Он выключил телефон и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. — И знаешь что? Мне начинает казаться, что её мир... он не такой уж и хрупкий. В нём есть своя сталь. Просто она другого сорта.

Он снова посмотрел в окно, в сторону, где, как он знал, сейчас патрулировала его напарница. Чувство гордости за неё смешивалось с лёгкой, щемящей грустью. Грустью от осознания, что её мир, ради которого он старался, всё ещё мог быть таким одиноким и тяжёлым, когда она оставалась в нём одна. Но сейчас, по крайней мере, она знала, что у неё есть тот, кто понимает эту тяжесть. И, возможно, это уже было немало. Возможно, это было даже больше, чем он сам осмеливался признать.