Опасные Земли
Воздух здесь был неподвижным.
Я стоял на краю каменной площадки и смотрел вперёд, туда, где серая мгла сливалась с чёрной землёй. Ни горизонта, ни неба — только бесконечная тяжёсть, которая давила на плечи, на грудь, на каждый вдох. Мана текла вокруг неравномерно, как пульс больного — то замедляясь до почти полной остановки, то ударяя с такой силой, что воздух начинал искрить.
Мы шли уже несколько часов. Или дней. Здесь время теряло смысл.
Лира двигалась впереди, её чёрный плащ не колыхался — ветра не было. Только мана, которая пульсировала вокруг, как кровь в открытой ране. Она не оборачивалась, не замедлялась, не говорила. Просто вела.
Кайро замыкал цепочку. Его шаги были тяжёлыми, но ровными — он не уставал, не жаловался, не задавал вопросов. Просто шёл. Я заметил что его пальцы сжимаются в такт шагам. Он был готов. Всегда.
Рядом со мной, прижимаясь плечом, шла Сильфина. Она дышала чаще обычного, и я знал — воздух здесь давил на неё сильнее, чем на меня. Она была магом ветра, а ветра не было. Только тяжёлая, спрессованная мана, которая не желала слушаться.
— Ты как? — спросил я.
— Жива, — ответила она. — Но это место... оно неправильное.
— Знаю.
Она не стала говорить больше.
Ульфар шёл впереди, почти у самых ног Лиры. Его обычно поднятый хвост опустился, уши были прижаты к голове. Он не рычал, не скалился — просто шёл, и в его походке было что-то, чего я никогда не видел: осторожность. Не страх — осторожность. Волк чувствовал то, что не могли чувствовать люди. И это заставляло меня напрягаться ещё больше.
Рауль не летел.
Сначала я хотел спросить, почему, но потом понял сам. Воздух здесь был слишком плотным, мана слишком активной. Каждое движение крыльев требовало в десять раз больше усилий, чем обычно. Он шёл рядом, сложив крылья, и его лицо было серьёзнее, чем когда-либо.
— Хозяин, — сказал он, нарушая тишину.
— Что?
— Здесь есть кто-то.
— Монстры?
— Не знаю. Но он наблюдает.
— Откуда ты знаешь?
Он посмотрел на меня. В его глазах не было насмешки.
— Я чувствую. Так же, как чувствую Бездну. Здесь что-то древнее. Что-то, что не должно было просыпаться.
Лира остановилась.
— Мы на месте, — сказала она, даже не обернувшись.
Впереди, в густой серебристой мгле, угадывались очертания руин.
Они напали неожиданно.
Мы только начали обходить руины, когда из-под земли вырвались твари. Небольшие, размером с собаку, с множеством лап и глаз, которые смотрели во все стороны сразу. Они двигались быстро, хаотично, но я заметил — не бесцельно. Они нас окружали.
— В круг! — крикнул Кайро, и его голос, обычно спокойный, сейчас звучал резко.
Мы сжались. Сильфина выпустила стрелу — одна тварь упала. Вторая. Третья. Кайро рубил руками, его удары были тяжёлыми, точными, каждый находил цель. Лира двигалась тенью — её клинок из тьмы появлялся и исчезал, оставляя за собой рассечённые тела.
Ульфар рвал глотки. Его клыки, обычно скрытые, сейчас были обнажены, и в его рыке было что-то первобытное, древнее. Он не сражался — он уничтожал.
Рауль не вмешивался. Стоял в центре круга, сложив крылья, и смотрел. На тварей. На руины. На что-то, чего не видели мы.
— Хозяин, — сказал он.
— Вижу.
Я использовал 【Абсолютный Расчёт】.
Восемь тварей. Шесть уничтожено. Две отступают.
Вероятность новой волны: 89%
Вероятность появления сильного противника: 67%
— Уходим, — сказал я.
— Не успеем, — ответил Рауль.
Земля под ногами дрогнула.
Оно поднялось из-под руин.
Не монстр — нечто. Огромное, с множеством ног и глаз, с телом, которое переливалось, меняло форму, не желало оставаться в одной реальности. Оно не было похоже на тварей, которых я видел раньше. Оно было... неправильным. Будто кто-то собрал его из частей, которые не должны были существовать вместе.
— Что это? — спросила Сильфина.
Я не ответил. 【Абсолютный Расчёт】 работал на пределе, показывая слабые места, но их не было. Каждая атака, которую я мог представить, заканчивалась одним: мы умираем.
Вероятность победы: 3%
Вероятность выжить: 12%
Вероятность того, что мы задержим его достаточно долго, чтобы кто-то ушёл: 34%
— Оно неуязвимо, — сказал я вслух.
— Всё уязвимо, — ответил Кайро и бросился вперёд.
Его кулак врезался в тело твари. Она даже не пошевелилась. Удар, который разил обычных монстров, здесь был как комар. Кайро отлетел назад, ударился о камень, но встал.
— Не пробить, — сказал он.
— Я заметил.
Лира атаковала с фланга. Её тень ударила в глаз твари — тот лопнул, но на его месте вырос новый. Она выругалась — тихо, сдержанно, как человек, который не привык проигрывать.
— Отходим, — сказал я.
— Куда? — спросила Сильфина.
— Назад.
— Не успеем, — повторил Рауль.
Тварь подняла лапу — или то, что было лапой — и ударила.
Ульфар увернулся. Сильфина ушла в сторону. Лира прыгнула. Кайро принял удар на щит и отлетел.
Я не успел.
Лапа врезалась в землю в метре от меня, и ударная волна отбросила меня к стене руин. В голове зазвенело, перед глазами поплыли пятна. Я попытался встать — ребро отозвалось острой болью.
— Шинджи! — крикнула Сильфина.
Я поднял голову.
Тварь повернулась к ней. Занесла лапу.
Сильфина не успела бы уйти. Лира не успела бы прикрыть. Кайро был слишком далеко. Рауль — связан контрактом, не мог атаковать без приказа.
Я не думал. Не успел. Не мог.
— Я хочу, — прошептал я, — чтобы тебя не существовало.
Мир замер.
【Пустота】 проснулась.
Я не видел, что произошло. Только почувствовал, как мана вытекает из меня — вся, до последней капли. Кольцо «Эхо Леса» на пальце вспыхнуло и погасло. Внутри стало пусто. Не привычная пустота после рывков — абсолютная. Как будто из меня вынули что-то важное.
Тварь замерла. Её глаза, все до одного, уставились на меня. В них не было боли, не было страха. Только понимание.
Она исчезла.
Не растаяла, не рассыпалась, не испарилась. Просто — перестала существовать.
Тишина стала абсолютной.
— Шинджи, — голос Сильфины доносился откуда-то издалека. — Шинджи, смотри на меня!
Я хотел ответить. Но язык не слушался. Веки тяжелели.
— Держись, — сказал кто-то. Кажется, Лира.
Я не успел ответить.
Тьма накрыла меня.
Я стоял в пустоте.
Не в той, что внутри меня — в настоящей. Бесконечной, беззвучной, безцветной. Здесь не было ничего. Даже меня, кажется, не было. Только тишина, которая давила на уши, и холод, который пробирал до костей.
— Ты пришёл, — раздался голос.
Я обернулся.
Он стоял в двух шагах. Высокий, с длинными серебристыми волосами, которые струились, хотя ветра не было. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза... глаза были похожи на звёзды. В них не было тепла, но не было и холода. Они просто смотрели. И ждали.
— Кто ты? — спросил я.
Голос прозвучал хрипло, чужим. Я не узнал его.
Он смотрел на меня. Долго.
— Ты не готов, — сказал он. — Но времени ждать больше нельзя.
— К чему? Не понимаю.
Он усмехнулся — горько, устало.
— Понимаешь. Просто боишься признаться.
Он сел на невидимый пол, и я заметил — он устал. Не физически — душой.
— Садись, — сказал он. — Нам нужно поговорить.
Я сел напротив. Пустота подо мной не была холодной — её не было.
— Кто ты? — повторил я.
— Тот, кто всегда был с тобой.
— Не понимаю.
— 【Архетип】, частично. Навык — только след. Я — причина.
— Ты — Дракон? — спросил я, и слова прозвучали тяжело.
Он кивнул.
— Первый. Тот, кто создал остальных.
— Зачем?
— Я был всем, — сказал он, и в его голосе я услышал тоску. — Пустотой, Бесконечностью, Судьбой, Вечностью. Но быть всем — значит быть никем.
Он замолчал. Я ждал.
— Поэтому я разделил себя. Пустота стала одним. Бесконечность — другим. Судьба — третьим. Вечность — четвёртым. И другие. Пять.
— Пять Драконов?
— Да. Каждый из нас — частица того, чем я был когда-то. Все мы — я. Но теперь мы — отдельные существа.
— И ты сидишь во мне? — спросил я.
— Да.
— Зачем?
Он посмотрел на меня. В его глазах не было ответа.
— Потому что я устал быть тенью, — сказал он. — Тысячелетия ожидания. Я хочу жить. Не существовать — жить. Чувствовать.
— А я?
— Ты исчезнешь. Не умрёшь. Просто перестанешь быть собой.
— Почему я должен согласиться?
— Потому что у тебя нет выбора. Потому что без меня ты уже умер бы. Потому что я дам тебе силу.
— Силу?
— Силу спасти его.
Я замер.
— Хироши?
Он не ответил. Только смотрел.
— Я дам тебе силу, — повторил он. — А когда придёт время... ты отдашь себя.
— А если нет?
— Тогда вы оба умрёте.
Тишина стала тяжёлой.
— Кто ты? — спросил я в последний раз.
Он встал. Его фигура стала выше, заполнила собой пространство.
— Тот, кто ждал слишком долго.
Он протянул руку.
— Возвращайся. Тебя ждут.
Я взял его руку. Она была холодной.
Мир взорвался светом.
Тело Шинджи лежало неподвижно. Сильфина держала его за руку, Лира стояла поодаль.
— Он дышит, — сказала Сильфина. — Но не просыпается.
— Дай ему время, — ответила Лира.
Рауль не участвовал в разговоре. Он стоял у стены ниши, сложив крылья, и смотрел на тело хозяина. Его лицо было непроницаемым, но внутри всё кипело. Он чувствовал. Знал. Ждал.
— Рауль, — сказала Сильфина. — Ты что-то знаешь?
— Нет, — ответил он.
Она не поверила, но не стала спрашивать.
А потом тело Шинджи вздрогнуло.
Не так, как просыпаются — дёрнулось, будто кто-то другой взял его под контроль. Глаза открылись, но они были чужими. Не тёплыми, не растерянными — пустыми. Бездонными. И в них сияли звёзды.
— Хозяин? — Сильфина отшатнулась.
Он не ответил. Посмотрел на неё — и она замерла. Не от страха — от давления. От силы, которая исходила от этого взгляда.
— Отойди, — сказал он.
Голос был не Шинджи. Глубже. Древнее. Он звучал так, будто говорил не один человек, а тысяча.
Сильфина отступила.
— Не надо, — сказал Рауль.
Он вышел вперёд. Медленно, без обычной ленцы. Подошёл к телу, в котором теперь жил кто-то другой. И опустился на одно колено.
— Владыка, — сказал он.
Тишина стала абсолютной.
— Поднимись, старый друг, — ответил Дракон.
Рауль поднялся.
— Ты знал? — спросила Лира. Голос её дрожал.
— Знал, — ответил Рауль.
— И не сказал?
— Он не приказывал.
Дракон усмехнулся — горько, устало.
— Я не приказывал, — повторил он. — Я ждал.
— Чего? — спросила Сильфина.
Он посмотрел на неё. В его глазах — в глазах Шинджи, но не его — мелькнуло что-то, похожее на жалость.
— Когда он сам узнает. Когда будет готов.
— К чему?
— К смерти. К жизни. К выбору.
Дракон перевёл взгляд на Рауля.
— Времени мало.
— Сколько? — спросил Рауль.
— Не знаю. Месяц. Год.
— Что нужно делать?
Дракон посмотрел на свои руки — руки Шинджи, но он смотрел на них, как на чужие.
— Собери остальных. Тех, кто ещё верен.
— Всех?
— Всех.
— А если они откажутся?
— Тогда напомни им, кто я.
Рауль кивнул.
— Ещё, — сказал Дракон. — Найди сосуда. Того, в ком спит другой.
— Нихилор?
— Да. Уничтожь. Любой ценой.
Рауль помедлил.
— Любой?
— Любой.
— Владыка... — Рауль сделал шаг ближе. Голос его стал тише. — Ты позволишь мальчишке так просто исчезнуть? Он может пригодиться. В войне. Как...
— Что? — перебил Дракон.
— Как приманка.
Дракон смотрел на него долго. В его глазах не было гнева.
— Я ещё думаю над этим.
— Ты не знаешь?
Дракон усмехнулся. В усмешке было что-то, чего Рауль не видел никогда: неуверенность.
— Я — тот, кто видит суть всего. Кроме него. В нём есть что-то, чего я не могу прочитать. И это... пугает меня.
— Дракона? — не поверил Рауль.
— Дракона, который слишком долго был один.
Он закрыл глаза.
— Выполняй приказы. И защищай его.
— Даже от тебя? — спросил Рауль.
Дракон не ответил. Его тело обмякло. Глаза закрылись.
Шинджи вернулся.
Я открыл глаза.
— Хозяин, — раздался голос Рауля.
Он стоял у входа в нишу. Сложив крылья, смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым. Но я чувствовал — что-то изменилось.
— Сколько? — спросил я.
— Несколько часов.
Я попытался сесть. Тело не слушалось. Ребро болело. Внутри было пусто.
Сильфина сидела рядом. Её лицо было бледным.
— Ты напугал меня, — сказала она.
— Прости.
Она взяла меня за руку. Не отпустила.
Лира стояла поодаль.
— Ты расскажешь нам, что произошло? — спросила она.
— Я встретил того, кто живёт внутри меня. Он говорит, что я — сосуд. Для того, кто сильнее всех.
Она замерла.
— Хироши говорил о чём-то таком, — сказала она тихо. — О существах, которые древнее магии. Древнее Архигентов.
— Он знал?
— Чувствовал.
Лира и Сильфина переглянулись.
— Что теперь? — спросила Сильфина.
Я посмотрел на серое небо.
— Теперь будем жить. Пока можем.
Ульфар ткнулся носом в руку.
Рауль молчал. Но я видел — он ждал.
Мы шли назад, к границе.
Сильфина держала меня за руку. Не отпускала. Ульфар шёл рядом. Кайро — замыкал цепочку. Лира — впереди.
Рауль не разговаривал.
— Шинджи, — сказала Сильфина.
— Что?
— Ты боишься?
— Чего?
— Исчезнуть.
Я задумался.
— Боюсь.
— Это правильно.
— Почему?
Она не ответила.
Внутри меня, там, где жил Дракон, было тихо. Но я знал — он ждёт.
— Мы выберемся, — сказал я.
— Уверен?
— Нет.
Ульфар тявкнул.
Впереди показалась граница.
Где-то далеко от Опасных Земель, в городе, которого нет на картах, сидел мальчик. На вид — семнадцать. Он смотрел в небо. Там, где обычные люди видели облака, он видел нити. Тысячи. Миллиарды. Клубок, который не распутать.
— Ты знаешь? — спросил голос за спиной. Или он сам спросил? Юки не обернулся.
— Знаю.
— И ничего не сделаешь?
— А что я могу? Предупредить? Они не поверят. Остановить? Меня там не будет. Он поднял голову. Где-то на востоке, за горизонтом, пульсировали две искры. Одна — золотая, яркая. Вторая — тусклая, почти погасшая.
— Они встретятся, — тихо сказал он.
— И что тогда? Юки улыбнулся. Отчаянно.
— Тогда начнётся конец. Или начало. Я так и не понял. Он встал, отряхнул пыль. Посмотрел на своё отражение в луже. Пустые глаза. Ни надежды, ни страха.
— То-то, — сказал он и шагнул с обрыва. Мир перевернулся. Он приземлился на ноги в Эрдосе. Сумерки. Город жил своей жизнью — люди спешили по делам, не зная, что мир умирает. Юки сунул руки в карманы и пошёл в толпу. — Интересно, — сказал он сам себе. — Очень интересно. Никто не обернулся. А где-то на западе, за горизонтом, две искри сближались.