Элитная Тройка

Холодный камень под ногами. Запах озона и пыли, висящий в воздухе, как предгрозовое напряжение. Гул сотен голосов за спиной — студенты, преподаватели, любопытные гости из города. Всё это слилось в одно острое, пульсирующее ощущение, от которого кровь бежала быстрее.

Началось.

Я стоял на краю круглой арены, выложенной чёрным базальтом — камнем, который не брала магия. По периметру мерцали тусклым серебром руны тишины и защиты, старые, как сама академия. За ними — лица. Кто-то ждал провала, кто-то — зрелища. А я просто ждал сигнала. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Никакой паники, никакой дрожи в пальцах. Только холодная, собранная готовность, знакомая по сотням спаррингов в прошлой жизни.

— Хироши Мацуока, — разнёсся по площади спокойный, лишённый всяких эмоций голос экзаменатора. Каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Ранг: неопределён. Цель: подтверждение боеспособности. Противник: Гарет Веллос, ранг E, специализация — ближний бой, меч и щит.

Из-под массивной каменной арки напротив меня вышел парень. Лет двадцати пяти, коренастый, с широкими плечами и старым, побелевшим шрамом через левую бровь. На левом предплечье — стальной щит с гравировкой оскаленной волчьей пасти, в правой руке — короткий, но массивный клинок. Двигался он уверенно, как человек, проведший на арене не один десяток боёв. Его взгляд скользнул по мне — оценивающе, сверху вниз, — и в уголках губ мелькнула лёгкая, снисходительная усмешка. Он уже решил, что бой будет лёгким.

— Начало через три... два... один...

Звон колокола.

Гарет рванул вперёд. Не осторожно, не прощупывая — он бросился на меня, как разъярённый бык, с прямолинейной, грубой силой. Щит впереди, прикрывает корпус, клинок отведён назад, готовый к резкому выпаду. Стандартная, отработанная тактика против «новичков»: давление, страх, сломать дух в первые же секунды.

Но мой дух не ломается. Никогда.

«Несгибаемый Дух» работал безупречно. Паника, этот липкий, холодный зверь, что грызёт внутренности, даже не получила шанса шевельнуться. Он был задавлен, заблокирован, выброшен прочь прежде, чем успел родиться. Остался только чистый, острый, как лезвие, фокус.

Я не отступил. Я сделал шаг вперёд. Внутрь его атаки.

Он не ожидал этого. Совершенно. Его глаза на долю секунды расширились — в них мелькнуло непонимание. Его клинок прошёл мимо моего плеча, лишь взъерошив воздух, а я уже был вплотную — ближе, чем позволял его щит, ближе, чем он мог защититься. Левый хук, короткий, без замаха, вложенный не от плеча, а от бёдер и всего корпуса, точно в солнечное сплетение.

Бум.

Воздух со свистом вырвался из его лёгких. Он согнулся пополам, как складной нож, глаза распахнулись от боли и шока — чистого, незамутнённого удивления. Я не стал добивать. Отпрыгнул назад, легко приземлившись в базовую стойку, и дал ему несколько секунд, чтобы подняться. Не из жалости. Из уважения.

— Ты... — он хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, — ...ты не маг?

— Нет, — ответил я ровно. — Я боец.

Он выпрямился. Лицо его исказилось — удивление ушло, его место заняла жгучая, унизительная злоба. Теперь он не недооценивал. Теперь он был в ярости.

— Тогда умри как боец!

Он бросился снова, но теперь — осторожнее, грамотнее. Щит плотно прикрывал корпус, не оставляя брешей, клинок двигался в поиске слабых точек. Он начал использовать технику: фальшивые замахи, резкую смену темпа, попытки загнать меня в угол арены. Профессионально, умело, опасно.

Но я видел всё. Не магическим зрением, не навыком анализа — опытом. Годы тренировок в тайском боксе, бесчисленные спарринги по джиу-джитсу, десятки уличных драк в прошлой жизни... и теперь ещё «Губка Знаний», которая за эти недели жадно впитала всё, что я мог найти о местных боевых стилях — в библиотеке, в разговорах, в наблюдениях за тренировками других студентов.

Его движения были предсказуемы. Как страницы книги, написанной на моём родном языке.

На пятой атаке он попытался обмануть — сделал вид, что рубит сверху, вложив в замах всю массу, но в последний момент резко сменил траекторию на горизонтальный выпад, целясь в рёбра. Большинство бы не успели среагировать. Большинство бы пропустили.

Но я уже знал этот приём. Видел его у одного из наёмников в портовом кабаке, когда тот хвастался перед товарищами.

Я ушёл в сторону — не назад, а по диагонали, в мёртвую для его меча зону, одновременно хватая его за запястье левой рукой. Правая легла сверху, фиксируя. Резкий рывок вниз, выкручивание — и мой локоть опустился на его локтевой сустав, не для слома, а для жёсткой, неумолимой блокировки.

Клинок со звоном ударился о базальт.

Тишина.

Гарет стоял, тупо глядя на свою пустую руку. Его лицо стало белее мела, на лбу выступила испарина. Он не мог поверить. Не хотел верить.

— Вы победили, — бесстрастно объявил экзаменатор. — Баллы: 92 из 100. Минус за излишнюю жёсткость в первой атаке.

Я коротко поклонился — не потому, что так требовали правила, а потому что уважал его. Он сражался честно, без подлостей и дешёвых трюков.

— Спасибо, — сказал я Гарету, встречая его взгляд. — Ты хорош. Правда.

Он молча кивнул, наклонился, поднял свой меч и ушёл с арены, не оглядываясь. Но его спина уже не была такой прямой.

Арена замерла на одно долгое мгновение. А потом взорвалась.

— Кто он?! — донёсся чей-то изумлённый возглас с верхнего яруса.

— Он даже не касался магии! Как такое вообще возможно?!

— Вы видели этот бросок?! Это не магия, это чистая техника!

Шёпот катился волнами по рядам. Одни смотрели с открытым восхищением, не скрывая восторга. Другие — с тревогой, нахмурившись, будто увидели что-то неправильное, что-то, чего быть не должно. А третьи — с холодной, расчётливой оценкой, прищурившись и делая мысленные заметки. Я видел это. Чувствовал затылком, кожей, каждым обострённым нервом.

Я медленно выдохнул, заставляя сердце биться ровнее. «Несгибаемый Дух» работал безупречно — страх не превратился в панику, а лишь до предела обострил восприятие. Я чувствовал каждую каплю пота на виске, каждый скрип кожи на чужих сапогах, каждый взгляд, что цеплялся за мою спину, как крюк.

— Следующий бой, — разнёсся голос экзаменатора, и толпа снова зашевелилась, зашелестела, будто пытаясь отогнать неприятное, смутное впечатление.

Но я уже знал: всё изменилось. Меня больше не сочтут зелёным новичком, случайно прошедшим отбор.

Я спустился с каменной арены, чувствуя, как мышцы ноют от короткого, но интенсивного использования «Пиковой Скорости». Это был всего один рывок — меньше секунды, — но цена оказалась высока. В груди, там, где у других пульсирует Мана-Сердце, разливалось знакомое, высасывающее силы опустошение. «Мана-Изгой» напоминал о себе: без зелья, без места силы, без внешнего источника я не восстановлюсь до конца дня. Каждая такая вспышка — кредит, который придётся отдавать с процентами.

Следующие бои проходили быстро, один за другим. Маги вызывали ослепительный огонь, воду, лёд, молнии. Воины рубились на мечах и топорах. Но среди этого потока лиц и имён выделялись трое. Те, кого я запомнил сразу.

Первый — Кайро Веллос.

Высокий, молчаливый, с лицом, будто высеченным из цельного куска гранита. Он стоял на арене, не двигаясь, не принимая боевой стойки. Его противник — маг земли, самоуверенный и агрессивный, — попытался поглотить его живьём, подняв каменные шипы прямо из-под ног. Кайро не уклонился. Он принял удар. Его кожа покрылась геометрическими, светящимися тусклым золотом рунами, и каждый удар мага отскакивал, как от несокрушимой скалы. На третьем выпаде Кайро сделал один-единственный шаг вперёд — и земля под ногами мага треснула, разлетелась осколками, как стекло. Защита того рассыпалась в пыль. Победа — за сорок семь секунд.

Вторая — Лира Сэйдж.

Девушка в длинном чёрном плаще, с холодными, ничего не выражающими глазами и пустыми руками. Ни оружия, ни амулетов. Её противник — маг воздуха, подвижный и скользкий, — создал вокруг неё десятки иллюзорных копий самого себя. Она просто закрыла глаза. И вдруг — резкий, почти ленивый взмах плаща. Все иллюзии исчезли разом, будто их стёрли ластиком. Один настоящий — в двух шагах от неё.

— Ты дышишь слишком громко, — произнесла она почти шёпотом.

Её рука взметнулась — и теневой клинок, вырвавшийся прямо из ладони, пронзил пространство между рёбер мага. Не кровь — только разряд чистой, концентрированной тьмы, на мгновение парализовавший все нервы в теле. Победа — за одну минуту двенадцать секунд.

А потом объявили мой следующий бой.

— Хироши Мацуока, — прозвучало моё имя, и я поднялся со скамьи. — Противник: Рейн Ардент, ранг C. Специализация: огненная магия, ближний бой.

Из-под арки вышел мужчина. Старше меня, опытнее. В его руке, шипя и разбрасывая искры, горел цепной меч — оружие, которое я видел только на картинках. Глаза его пылали, как раскалённые угли, в них не было ни сомнения, ни страха. Он не сказал ни слова. Просто поднял своё оружие — и огненный шторм обрушился на арену, заставив защитные руны взвыть от напряжения.

Я не уклонился. Я не отступил. Я вбежал прямо в огонь.

«Пиковая Скорость». Активировать.

Мир вокруг меня замер, растянулся, превратился в вязкую, густую патоку. Пламя, только что бушевавшее смертоносным вихрем, стало медленным, почти сонным, как распускающийся под водой цветок. Я видел, как языки огня извиваются, как они тянутся к моей плоти, ища, где бы ужалить. Но я был быстрее. Быстрее огня. Быстрее страха.

Первый удар — прямой, безжалостный, в солнечное сплетение. Рейн успел блокировать цепью, но я не остановился. Схватил раскалённое железо голыми руками — ожоги вспыхнули на ладонях мгновенной, ослепляющей болью, но «Несгибаемый Дух» тут же заглушил её, отодвинул на задний план. Рывок — я использовал его собственную цепь как рычаг, и он взлетел в воздух. Локоть — хруст челюсти. Он отлетел, ударился о камень, но тут же вскочил, швырнул в меня огненный шар размером с голову. Я упал на спину, пропуская его над собой, и с разворота ударил ногой в колено — хруст, крик, он пошатнулся.

Рейн попытался вызвать огненного духа — я видел, как вокруг него начал формироваться контур из пламени. Но я уже был рядом, вплотную. Короткий, точный, почти нежный удар кончиками пальцев в точку под ключицей — туда, где проходят нервы. Он рухнул, захлёбываясь воздухом, не в силах пошевелиться.

— Победа Хироши Мацуока, — объявил экзаменатор, и в его голосе впервые за день прозвучала нотка удивления. — Время: две минуты восемь секунд.

Тишина. Глубже, чем после первого боя. Гуще.

Я стоял, тяжело дыша и чувствуя, как «Мана-Изгой» выжигает последние, жалкие крохи моих сил. Но внутри, под слоем усталости и боли, пульсировал азарт. Чистый, первобытный, ни с чем не сравнимый. Я не использовал магию. Я использовал себя. И этого оказалось достаточно.

В конце дня, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая базальт арены в цвет старой крови, объявили общие результаты.

Трое лучших:

Кайро Веллос — «Щит Разлома».

Лира Сэйдж — «Танец Теней».

Хироши Мацуока — «Невидимый Удар».

Нам даже дали прозвища. Как в какой-то легенде.

Меня не хвалили. Мне не аплодировали стоя. Меня просто запомнили. Каждым взглядом, каждым шёпотом за спиной, каждой записью в чьём-то блокноте. В груди пульсировало знакомое опустошение — плата «Мана-Изгоя», — но сквозь усталость пробивался холодный, острый азарт. Чистый, как удар стали.

Охотник. Это слово отозвалось внутри беззвучным эхом. Этот мир, полный сверкающей, кричащей магии, был просто новыми угодьями. Новым лесом. А дичь уже начинала выходить на тропу — я чувствовал на спине колючие, оценивающие взгляды. Вроде того мальчика с разбитой гордыней, что стоял в тени колонны.

Я направился к выходу, прислушиваясь к глубокой, ноющей, почти приятной боли в мышцах. Она была... удовлетворительной.

Коридоры академии были почти пусты. Большинство уже разошлись — кто праздновать, кто зализывать раны и переломы в лазарете. Я шёл к выходу, ступая по холодному камню, когда из тени выступила фигура.

— Так это и есть тот самый «непобедимый»? — голос был насмешливым, звенящим, как туго натянутая струна перед тем, как лопнуть.

Я остановился.

Передо мной стоял парень лет девятнадцати. Высокий, подтянутый, в идеально отглаженной форме старшего курса. На запястье поблёскивал дорогой браслет с гравировкой в виде разломанной цепи — символ какого-то древнего рода. Его глаза — серые, острые, как лезвие только что заточенного клинка. За спиной — меч с тонким, почти игольчатым лезвием. Магический. Я чувствовал слабое, едва уловимое эхо маны, исходящее от него.

— Ты, — продолжил он, подходя ближе, — тот, кто победил троих за две с лишним минуты. Без единого заклинания. Без капли магии. Просто... бил.

Он произнёс последнее слово с таким концентрированным презрением, будто речь шла о грязи под ногтями.

— Ты думаешь, это сила? — он криво усмехнулся. — Это примитив. Звериная рефлексия, не более. Настоящая сила — в контроле. В потоке. В умении направлять ману, а не ползать по земле, как безграмотный крестьянин с дубиной.

Я молчал. Не из страха. Просто не видел смысла спорить с тем, кто уже всё для себя решил.

— Ты даже не знаешь, какой у тебя тип магии, да? — его голос стал тише, но гораздо ядовитее. — Ты — пустота. Ты используешь тело, потому что у тебя нет ничего внутри. Ты — ничтожество, замаскированное под бойца.

Он сделал ещё один шаг вперёд, почти вплотную.

— И знаешь, что самое смешное? Ты даже не можешь ответить. Потому что ты ничего не чувствуешь. Ты — мёртв внутри.

Я посмотрел на него. Не с ненавистью. Не с гневом. С холодным, почти клиническим интересом, с каким смотрят на занятный образец.

— Ты прав, — сказал я тихо, но отчётливо. — Я не чувствую магию так, как ты. Я не вижу её цвета, не слышу её шума. Но знаешь, что я вижу?

Он нахмурился.

— Я вижу, как ты дрожишь. Не от холода. От страха. Ты боишься, что кто-то вроде меня — без магии, без заклинаний, без родового имени — может сломать тебя одним ударом. Потому что твоя сила — внешняя. А моя — здесь. — Я постучал пальцем по своему виску. — И она не зависит от того, признают её или нет.

Он побледнел. Краска отхлынула от его лица, оставив только белые пятна на скулах. Его рука инстинктивно дёрнулась к мечу, но он остановил себя в последний момент.

— Ты... ты не понимаешь, — выдавил он сквозь зубы. — Без магии ты — никто. Ты не пройдёшь дальше первого года. Тебя сотрут в порошок.

— Возможно, — кивнул я. — Но если это случится — я упаду стоя. А ты? Ты упадёшь в тот самый момент, когда твой меч сломается. Потому что ты веришь только в него.

Я обошёл его, не глядя в спину.

— Кстати, — бросил я через плечо, не оборачиваясь, — моё имя — Хироши Мацуока. Запомни его. Потому что в следующий раз, когда ты увидишь, как я побеждаю, ты не будешь смеяться. Ты будешь учиться.

Он замер на месте, как громом поражённый. Потом резко обернулся. Его лицо исказилось, будто я только что вырвал у него что-то глубоко личное, что-то священное.

— Меня зовут Кайто Рэндзи, — произнёс он, и его голос теперь звучал иначе — глухо, сдавленно. — И я запомню это имя. Я запомню каждую черту твоего лица. Каждое твоё движение. Каждое дыхание.

Он приблизился, и теперь его голос был тихим, но от этого ещё более страшным — как шёпот палача перед казнью.

— Ты думаешь, что победил? Ты даже не начал. Ты — пустота без магии, а я — наследник Дома Рэндзи, чьи предки писали законы боевой магии. Мои предки строили эту академию. И ты... ты осмеливаешься стоять здесь, как равный?

Он сжал челюсти, и в его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь.

— Я не просто убью тебя, Хироши Мацуока. Я сделаю это медленно. Я заставлю тебя почувствовать каждую секунду своего ничтожества. Я сломаю тебя не телом — я сломаю твою волю. Я заставлю тебя умолять о милости, которую ты не заслужил.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— И когда я вонжу клинок тебе в сердце, я скажу: «Это за тех, кто верил в магию, а не в кулаки».

Я не ответил. Просто кивнул — коротко, холодно, без тени страха.

— Жду, — сказал я и пошёл дальше по коридору, не ускоряя шаг.

К библиотеке.

Если они считают, что магия — единственная сила в этом мире, пусть думают. А я найду свою. Даже если она — в тишине между ударами.

***

Тишина. Пыль. Запах старой бумаги, свечного воска и времени.

Я сидел за дальним столом в огромном, пустом читальном зале библиотеки, листая тяжёлый том под названием «Основы Магической Аффинити». Страницы были тонкими, как луковая шелуха, покрытыми мелким, почти микроскопическим шрифтом. Автор — некий магистр Элиан из Суйдэна, живший триста лет назад.

«Каждый человек рождается с внутренним резонансом к одной из стихий. Это не выбор. Это — отражение души. Огонь — для страстных, чьи сердца горят. Вода — для мудрых, чей разум глубок и спокоен. Земля — для упрямых, чья воля несокрушима. Воздух — для свободных, чей дух не терпит оков...»

Я закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

«А я? Что во мне?»

Я не чувствовал «вкуса» магии. Не ощущал «цвета». Когда я двигался, когда сражался — я чувствовал пустоту. Но не как отсутствие всего. А как... глубокий, беззвучный фон. Как тишину между ударами сердца.

«Может, у меня вообще нет аффинити? Может, я — просто тело?»

Но тогда почему «Губка Знаний» работает? Почему «Несгибаемый Дух» не даёт мне сломаться, сколько бы ни давили? Почему «Бесконечный Потенциал» позволяет мне быть быстрее, сильнее, выносливее, чем я должен быть?

Я открыл том на новой странице. Почти в самом конце.

«Существуют редчайшие, почти легендарные случаи, когда аффинити не проявляется явно. Такие люди...»

И всё. Страница была оборвана. Дальше — только неровный край пергамента, будто кто-то аккуратно вырезал продолжение острым ножом.

Я закрыл том, встал и положил его обратно на полку. Подошёл к высокому стрельчатому окну. За стеклом — закат, окрашивающий небо над академией в густые оттенки оранжевого и пурпурного. Город. Мир, полный магии, которой у меня нет.

Я не знаю, какая у меня аффинити. Но я знаю, что хочу её найти. Не ради силы. Ради понимания. Кто я. И зачем я здесь.

Я вышел из библиотеки. Впереди — тренировки. Бой. Рост.

***

Неделя в академии пролетела, как один глубокий вдох.

Каждое утро — бег по зубчатым стенам внутреннего двора, пока солнце ещё не встало, пока воздух холоден и чист. Каждый вечер — час в библиотеке, где я перелистывал том за томом, ища любые упоминания о «пустых», о людях без Мана-Сердца. Каждая ночь — медитация. Не ради маны — её у меня не было. А ради ясности. Чтобы понять: если я не маг, то кто я?

Кайто Рэндзи встречался мне всё чаще. Он не говорил ни слова. Просто стоял и смотрел. Его взгляд был тяжёлым, как наковальня, и липким, как смола. Иногда он стоял у двери тренировочного зала, пока я отрабатывал удары по мешку. Иногда — у входа в библиотеку, будто проверяя, не краду ли я запретные знания. Я игнорировал его. Но знал: он ждёт. Ждёт моей ошибки. Ждёт слабости. Ждёт момента, когда я оступлюсь.

А потом пришёл вызов.

— Хироши Мацуока, — произнёс молодой послушник, остановившись у дверей моей комнаты. — Вас требует декан. Срочно.

Я не удивился. После экзамена я стал «примечательным». А в этом мире примечательность — либо путь к славе, либо к гибели. Третьего не дано.

Зал Декана был огромен. Высокие своды терялись в полумраке, стены украшали старинные гобелены с изображениями древних битв: маги против каменных титанов, рыцари в сияющих доспехах против демонов, люди против самого мира. В центре зала, за массивным столом из чёрного дерева, сидел сам Декан Сэйдзиро. Старик с лицом, исчерченным глубокими, как ущелья, морщинами — живая карта забытых войн. Но глаза его, когда он поднял их на меня, горели ярким, молодым, почти юношеским огнём.

Рядом с ним уже стояли двое.

Кайро Веллос — всё так же молчалив, всё так же плотен и недвижим, как скала. Лира Сэйдж — в своём неизменном чёрном плаще, с холодным, отстранённым взглядом, обращённым куда-то внутрь себя.

— Подошли все, — произнёс Декан, не вставая. — Значит, начнём.

Он тяжело поднялся и подошёл к высокому окну, за которым виднелись освещённые закатом башни академии и далёкие, убелённые снегом горы.

— Вы трое — лучшие среди первогодок. Не просто сильные. Нестандартные. Кайро — ты перенаправляешь магию, вместо того чтобы создавать её. Лира — ты управляешь тенью без единого заклинания, одной лишь волей. А ты, Хироши... — он повернулся ко мне, — ты побеждаешь, не касаясь магии вообще.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Академия решила запустить экспериментальную программу. Мы называем её «Элитная Тройка». Цель — не просто обучить вас. А научить вас работать вместе. Потому что сила одного — это хорошо. Но сила трёх, дополняющих друг друга, — это революция.

— Почему мы? — спросила Лира. Её голос был тихим, но резким, как лезвие, разрезающее тишину.

— Потому что вы — ошибки системы, — спокойно ответил Декан. — И именно ошибки ломают правила. А правила... иногда нужно ломать.

Он повернулся к нам всем, и его голос зазвучал твёрже.

— Вы будете тренироваться вместе. Выполнять задания вместе. Жить — в одном крыле. Устав академии отныне связывает вас: ни один из вас не может быть исключён или переведён без согласия остальных. Вы — единое целое.

Моё сердце пропустило удар.

«Жить вместе? С ними?»

— Это шанс, — добавил Декан, глядя прямо на меня, и в его взгляде читалось понимание. — Шанс получить доступ к тому, чего нет у вас сейчас. Шанс понять, кто вы есть на самом деле.

Я понял. Это не просто команда. Это путь к ответу.

— Есть условия? — спросил Кайро впервые за всё время. Его голос был низким, как гул далёкого горного обвала.

— Одно, — кивнул Декан. — Первое задание вы получите завтра на рассвете. Оно будет... необычным. И если вы провалитесь — программа будет закрыта. Навсегда.

Он подошёл ко мне и остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Ты ищешь что-то, Хироши Мацуока. Я вижу это в твоих глазах. Вижу этот голод. Может, здесь ты найдёшь это. А может — потеряешь себя окончательно. Но выбор всегда за тобой.

Я посмотрел на Кайро — на его неподвижное, как скала, лицо. На Лиру — на её холодные, ничего не выражающие глаза. Они не были моими друзьями. Но они были такими же, как я.

— Я согласен, — сказал я.

Лира кивнула, не проронив ни слова. Кайро просто повернулся и вышел из зала — но это молчание было согласием.

— Отлично, — в голосе Декана прозвучало удовлетворение. — Тогда завтра на рассвете. У ворот Северной Башни. Не опаздывайте.

***

На выходе из зала я столкнулся с Кайто Рэндзи. Он стоял в глубокой тени колонны, сложив руки за спиной. Лицо — каменная маска, но в глазах пылал холодный, голодный огонь.

— Так ты вошёл в «Элитную Тройку»? — прошипел он. — Ты. Даже не маг. Ты — пятно на чести этой академии.

— Ты завидуешь? — спросил я ровно.

Он усмехнулся — коротко, ядовито, как змеиный укус.

— Нет. Я жду. Потому что когда вы провалитесь — а вы провалитесь, это лишь вопрос времени, — я буду тем, кто сотрёт тебя в пыль. При свидетелях.

Он развернулся и ушёл, растворившись в тенях коридора. Его шаги ещё долго эхом отдавались от каменных стен.

Пусть ждёт. У меня есть дела поважнее.