Суд и милость
Платформа из серого камня висела в пустоте.
Ни стен, ни перил, ни защиты. Только гладкий пол под ногами и бесконечная тьма со всех сторон. Шаг в любую сторону — и ты падаешь в никуда. Навсегда.
Воздух здесь был тяжёлым, как перед грозой. Только гроза не придёт — вместо неё придёт суд.
Четверо ангелов в белых доспехах парили по краям платформы. Их пустые шлемы смотрели в центр, где происходило главное. Они не двигались, но от них исходило давление — физическое, магическое, моральное. Эти твари могли убить одним взглядом — или не могли? Мы не знали. И это бесило.
В центре стоял ОН.
Человек в тёмной мантии, расшитой золотыми нитями. Ни доспехов, ни оружия — только посох в руке. Высокий, худой, с лицом, которое не выражало ничего. Абсолютно ничего.
Его глаза были разного цвета.
Левый — тёмно-карий, почти чёрный. В нём читалась усталость тысячелетий, бесконечная тоска по чему-то, что он сам не мог назвать.
Правый — янтарный, светящийся изнутри. В этом глазу кружились символы. Статьи законов. Параграфы. Бесконечный свод правил, написанный огнём. Он никогда не моргал.
Судья.
— Подойдите, — сказал он.
Голос был тихим. Спокойным. Абсолютно пустым.
Мы подошли. Кайро справа, чуть впереди — его вечная позиция щита. Лира слева, чуть сзади, в тени — её вечная позиция кинжала. Я в центре — там, где принимают первый удар.
Судья посмотрел на нас. Левый глаз сканировал лица. Правый — души, грехи, тайны.
— Меня зовут Судья, — сказал он. — Это не титул. Это имя. Я здесь, чтобы судить вас.
— За что? — спросил Кайро.
— За то, что вы сделали. За то, чего не сделали. За тех, кого спасли. За тех, кого бросили. За каждый ваш выбор, приведший вас сюда.
Он поднял посох. Воздух вокруг нас задрожал, загудел, запел на одной ноте.
— Правила просты. Я буду обвинять. Вы будете защищаться. Никакого насилия во время суда — иначе проиграете мгновенно. Никакой лжи — я всё вижу. Никаких попыток скрыть правду — наказание будет суровее.
Он сделал паузу.
— Готовы?
Мы переглянулись. Я кивнул.
— Тогда начнём.
Судья повернулся к Кайро. Посох ударил о камень — раз, второй, третий. Из пола поднялись три каменных столпа, образовав треугольник вокруг Кайро. Они светились — багровым, зловещим.
— Кайро Веллос, — голос Судьи стал громче, хотя говорил он так же тихо. — Обвинение: трусость, приведшая к смерти семьи.
Кайро побледнел. Я видел, как его кулаки сжались, как желваки заходили на скулах.
— Двадцать три года назад. Деревня Каменный Лог. Нападение мародёров. Твой отец — воин, защитник деревни — сражался у ворот. Твоя мать прятала тебя в подвале.
В воздухе вспыхнули образы. Я видел их так же отчётливо, как если бы сам там был. Крики. Пламя. Маленький мальчик, забившийся в угол.
— Она сказала: Сиди тихо, что бы ни случилось. И ты сидел.
— Мне было семь, — голос Кайро дрогнул, но он держался.
— Ты слышал, как она закричала. Ты слышал, как упало её тело. Ты слышал шаги над головой. И ты молчал. Три часа. Пока они грабили, убивали, жгли. Ты сидел в луже собственной мочи и молчал.
Кайро зажмурился. По щекам потекли слёзы.
— Ты не умер. Ты выжил. Но ценой — их жизней.
— Я был ребёнком! — выкрикнул Кайро. — Что я мог сделать?!
— Умереть, — холодно ответил Судья. — Вместе с ними. Как подобает сыну воина. Но ты выбрал жизнь.
Символы на посохе засветились багровым, почти чёрным.
— Вердикт: виновен.
Кайро рванулся вперёд, но каменные столбы вспыхнули ослепительным светом, отбрасывая его обратно. Он упал на колени, тяжело дыша.
— Наказание: конфискация памяти.
— Что? — Кайро поднял голову.
— Я заберу у тебя память о семье. Ты не будешь помнить их лиц. Их голосов. Их имён. Ты будешь знать, что они были — но не сможешь вспомнить, каково это — любить их.
— НЕТ!
Кайро вскочил, бросился на столбы. Они выдержали. Он бил по ним кулаками, разбивая руки в кровь, но они стояли.
Судья поднял руку. В ней материализовался меч.
Тёмный клинок. Матовый, без блеска, без отражений. Он не светился — он поглощал свет. На лезвии — едва заметные руны, пульсирующие багровым в такт сердцебиению Судьи.
Он шагнул сквозь каменные столбы, как сквозь туман. Прошёл — и столбы остались позади. Подошёл к Кайро вплотную.
— Смотри на меня, — приказал он.
Кайро поднял голову. В его глазах были слёзы, гнев, отчаяние.
Судья коснулся его лба.
Кайро замер. Его глаза расширились — и вдруг стали пустыми. Абсолютно пустыми. Как у человека, который только что потерял всё.
— Кто... — прошептал он. — Кто они? Я знаю, что кто-то был... но не помню...
Он рухнул. Просто осел на пол, как тряпичная кукла.
Судья даже не посмотрел на него. Повернулся к Лире.
Каменные столбы выросли вокруг Лиры. Она стояла, вцепившись в свой плащ, бледная как смерть.
— Лира Сэйдж, — произнёс Судья. — Обвинение: предательство.
— Я никого не предавала, — сказала она, но голос дрожал.
— Нет?
Судья взмахнул рукой. В воздухе развернулась целая череда образов.
Девочка в приюте. Худая, испуганная, с большими глазами.
Та же девочка, но старше. Её забирает женщина в тёмном плаще.
Они вдвоём. Тренировки. Учёба. Женщина улыбается девочке — впервые за долгое время.
Ночь. Женщина спит. Девочка стоит над ней с клинком.
Удар.
— Твоя наставница, — голос Судьи был ровным, как лезвие. — Единственная, кто дала тебе шанс. Она взяла тебя из приюта, кормила, учила, защищала. А когда пришёл приказ — ты убила её.
— Она хотела продать меня! — выкрикнула Лира. — Совету магов! Как подопытную!
— Она колебалась, — спокойно сказал Судья. — Три дня она колебалась. Она искала другой выход. Писала письма. Просила помощи. А ты не стала ждать. Ты убила её спящей. Без суда. Без права на защиту.
Образ сменился. Женщина, спящая на кровати. Тень, скользящая к ней. Удар. Кровь на белой простыне.
— Она даже не проснулась.
Лира всхлипнула. По её щекам текли слёзы.
— Я не могла рисковать...
— Ты выбрала себя. Снова и всегда. Ты предала единственного человека, который тебя любил, чтобы выжить. А потом предавала всех, кто подходил слишком close.
— Это ложь! — крикнула Лира, но голос сорвался на рыдание.
— Правда, — поправил Судья. — Ты не умеешь любить. Ты умеешь только выживать.
Он поднял меч. Тёмный клинок сверкнул в свете горящих символов.
— Вердикт: виновна.
Лира закричала. Бросилась на столбы — они отбросили её. Вскочила, снова бросилась — снова отбросили.
— Наказание: конфискация способности доверять, — объявил Судья, шагая сквозь столбы. — С сегодняшнего дня ты не сможешь поверить ни одному человеку. Никогда. Любое доброе слово будет казаться ложью. Любая помощь — ловушкой. Ты будешь вечно одна, Лира Сэйдж. В толпе друзей — одна. Рядом с любящими — одна. Потому что твой разум навсегда отравит тебя подозрением.
— НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА!
Он коснулся её лба.
Лира замерла. Её глаза расширились — и в них появился животный, первобытный ужас. Она смотрела на меня — и отшатывалась. Смотрела на Кайро — и вздрагивала, будто он её ударил.
— Вы... — прошептала она. — Вы хотите меня убить. Я знаю. Я вижу. Вы все... вы все...
Она забилась в угол платформы, закрывая голову руками.
Судья повернулся ко мне.
Каменные столбы выросли вокруг меня.
Я стоял и смотрел в разноцветные глаза Судьи. Внутри всё кипело. Гнев, страх, отчаяние, надежда — всё сразу. Но я держал их. Пока держал.
— Хироши Мацуока, — сказал Судья. — Самый интересный случай.
— Почему?
— Потому что я не вижу твоего прошлого.
Я замер.
— Твоя душа... она пахнет чужим миром. Другим небом. Другими законами. Другими грехами. Я вижу обрывки — лица, улицы, здания... но не могу сложить их в картину.
Он склонил голову. Правый глаз светился ярче, пытаясь пробить барьер.
— Кто ты, Хироши Мацуока?
— Я тот, кто ищет друга.
— Это цель. Не ответ.
— Другого нет.
Судья усмехнулся — холодно, без тепла.
— Уклончиво, но честно. Ладно. Тогда я буду судить тебя по тому, что вижу.
Посох ударил о камень. Символы засветились.
— Обвинение первое: гнев.
— Я контролирую свой гнев.
— Ложь. — Судья покачал головой. — Ты не контролируешь. Ты подавляешь. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Твоя злость — это океан за тонкой стеной. И стена вот-вот рухнет.
Я молчал. Потому что это была правда.
— Обвинение второе: одержимость.
— Это верность.
— Верность — это когда ты готов умереть за друга. Одержимость — когда готов убивать за него. Ты готов, Хироши Мацуока?
— Да, — сказал я. Тихо. Чётко. Без сомнений.
— Ты убивал бы? Если бы кто-то сказал, что знает, где Шинджи, но не скажет — ты убил бы его?
— Да.
— Если бы для его спасения нужно было убить невиновного — ты убил бы?
Я помедлил. Всего секунду. Потом сказал:
— Да.
— Если бы твои друзья — Кайро, Лира — встали между тобой и Шинджи? Если бы они сказали: «Остановись, это неправильно» — ты убил бы их?
Тишина.
Я посмотрел на Кайро. Он сидел на полу, обхватив голову руками, пытаясь вспомнить то, что забыл.
На Лиру. Она сжималась в углу, глядя на меня с ужасом.
— Я... — голос сорвался. — Я не знаю.
— Врёшь, — спокойно сказал Судья. — Ты знаешь. Ответ — да. Ты убил бы даже их. Потому что твоя одержимость сильнее твоей любви.
Я закрыл глаза.
— Вердикт: виновен по обоим обвинениям.
Символы на посохе вспыхнули алым.
— Наказание: конфискация контроля.
Я открыл глаза.
— Что это значит?
— Ты больше не сможешь подавлять свои эмоции. Ни гнев, ни страх, ни любовь, ни ненависть. Они будут рваться наружу всегда. Ты будешь чувствовать всё — в десять раз сильнее. И тебе придётся научиться жить с этим. Или сгореть.
Он шагнул ко мне.
— НЕТ! — я рванулся, но столбы держали крепко. Я бил по ним — без толку. — Только не это! Если я не смогу контролировать гнев — я убью кого-нибудь! Я убью своих!
— Значит, научишься не убивать, — равнодушно ответил Судья. — Или умрёшь.
Он коснулся моего лба.
Удар.
Не физический — душевный. Стена внутри меня — та самая, что я строил годами, с детства, с первой драки, с первой потери — рухнула.
И наружу хлынуло ВСЁ.
Гнев — обжигающий, как лава, разлился по венам.
Страх — ледяной, как смерть, сжал сердце.
Боль — разрывающая, как тысячи клинков.
Любовь — к Шинджи, к Кайро, к Лире, к матери, к дому — такая сильная, что я закричал.
Я упал на колени. Рыдал. Смеялся. Бился в истерике. Не мог остановиться.
— Хироши... — голос Кайро донёсся откуда-то издалека. Он поднял голову, смотрел на меня.
Лира тоже смотрела — сквозь свой ужас, сквозь паранойю.
А потом произошло нечто странное.
Эмоции не убили меня. Они... слились. Гнев дал силу. Страх — осторожность. Боль — понимание. Любовь — цель.
Я поднялся.
— Ты ошибся, — сказал я Судье.
Судья нахмурился.
— Что?
— Ты думал, эмоции меня разрушат. Но они — моя сила. Я всегда был пустым, потому что боялся чувствовать. А теперь... теперь я полон.
Я шагнул к нему.
Столбы вспыхнули, пытаясь удержать меня. Я ударил по ним — и они треснули.
— Что за... — Судья отступил на шаг.
— Ты конфисковал контроль. Но контроль — это не сила. Это клетка. А я теперь свободен.
Я разорвал столбы голыми руками.
Четверо ангелов сорвались с мест одновременно.
— Нарушение приговора! — закричал один. — Уничтожить!
Первый ангел атаковал меня. Его кулак в белой перчатке летел в лицо — я ушёл в сторону и врезал локтем в корпус. Металл доспеха прогнулся, но ангел даже не покачнулся.
— Бесполезно, — произнёс он. — Наша плоть крепче вашей стали.
— Посмотрим.
Второй ангел атаковал Кайро. Тот, всё ещё потерянный, едва увернулся. Ангел ударил снова — Кайро принял удар на предплечье, кость хрустнула.
— Кайро! — крикнул я.
— Держусь! — прорычал он, хотя было видно — еле держится.
Третий и четвёртый ангелы окружили Лиру. Она забилась в угол, не в силах сопротивляться — паранойя парализовала её.
— Лира, вставай! — крикнул я.
— ОНИ ХОТЯТ МЕНЯ УБИТЬ! — закричала она. — ВСЕ ХОТЯТ!
— Я не хочу, идиотка! — я рванул к ней, но первый ангел преградил путь.
— Ты никуда не пойдёшь.
Он сложил руки — и в них появился свет. Ослепительный, белый, прожигающий.
— Луч Света.
Свет ударил.
Я увернулся — край луча задел плечо. Кожа обуглилась мгновенно, но я даже не закричал. Боль была просто ещё одной эмоцией. Я принял её и пошёл дальше.
— Кайро! — крикнул я. — Прикрой Лиру!
— Как?! — он отбивался от двух ангелов сразу.
— Не знаю! Придумай!
Я рванул к первому ангелу. Уклонился от его кулака, поднырнул под второй удар и врезал пяткой в колено. Сустав хрустнул, ангел пошатнулся.
— Ты... — начал он.
Я добил. Удар в шлем — трещина. Ещё удар — шлем разлетелся. Под ним не было лица — только свет. Я ударил в свет — и ангел рассыпался искрами.
— ОДИН!
Второй ангел, увидев это, отступил на шаг. Потом сложил руки — и призвал копьё из чистого света.
— Умри, — сказал он и метнул.
Я ушёл в сторону. Копьё пролетело мимо — и врезалось в третьего ангела, который как раз заносил руку для удара по Кайро.
Тот закричал и рассыпался.
— ДВА!
Ангел, метнувший копьё, замер в шоке.
Я не дал ему опомниться. «Пиковая Скорость» — мир замер. Я подбежал, схватил его за шлем, рванул. Шлем поддался, открывая пустоту.
— Прощай.
Удар.
ТРИ.
Последний ангел, увидев гибель троих, рванул вверх, пытаясь улететь в темноту.
— Лира! — крикнул я. — Сейчас или никогда!
Она сидела в углу, трясясь от страха.
— Я... не могу... они...
— Они — в твоей голове! — крикнул я. — А он — настоящий! И он уходит!
Лира посмотрела на меня. В её глазах боролись ужас и... что-то ещё.
— Я... я попробую.
Её тень — та самая, что всегда была с ней — вдруг ожила. Взметнулась вверх, чёрным щупальцем, достала до улетающего ангела, обвила его ногу.
— ДЕРЖУ! — закричала Лира.
Я рванул вверх по тени, как по канату. Ангел дёргался, пытался освободиться, но тень держала крепко.
Я добрался до него. Вцепился в шлем.
— Ты проиграл.
Удар.
ЧЕТЫРЕ.
Мы упали на платформу. Я — тяжело дыша, Лира — в истерике, Кайро — на грани потери сознания.
Тишина.
Четверо ангелов лежали вокруг нас — просто груды металла и угасающего света.
Из темноты вышел Судья.
— Впечатляет, — сказал он. Голос был ровным, без эмоций. — Четверо моих стражей пали. Я не ожидал такой эффективности от сломленных людей.
— Они были слабее, чем думали, — ответил я, осторожно опуская Кайро на пол.
— Они были созданы для убийства таких, как вы. Но вы... вы особенные.
Он поднял посох. Посох ударил о камень — раз, второй, третий. Платформа содрогнулась. Из трещин полезли каменные шипы, окружая нас.
— Но я — не они.
Я рванул к нему.
Пространство между нами исказилось. Я бежал, бежал, бежал — но расстояние не сокращалось. Метр оставался метром, хотя я двигался. Воздух стал вязким, как смола, ноги увязали в пустоте.
— Пространственная магия, — пояснил Судья. Голос звучал спокойно, даже скучающе. — Базовый уровень. Ты никогда не достанешь меня.
Он не хвастался. Он констатировал факт.
Я остановился. Смотрел на него через эту невидимую стену. Внутри всё кипело — гнев, отчаяние, бессилие. Эмоции рвались наружу, но здесь, в искаженном пространстве, даже они казались приглушенными.
— Кайро!
Кайро понял без слов. Он рванул с места, подхватил меня за пояс и швырнул вперёд со всей своей дварфской силы.
Я влетел в искажение.
И мир раскололся.
Боль — такой боли я не чувствовал никогда. Пространство резало. Не кожу — само существование. Каждая клетка тела кричала, когда я пролетал сквозь слои реальности, которые не должны были смешиваться.
Я закричал. Кровь брызнула из глаз, из ушей, из-под ногтей. Моя левая рука — та, что была выставлена вперёд — вошла в нормальное пространство раньше остального тела. И на мгновение я увидел её: пальцы были целы, но между фалангами пульсировали микроскопические разрывы, как будто само время расходилось швами.
А потом инерция вышвырнула меня из ловушки.
Я врезался в Судью. Мы покатились по камню. Я молотил его правой рукой — левая висела плетью, отказываясь слушаться. Удар, ещё удар, ещё. Посох вылетел из его руки, покатился в сторону.
— Ты... — он смотрел на меня снизу, и в его разноцветных глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на страх. — Ты прошёл сквозь искажение. Тебя должно было разорвать.
Я ответил ударом в лицо.
Его губа рассеклась. Кровь — тёмная, почти чёрная — потекла по подбородку.
— Меня много чего должно было, — прохрипел я. И занёс кулак для последнего удара.
Судья вдруг улыбнулся.
Криво, кроваво, но спокойно.
— Ты победил, — сказал он. — В драке.
Я замер. Кулак завис в воздухе.
— Что?
— Я не воин. Я — Судья. Моя сила не в мече. — Он сплюнул кровь. — Моя сила в законе. И закон уже вынес приговор тебе и твоим друзьям. Убив меня сейчас, ты ничего не изменишь. Но кое-что добавишь.
— Что?
— Ещё одно обвинение. Убийство при исполнении. Пожизненное. Без права обжалования.
Я смотрел на него. На его спокойное лицо. На глаза — один тёмный, усталый, второй светящийся, перебирающий параграфы.
— Ты блефуешь.
— Попробуй.
Тишина.
Краем глаза я видел Кайро — он сидел на полу, обхватив голову руками, пытаясь вспомнить то, что забыл. Лиру — она сжималась в углу, глядя на меня с животным ужасом. Ангелов — четверо груды металла и угасающего света.
Я медленно разжал кулак.
— Ты прав, — сказал я. — Я не буду тебя убивать.
Судья кивнул, будто именно этого и ожидал.
— Мудро.
— Но не потому что боюсь твоего закона.
Я отполз от него, сел, прислонившись спиной к каменному столбу. Левая рука висела плетью, кровь всё ещё текла из носа и ушей. Боль была чудовищной — но теперь это была просто ещё одна эмоция. Я принял её и заставил работать на себя.
— Почему тогда? — спросил Судья, приподнимаясь на локте.
— Потому что ты дал нам шанс.
Он замер.
— Что?
— Ты мог убить нас сразу. Но ты устроил суд. Ты дал нам право голоса. Ты наказал — но не убил. — Я посмотрел ему в глаза. — Ты не палач. Ты действительно Судья.
Он молчал долго. Очень долго.
Потом встал, отряхнул мантию. Подошёл к посоху, поднял его. Обернулся.
— Ты первый, — сказал он. — Первый за тысячу лет, кто понял разницу.
— Я не понял. Я просто умею смотреть.
— Этого достаточно.
Он шагнул к краю платформы. Остановился.
— Твоя мана не восстановится. Меч выжег её дотла, пока ты летел сквозь искажение. Ты снова пуст. Абсолютно. И тебе придётся начинать всё сначала.
— Я привык.
Судья обернулся. Посмотрел на меня — долго, изучающе.
— Мы ещё встретимся, Хироши Мацуока.
— Знаю.
— И тогда я проверю, чему ты научился.
— Буду ждать.
Он шагнул в темноту и исчез.
Я сидел на камне, держась за плечо. Кровь текла сквозь пальцы, но боли почти не было. Была только пустота внутри.
Не эмоциональная — реальная. Мана, копившаяся месяцами, исчезла полностью. Я чувствовал себя так же, как в первый день в этом мире — слабым, пустым, уязвимым.
— Ты как? — Кайро дополз до меня.
— Пустой, — честно сказал я. — Совсем.
— Восстановишься.
— Месяцы ушли.
— Значит, будут ещё месяцы. Мы никуда не спешим.
Лира сидела в углу, глядя на нас. В её глазах всё ещё была паранойя, но сквозь неё пробивалось что-то ещё. Беспокойство?
— Он... он правда ушёл? — спросила она.
— Ушёл, — ответил я. — Сказал, что мы ещё встретимся.
— Это плохо?
— Не знаю. Посмотрим.
Платформа начала таять. Вокруг снова появилась серая пустота Изнанки, а потом — знакомое падение.
Я открыл глаза в лазарете академии.
Надо мной было настоящее небо. Голубое, с редкими облаками. Рядом, на соседних койках, лежали Кайро и Лира.
Кайро смотрел в потолок пустыми глазами.
— Я не помню, — прошептал он. — Я знаю, что кого-то любил. Но не помню кого.
— Это пройдёт, — сказал я. — Не боль — она останется. Но ты научишься жить с ней.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я тоже учусь.
Лира сидела, сжавшись в комок. Она смотрела на меня — и в её глазах была борьба.
— Ты... ты правда не хочешь меня убить?
— Нет, Лира. Не хочу.
— Но я не могу... не могу поверить.
— Знаю. Но ты можешь просто быть рядом. Пока не научишься.
Она всхлипнула. Без слёз.
— Я попробую.
Я посмотрел на свои руки. Пустые. Слабые. Как в первый день.
Но в груди горело что-то другое. То, что Судья не смог отнять.
— Я всё равно найду тебя, Шинджи, — прошептал я. — Даже если придётся начинать с нуля. Даже если придётся умереть. Я найду.
За окном светило солнце.
***
Солнце било в окно безжалостно, как будто специально пыталось достать даже сквозь закрытые веки.
Я лежал на спине и смотрел в потолок. Белый, ровный, скучный. Идеальный потолок для того, чтобы думать о том, как сильно всё изменилось.
Плечо ныло — там, где меч Судьи выжег ману. Рана уже затянулась, спасибо местным лекарям и их магии, но внутри осталась пустота. Та самая, абсолютная, как в первый день.
Я пошевелил пальцами. Работают. Хорошо.
Повернул голову налево. Кайро лежал на соседней койке, уставившись в свой потолок. Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Как у человека, который забыл, зачем ему эмоции.
Направо. Лира сидела, сжавшись в комок, спиной к стене. Она не ложилась совсем — боялась. Боялась, что во сне кто-то подойдёт, кто-то ударит, кто-то... предаст.
— Доброе утро, — сказал я.
Кайро не ответил. Лира дёрнулась и посмотрела на меня волком.
— Не подходи, — прошептала она.
— Я и не подхожу. Я лежу.
Она замолчала, но глаз не отвела. Следила за каждым моим движением.
В палату вошла медсестра — молодая женщина в белом халате, с тёплой улыбкой. Лира едва не взвизгнула, когда та приблизилась.
— Тише, тише, — медсестра говорила мягко, но Лира сжималась всё сильнее. — Я только проверить...
— НЕ ТРОГАЙ!
Крик был таким неожиданным, что даже я вздрогнул. Медсестра отшатнулась.
— Лира, — сказал я. — Это врач. Она лечит.
— ОНА МОЖЕТ БЫТЬ С НИМИ!
— С кем?
— С ТЕМИ! КТО ХОЧЕТ НАС УБИТЬ!
Я посмотрел на медсестру. Та растерянно переводила взгляд с Лиры на меня.
— Выйдите, — сказал я. — На пару минут.
— Но осмотр...
— Потом.
Она кивнула и вышла.
Я повернулся к Лире. Она дрожала, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки.
— Лира, посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Ты в безопасности. Здесь нет врагов. Никто не хочет тебя убить.
— Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ!
— Знаю. Ты не можешь. Но ты можешь просто сидеть и смотреть. Смотреть, как я говорю с ней. Смотреть, как она лечит Кайро. И постепенно... может быть... твой мозг поймёт, что опасности нет.
— А если не поймёт?
— Тогда мы будем пробовать снова. Каждый день. Столько, сколько нужно.
Она всхлипнула. Без слёз.
— Зачем тебе это? Я же... я же обуза. Я не могу доверять. Я опасна.
— Ты — моя команда, — сказал я. — А команду не бросают.
Кайро, всё это время молчавший, вдруг заговорил:
— Я не помню, что значит «команда».
— Ничего, — ответил я. — Скоро узнаешь заново.
Через час я сидел в кабинете декана Сэйдзиро.
Старик выглядел уставшим. Под глазами — тёмные круги, на столе — горы бумаг. Война с Ниппон не щадила никого, даже главу академии.
— Рассказывай, — сказал он, откладывая свиток.
Я рассказал всё. Про Лабиринт, про Сад, про Судью, про приговоры, про ангелов, про бой. Не утаил ничего.
Декан слушал молча. Когда я закончил, он долго смотрел в окно.
— Судья, — наконец произнёс он. — Я думал, это легенда.
— Это не легенда.
— Знаю теперь. — Он повернулся ко мне. — Кайро и Лира в каком состоянии?
— Плохом. Кайро потерял память о семье. Он знает, что они были, но не помнит их. Ни лиц, ни голосов, ни имён. Он как чистая доска.
— А Лира?
— Она не может доверять. Вообще. Любое доброе слово кажется ей ложью, любая помощь — ловушкой. Она в панике от любого, кто приближается.
— А ты?
Я помолчал.
— Я чувствую всё. В десять раз сильнее. Гнев, страх, боль, радость — всё бьёт через край. И у меня больше нет маны. Судья выжег её дотла. Я снова как в первый день.
Декан смотрел на меня долго. Очень долго.
— Ты удивительный человек, Хироши Мацуока, — сказал он наконец. — Ты прошёл через ад, потерял всё, но сидишь здесь и докладываешь о состоянии команды. Не о себе — о них.
— Они важнее.
— Почему?
— Потому что без них я — просто пустота. А с ними... с ними я учусь быть человеком.
Декан кивнул. Потом встал, подошёл к окну.
— Я дам вам месяц, — сказал он. — Месяц на восстановление. Лучшие лекари, лучшие психомаги, всё, что есть в академии. Лиру будут лечить от паранойи. Кайро — помогать строить новую идентичность. Ты... ты будешь учиться жить с эмоциями и восстанавливать ману.
— А задания?
— Никаких заданий. Вы не в форме. Элитная Тройка уходит в отпуск. Официально — для восстановления после тяжёлого ранения. Неофициально... — он обернулся, — ...неофициально вы будете лечиться. И я прослежу, чтобы лечение было качественным.
— Спасибо.
— Не благодари. Вы — мои люди. Мои лучшие люди. Я не бросаю своих.
Лира не хотела идти.
— ОНИ БУДУТ КОВЫРЯТЬСЯ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ! — кричала она, когда два санитара пытались подвести её к креслу. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ!
Психомаг — пожилой мужчина с добрыми глазами и абсолютно лысой головой — терпеливо ждал.
— Лира, — сказал я, подходя. — Это не пытка. Это помощь.
— ТЫ ТОЖЕ С НИМИ!
— Я с тобой. Я буду сидеть здесь, рядом, всё время. Если что-то пойдёт не так — я вытащу тебя.
Она посмотрела на меня. В её глазах была борьба — дикая, животная борьба между желанием поверить и невозможностью это сделать.
— Обещаешь? — прошептала она.
— Обещаю.
Она села в кресло. Вцепилась в подлокотники так, что дерево затрещало. Психомаг осторожно приблизился.
— Я буду просто говорить, — сказал он мягко. — Никакого вмешательства. Никакой магии. Просто разговор. Хорошо?
— Я... я попробую.
Я сел рядом. Взял её за руку — она дёрнулась, но не отняла.
— Я здесь, — сказал я.
И сеанс начался.
Кайро сидел в комнате, заставленной книгами. Всё, что удалось найти о его семье, о его деревне, о его прошлом — лежало перед ним стопками.
— Это ваша деревня, — сказал архивариус, указывая на старую карту. — Каменный Лог. Уничтожена двадцать три года назад. Вот здесь был ваш дом.
Кайро смотрел на карту. На маленький квадратик, обозначавший здание, где он родился, вырос, потерял всё.
— Я не помню, — сказал он. — Совсем.
— Это нормально. Конфискация памяти — редкое, но известное явление. Воспоминания не исчезают бесследно. Они где-то там, в глубине. Просто заблокированы.
— Их можно разблокировать?
Архивариус покачал головой.
— Обычно — нет. Судья не оставляет лазеек. Но вы можете создать новые. Новые воспоминания. Новую семью. Новую жизнь.
Кайро молчал долго. Потом закрыл карту.
— Я хочу научиться, — сказал он. — Жить заново.
— Это правильное решение.
Он вышел из архива. В коридоре его ждал я.
— Как ты?
— Не знаю, — честно ответил Кайро. — Я не знаю, кто я теперь.
— Ты — Кайро Веллос. Член Элитной Тройки. Мой друг. Этого достаточно для начала.
— Друг, — повторил Кайро, пробуя слово на вкус. — Я не помню, что это значит.
— Скоро узнаешь.
Ночью я сидел один.
Эмоции кипели, бурлили, захлёстывали. Гнев на Судью. Страх за Лиру и Кайро. Боль от потери маны. Любовь к Шинджи — такая сильная, что перехватывало горло.
Раньше я бы подавил всё это. Запер в клетку и выбросил ключ.
Теперь не мог.
— Дыши, — сказал я себе. — Просто дыши.
Вдох. Гнев. Выдох.
Вдох. Страх. Выдох.
Вдох. Любовь. Выдох.
Не получалось. Они смешивались, били волнами, топили.
Я закрыл глаза и вспомнил, что сказал Судья: «Научишься жить с этим. Или сгоришь».
— Не сгорю, — прошептал я. — Я Хироши Мацуока. Я не сгораю.
Я встал. Подошёл к стене. И начал бить.
Не в ярости — в ритме. Удар — вдох. Удар — выдох. Удар — мысль. Удар — чувство.
Костяшки разбились в кровь, но я не останавливался. Потому что это работало. Эмоции уходили в удары, оставляя внутри чистое, холодное пространство.
Через полчаса я стоял, тяжело дыша, глядя на разбитую стену и окровавленные кулаки.
— Будешь так каждый день, — сказал я себе. — Пока не научишься.
Через три дня Лира впервые вышла из лазарета.
Я ждал её у дверей. Она шла медленно, оглядываясь на каждом шагу, вздрагивая от каждого звука.
— Я... я попробую дойти до столовой, — сказала она. — Психомаг сказал, что нужно... сталкиваться со страхами.
— Я провожу.
— А если ты... если ты...
— Если я что? — спросил я спокойно.
Она замолчала. Боролась с собой.
— Ничего, — наконец сказала она. — Пошли.
Мы шли по коридору. Студенты оборачивались, шептались. Лира сжималась, но шла.
— Ты молодец, — сказал я.
— НЕ ГОВОРИ ТАК! — выкрикнула она. — ЭТО ЗВУЧИТ КАК... КАК...
— Как поддержка?
— Я НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО ЗВУЧИТ! Я НИКОГДА НЕ...
Она замолчала. Опустила голову.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела кричать.
— Всё нормально. Ты учишься.
В столовой было полно народу. Лира замерла на пороге.
— Я не могу, — сказала она. — Слишком много... они все смотрят... они все...
— Они смотрят, потому что ты знаменитость, — сказал я. — Элитная Тройка. Герои Глубин.
— ИЛИ ПОТОМУ ЧТО ХОТЯТ УБИТЬ!
— Лира, посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Если бы они хотели убить, они бы напали. А они просто едят. Как мы. Хочешь есть?
Она помедлила. Потом кивнула.
Мы взяли еду и сели в углу, спиной к стене. Лира сидела так, чтобы видеть всех. Каждого входящего. Каждое движение.
Но она ела. Впервые за несколько дней — ела нормально.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Не за что.
Кайро сидел в тренировочном зале.
Перед ним стояли манекены — обычные, без магии, просто цели. Он бил их. Раз за разом. Отрабатывал удары, которые знал с детства.
— Ты хорошо двигаешься, — сказал инструктор — пожилой дварф с седой бородой. — Тело помнит.
— Тело помнит, — повторил Кайро. — А душа — нет.
— Душа — это привычка. Со временем привыкнешь к новой.
— Сколько времени?
Инструктор пожал плечами.
— У каждого по-разному. Кто-то за месяц, кто-то за год, кто-то — никогда. Главное — не останавливаться.
Кайро кивнул и снова начал бить.
Я вошёл в зал, наблюдал за ним несколько минут. Потом подошёл.
— Как успехи?
— Бью, — ответил он. — Больше ничего не умею.
— Научишься.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что ты — Кайро Веллос. Ты прошёл Глубины. Ты выдержал суд. Ты выживешь и это.
Он остановился. Посмотрел на меня.
— Ты всегда так говоришь. Уверенно. Как будто знаешь.
— Не знаю. Просто верю.
— Вера... — он покачал головой. — Я не помню, что это.
— Скоро вспомнишь.
Месяц пролетел как одно мгновение.
Лира больше не кричала при виде людей. Она всё ещё была насторожена, всё ещё вздрагивала, но уже могла сидеть в столовой, уже могла разговаривать с психомагом без паники. Иногда — редко — она даже улыбалась.
Кайро нашёл себя в тренировках. Он не вспомнил прошлое, но построил новое — каждый день, каждый удар, каждый бой. Он снова стал стеной. Только теперь — осознанно.
Я научился жить с эмоциями. Не контролировать — нет, контролировать я больше не мог. Но направлять. Гнев давал силу. Страх — осторожность. Любовь — цель. Они больше не топили — они двигали вперёд.
Мана восстанавливалась медленно. Очень медленно. За месяц я накопил лишь десятую часть того, что потерял. Но это было начало.
В последний день месяца нас вызвал декан.
— Как вы? — спросил он.
— Живы, — ответил я.
— Это уже хорошо. — Он посмотрел на Кайро, на Лиру. — Вы выглядите лучше.
— Мы стараемся, — тихо сказала Лира.
— Стараться — мало. Нужно быть готовыми. Потому что завтра... — он сделал паузу, — ...завтра у вас новое задание.
Лира напряглась. Кайро замер.
— Какое? — спросил я.
— Простое. Сопровождение каравана в приграничный город. Охрана от бандитов и диких зверей. Никакой магии высокого уровня. Никаких Глубин. Просто работа.
— Мы справимся, — сказал я.
Декан посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я знаю, — сказал он. — Идите. Отдыхайте. Завтра на рассвете — у ворот.
Мы вышли.
В коридоре Лира остановилась.
— Я боюсь, — сказала она. — Вдруг я не справлюсь? Вдруг подведу?
— Не подведёшь, — ответил я. — Потому что мы вместе.
Кайро кивнул.
— Вместе, — повторил он.
— Вместе, — эхом отозвалась Лира.
Мы пошли по коридору. За окнами светило солнце.
Где-то там, далеко, Шинджи тоже смотрел на небо. Я чувствовал это.
— Скоро, — прошептал я. — Скоро.
Город только просыпался.
Солнце лениво выползало из-за гор, окрашивая небо в бледно-розовый цвет. Рынок ещё не начал шуметь, лавки были закрыты, только редкие торговцы тащили телеги с товаром.
Мы стояли у Северных ворот академии.
Кайро — молчаливый, собранный, с идеально заточенным мечом за спиной. Он не помнил, кто научил его так точить клинок, но руки помнили.
Лира — в своём чёрном плаще, с капюшоном, надвинутым до самых глаз. Она постоянно оглядывалась, но уже не вздрагивала от каждого шороха. Прогресс.
Я — с пустыми руками. Меч Судьи остался в той реальности, а нового оружия я так и не взял. Только кулаки, только тело. И внутри — океан эмоций, который я учился не сдерживать, а использовать.
— Нервничаешь? — спросил я Лиру.
— Постоянно, — ответила она. — Но это нормально. Психомаг сказал, что нервничать — нормально. Главное — не убегать.
— Мудрый совет.
— Он вообще мудрый. За месяц научил меня... различать. Реальную угрозу и ту, что в голове. Получается пока через раз, но получается.
Кайро хмыкнул.
— Ты тоже молодец, — сказал я ему.
— Я ничего не делал. Только бил манекены.
— Иногда этого достаточно.
Из ворот вышел декан Сэйдзиро. Не один — с ним был невысокий коренастый мужчина в дорожной одежде, с лицом, обветренным дальними дорогами.
— Знакомьтесь, — сказал декан. — Купец Такеда. Его караван вы сопроводите до приграничного городка Фуюки.
Купец поклонился. Оценивающе оглядел нас.
— Элитная Тройка, значит, — сказал он. Голос был хриплым, прокуренным. — Много слышал. Молодые, но шустрые. Надеюсь, вы так же хороши в деле, как в экзаменах.
— Не подведём, — ответил я.
— Посмотрим. Караван у восточных ворот. Выходим через час. Не опаздывайте.
Он ушёл.
Декан посмотрел на нас.
— Простое задание, — сказал он. — Проводить, защитить, вернуться. Никаких подвигов, никакой самодеятельности. Просто работа.
— Поняли, — кивнул я.
— И ещё... — он помедлил. — Фуюки — маленький городок. Но последнее время оттуда приходят странные слухи. Люди пропадают. Никто не знает, куда и почему. Будьте осторожны.
— Мы всегда осторожны, — усмехнулась Лира.
Декан посмотрел на неё. На Кайро. На меня.
— Знаю, — сказал он. — Поэтому и посылаю вас.
Он развернулся и ушёл.
Мы остались стоять у ворот.
— Ну что, — сказал я. — Поработаем?
— Поработаем, — ответил Кайро.
Лира кивнула.
И мы пошли к восточным воротам.
Караван оказался больше, чем я ожидал.
Десять телег, гружённых тюками с тканью, ящиками со специями, бочками с вином. Два десятка погонщиков, охранников, торговцев. Лошади, волы, пара каких-то странных животных, похожих на помесь верблюда и ящерицы.
Купец Такеда руководил погрузкой, покрикивая на работников. Увидев нас, махнул рукой.
— А, явились! Вставайте в голову колонны. Если нападение — ваша задача держать фронт, пока основные силы перестроятся.
— А основные силы — это? — спросила Лира, оглядывая охранников.
— Десять бойцов. Бывшие солдаты, наёмники. Не герои, но держаться умеют.
Я посмотрел на «основные силы». Выглядели они... разношёрстно. Кто-то с мечом, кто-то с топором, один с луком. Брони почти ни у кого нет, только кожаные куртки.
— Весёлая компания, — прокомментировал Кайро.
— Лучше, чем ничего, — ответил я.
Караван тронулся.
Мы шли впереди, пыль дороги оседала на одежде, солнце поднималось всё выше. Обычная дорога, обычный день, обычная работа.
И это было... хорошо.
— Странно, — сказала Лира через час пути. — Я почти не боюсь.
— Почти?
— Ну... немного боюсь. Но это нормальный страх. Не тот, от которого хочется бежать и прятаться. А просто... осторожность.
— Ты молодец, — сказал я.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
Она усмехнулась — коротко, но тепло.
К вечеру остановились на ночлег.
Охранники развели костры, выставили дозорных. Купец Такеда подошёл к нам с флягой и вяленым мясом.
— Держите, — сказал он. — Первый день прошёл тихо. Завтра будет сложнее — пойдём через лес. Там всякое водится.
— Что именно? — спросил Кайро.
— Волки, медведи, иногда бандиты. Но бандиты обычно не лезут на большой караван — слишком много охраны. А вот звери... звери могут.
— Мы справимся.
— Надеюсь.
Он ушёл.
Мы сидели у костра. Лира грела руки, Кайро точил меч (хотя тот был идеально острым), я просто смотрел на огонь и слушал эмоции.
Где-то справа — страх. Молодой охранник боялся первого боя.
Слева — усталость. Погонщики вымотались за день.
В центре — спокойствие. Такеда вёл этот караван сотни раз.
— Ты чего замер? — спросила Лира.
— Слушаю, — ответил я.
— Что?
— Мир. Людей. Эмоции. Раньше я их глушил. Теперь... слышу. Учиться жить с этим.
— И как?
— Сложно. Но интересно.
Кайро убрал меч.
— Завтра будь осторожнее, — сказал он. — Лес — плохое место.
— Ты помнишь этот лес?
— Нет. Тело помнит.
— Этого достаточно.
Утро встретило нас туманом.
Густым, молочным, почти осязаемым. Он стелился по земле, обвивал ноги, скрывал дорогу в десяти шагах впереди.
— Хреново, — сказал Такеда. — В таком тумане зверь может подобраться вплотную.
— Мы будем внимательны, — ответил я.
Караван двинулся. Медленно, осторожно, почти на ощупь.
Я шёл впереди, напрягая все чувства. Слух — ловил каждый шорох. Обоняние — каждый запах. И эмоции... эмоции живых существ вокруг.
Их было много. Лес кишел жизнью — птицы, звери, насекомые. Но среди этого моря пульсировало что-то... другое. Холодное. Чужое.
— Остановитесь, — сказал я.
Караван замер.
— Что там? — Такеда подошёл ближе.
— Не знаю. Но оно близко.
Из тумана выступили фигуры.
Пятеро. В лёгких доспехах, с короткими мечами. Лица скрыты капюшонами, но по фигурам — люди. Бандиты.
— Дорога платная, — сказал один. Голос насмешливый, наглый. — С каждого по монете — и езжайте дальше.
— Мы не платим, — ответил Такеда.
— Зря.
Бандиты атаковали.
Я рванул вперёд, даже не думая.
Эмоции хлынули наружу — гнев, страх, азарт, адреналин. Но теперь я не сдерживал их — я направлял.
Гнев дал скорость. Страх — осторожность. Азарт — точность.
Первый бандит замахнулся мечом — я ушёл в сторону, перехватил руку, выкрутил. Хруст. Крик. Он упал.
Второй попытался ударить сбоку — Кайро принял удар на предплечье и тут же врезал ему в челюсть. Бандит отлетел в кусты.
Третий и четвёртый окружили Лиру. Она замерла на мгновение — я видел, как паранойя боролась в ней с боевым рефлексом.
— ЛИРА! — крикнул я. — Я ЗДЕСЬ!
Она выдохнула. Её тень взметнулась — чёрным клинком, разрезавшим воздух. Первый бандит отшатнулся с рассечённой рукой. Второй попытался бежать — тень достала его, обвила ногу, швырнула на землю.
— Молодец! — крикнул я.
Пятый бандит, увидев разгром, бросил оружие и побежал в лес.
— Догнать? — спросил Кайро.
— Не надо. Пусть расскажет другим, что этот караван лучше обходить.
Тишина.
Такеда смотрел на нас с открытым ртом.
— Вы... это... вы их за минуту...
— Работаем, — ответил я.
Охранники каравана смотрели на нас с новым уважением. Погонщики — с облегчением. А мы... мы просто стояли и дышали.
— Я не убежала, — тихо сказала Лира. — Я не убежала.
— Ты сражалась, — подтвердил я. — Ты молодец.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, открыто.
Караван вошёл в Фуюки на закате.
Городок оказался маленьким, уютным, с деревянными домиками и узкими улочками. Пахло хлебом, дымом и морем — где-то рядом была бухта.
Такеда расплатился с нами щедро, добавив премию «за отличную работу».
— Если будете в этих краях — заходите, — сказал он. — Для таких бойцов у меня всегда найдётся работа.
— Спасибо, — ответил я. — Но нам пора возвращаться.
— Понимаю. Удачи.
Мы вышли на главную площадь. Вечерний рынок сворачивался, торговцы убирали товар, зажигались фонари.
— Что теперь? — спросил Кайро.
— Отдохнём ночь, завтра — обратно, — сказал я. — Задание выполнено.
— Просто, — заметила Лира. — Удивительно просто.
— Иногда просто — это хорошо.
Мы нашли постоялый двор, сняли комнаты. Лира попросила отдельную — ей всё ещё тяжело было находиться рядом с людьми слишком долго. Кайро лёг сразу, вырубившись за минуту.
А я сидел у окна и смотрел на звёзды.
Те же звёзды, что и тогда. Те же, что и там, на другом континенте.
— Скоро, Шинджи, — прошептал я. — Скоро.
Мы вернулись в академию через четыре дня.
Декан встретил нас лично, выслушал доклад, кивнул.
— Хорошая работа, — сказал он. — Простая, чистая, без потерь. Именно такие задания делают из новичков профессионалов.
— Спасибо, — ответил я.
— Отдыхайте. Через неделю будет следующее задание. Посложнее.
Мы вышли.
В коридоре нас ждал Кайто Рэндзи.
Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. На лице — привычная надменная усмешка.
— Слышал, вы караван сопровождали, — сказал он. — Бандитов гоняли. Прямо подвиг.
— Не подводим, — ответил я спокойно.
— Это пока. Глубины вы прошли, но это было везение. Посмотрим, как долго продержитесь в реальных боях.
— Посмотрим, — кивнул я.
Он хмыкнул и ушёл.
Лира посмотрела ему вслед.
— Я его боюсь, — сказала она. — Но это нормальный страх. Он реально опасен.
— Знаю, — ответил я. — Но мы справимся.
Кайро положил руку мне на плечо.
— Вместе, — сказал он.
— Вместе, — отозвалась Лира.
— Вместе, — повторил я.