Предел и прогресс

Солнце зашло, и мир окончательно погрузился в ночь. Лагерь затих, лишь костёр тихо потрескивал, разбрасывая в темноту снопы оранжевых искр, но внутри меня всё ещё бушевала буря. Я лежал на свёрнутом плаще, глядя в звёздное небо, и картина произошедшего снова и снова прокручивалась у меня перед глазами. То, как Аки исчез. То, как он появился. Это было не похоже ни на один фильм, ни на одно аниме, что я видел. Там это было бы красиво, эффектно, с пафосными спецэффектами. Здесь же... это было естественно. Как смена кадра в реальности. Как будто само пространство на мгновение моргнуло, а он просто оказался в другой точке. И от этой неестественной, невозможной естественности было ещё страшнее. Кто он такой, чёрт возьми?

Я приподнялся на локте и оглядел лагерь. Рика сидела у костра, стянув с плеча пропитанную кровью повязку. Лицо её было сосредоточенным, она аккуратно прижимала к ране смоченный в каком-то отваре бинт, но движения были спокойными и уверенными. Ни тени паники, ни жалобы.

— На этот раз хоть без порчи снаряжения обошлось, — произнесла она ровным, почти будничным тоном, словно говорила о погоде. — А то в прошлый раз, помню, прожгли мне новый плащ кислотой. Только купила.

Элвин, сидевший напротив, водил руками в воздухе, и с его пальцев срывались слабые, пульсирующие зелёные огоньки. Он что-то негромко ворчал на странном, певучем языке, явно проводя какой-то поисковый ритуал. Наконец он выдохнул и опустил руки.

— Магических меток нет, — заключил он, и в его голосе слышалось явное облегчение. — Похоже, эти горе-охотники пришли без поддержки наблюдателя. Самонадеянные дураки. Или же их заказчик не ожидал, что цель окажется... настолько сложной.

Аки, сидевший в глубокой тени у края поляны и методично, с каким-то гипнотическим спокойствием протиравший свой длинный тати, лишь молча кивнул, не отрывая взгляда от клинка. Казалось, что для него всё уже решено, закрыто и обсуждать тут совершенно нечего. Это было просто ещё одно неудобство, с которым он разобрался.

Торгар всё ещё отходил от последствий паралича. Он сидел, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и медленно, сосредоточенно сжимал и разжимал массивные кулаки, проверяя, вернулась ли в мышцы былая сила.

— Чёртова штука, этот хлыст, — проворчал он, и в его низком, рокочущем голосе сквозил не столько страх, сколько глубокая, профессиональная досада. — Чувствую себя зелёным новичком, которого с вертушки вырубили. Даже стыдно.

— Не стыдись, — тихо отозвался Элвин, поправляя посох. — Это не простая магия. Такие артефакты бьют напрямую по душе. Против неё нет приёмов, только сила воли. А ты выстоял.

Торгар лишь хмыкнул в ответ, но, кажется, слова мага его немного успокоили. Я же снова перевёл взгляд на Аки. Он закончил с мечом и теперь сидел всё в той же позе — локоть на колене, голова на кулаке, — глядя в огонь. От него исходила аура абсолютной, непробиваемой уверенности, которая и пугала, и странным образом успокаивала одновременно. Пока он с нами, нам, кажется, ничего не угрожает. Но что, если однажды его интересы разойдутся с нашими?

°°°

К утру лагерь свернули быстро и на удивление молча. Слов было мало, но воздух между нами стал каким-то... густым. Не от враждебности или страха, а от невысказанного, но теперь уже общего понимания: жизнь продолжается, дорога ведёт дальше, а этот ночной инцидент — лишь один из многих, что случались и будут случаться на их долгом, опасном пути. Я чувствовал, что принят. Не как равный, нет — до равного мне было ещё пахать и пахать, — но как свой.

Шагая по лесной тропе, петлявшей между замшелых валунов, я решил проверить свою растущую догадку. Я заметил незнакомое растение с длинными листьями, пронизанными серебристыми прожилками, и активировал «Великий Анализ». Информация пришла в голову чёткая, ясная, без малейшей задержки. Но что было куда важнее — я заметил, что чувствую теперь не ту изматывающую, высасывающую все соки слабость, что накрывала меня раньше, а лишь лёгкую усталость, словно я только что пробежал стометровку, не больше.

И тут же, словно подтверждая моё наблюдение, в голове раздался знакомый безличный голос:

[Ёмкость Мана-Сердца увеличена на 10%.]

Вот оно что. Мои внутренние запасы маны, моя батарейка, которую так безжалостно сажало проклятие «Мана-Изгой», увеличилась. Но за счёт чего? Этот вопрос не давал мне покоя. Возможно, из-за частого использования навыка? Тело понемногу адаптируется к нагрузкам? Или же «Губка Знаний» научилась не просто впитывать знания, но и эффективнее распределять энергию на процессы роста? Пока мне было совершенно неясно, как именно устроена эта местная система прокачки, но одно я знал точно: я стал чуть-чуть сильнее. На жалкие десять процентов, но в этом мире, где я был слабее местного ребёнка, даже один такой шажок имел колоссальное значение.

Пройдя ещё немного, Элвин, сверившись с какими-то одному ему ведомыми приметами, объявил, что до Деревни Такуми осталось ещё примерно два дня пути, и предложил сделать короткий привал, пока солнце стоит высоко и светит достаточно ярко. Никто не возражал.

Мы разложили небольшой лагерь на поляне, окружённой высокими, поросшими мхом соснами. Пока Рика, привычным движением закинув лук за спину, ушла проверять периметр, а Торгар с Элвином занялись костром, я снова приступил к своей тренировке. На этот раз Аки решил разнообразить мои мучения.

Он устроил целую полосу препятствий. Сначала заставил меня ходить по длинному, скользкому от сырости поваленному бревну, при этом постоянно меняя темп и заставляя то замирать на одной ноге, то приседать прямо на ходу. Это было упражнение на равновесие, и проваливался я с бревна десятки раз, каждый раз больно приземляясь на влажную траву. Потом началась отработка ориентации в пространстве. Аки отошёл в тень деревьев и оттуда, с убийственной точностью профессионального питчера, начал бросать в меня сосновые шишки. Я должен был уклоняться. Не смотреть на него, не видеть его руку, а уклоняться, полагаясь только на боковое зрение и инстинкты.

Шишки больно щёлкали по рукам, спине, даже по затылку. Я чувствовал себя мишенью в тире. Но где-то на двадцатом броске моё тело, ведомое «Губкой Знаний», вдруг само, без участия сознания, скользнуло в сторону за долю секунды до того, как шишка должна была ударить меня в плечо. Я не думал. Я просто двигался. И в этот момент я прошёл по бревну до самого конца.

Я обернулся, тяжело дыша, ища глазами Аки. Он стоял в тени, как всегда невозмутимый, но в его тёмных, ничего не выражающих глазах мелькнуло что-то знакомое. Признание? Нет, не так громко. Скорее, подтверждение давней гипотезы. Он наблюдал за мной как за экспериментом, и первые результаты, кажется, его удовлетворяли.

— Завтра спарринг, — коротко бросил он. Я уже было выдохнул, думая, что урок окончен, но он не отошёл. Он продолжал стоять и смотреть на меня своим тяжёлым, пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе.

— Какие у тебя навыки? — спросил он внезапно.

Я замер. Кровь буквально застыла у меня в жилах. Он не мог знать. Откуда? Я никому не говорил, даже Элвину. Это было моё тайное оружие, моё проклятие и моё спасение в одном флаконе.

— Нет, — он слегка склонил голову набок, изучая меня, как редкий, диковинный экземпляр насекомого, — у тебя ведь есть навык, который ускоряет твой процесс обучения в несколько раз. Я видел, как ты адаптируешься. Слишком быстро для обычного человека. Или это какая-то врождённая адаптация? Пассивная способность?

Я стоял, парализованный, не в силах вымолвить ни единого слова. Прошло, наверное, две или три секунды, наполненные лишь оглушительным треском костра и стуком моего собственного сердца в ушах.

— Откуда вы... — наконец выдавил я, и собственный голос показался мне чужим, хриплым и жалким.

— Так значит, это правда, — констатировал он. В его голосе не было ни удивления, ни торжества. Лишь холодная, ледяная фиксация факта. — Скажи мне, какие у тебя ещё навыки.

В памяти мгновенно вспыхнуло зловещее предупреждение из описания «Иномирца»: [Проклятие: Печать Чужака]. «Опытные маги и чувствительные существа безошибочно почувствуют в вас "иномирца"». Видимо, к категории «чувствительных существ» следовало относить и мастеров боевых искусств, достигших запредельного уровня человеческого восприятия. Врать было абсолютно бесполезно. Он уже всё понял. Полуправда — мой единственный шанс.

— «Великий Анализ», — выдохнул я, опуская взгляд. — Я могу анализировать любой объект, одушевлённый или неодушевлённый. Название, скрытые свойства, слабые точки...

Я намеренно умолчал об «Иномирце» и «Архетипе». Первое было слишком опасной, сокровенной тайной, ключом к моей сути, а второе — и вовсе запечатанной загадкой, о которой я сам ничего не знал.

Аки молчал, и эта пауза была хуже любой пытки. Наконец, он произнёс короткую, как удар хлыста, фразу:

— Используй этот навык на мне.

Моё сердце пропустило удар. Использовать «Великий Анализ» на нём? На этом живом призраке, чья скорость бросала вызов всем законам физики? Это было чистейшее безумие. Всё равно что попытаться сунуть голову в пасть спящему дракону, чтобы проверить, храпит он или нет.

— Я... я не знаю, что из этого выйдет, — честно признался я, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Он может не сработать. Или...

— Это и есть точка обучения, — безапелляционно парировал он, без малейшей тени эмоций. — Используй навык. Сейчас.

Пути к отступлению не было. Я глубоко вдохнул, зажмурился и собрал всю свою волю в кулак.

«Великий Анализ».

Но вместо потока информации в голове раздался лишь сухой, безличный голос:

[Объект анализа превышает текущий уровень навыка. Информация недоступна.]

Никакой боли. Никакого отскока или ментального удара. Просто глухая, непробиваемая стена. Совершенная и абсолютно непреодолимая. Я стоял с закрытыми глазами, напрягая все свои ментальные мышцы, пытаясь пробить этот барьер, но навык буксовал, словно пытаясь сдвинуть с места целую гору.

Я открыл глаза. Аки смотрел прямо на меня, и в глубине его тёмных зрачков читалось полное, абсолютное понимание. Он знал, что я попытался. И знал, что я потерпел неудачу.

— Хм, — произнёс он, и, к моему глубочайшему изумлению, это «хм» не было разочарованным. Скорее, удовлетворённым. Как будто он только что получил все необходимые ему данные для завершения расчётов. — Значит, даже у этого навыка есть предел, привязанный к твоему уровню. Хорошо.

Он повернулся, чтобы уйти в тень, но на прощание бросил через плечо:

— Не расслабляйся. Завтра спарринг состоится, как и планировалось. Покажи мне, чему ты научился, когда не можешь полагаться на свои глаза.

Он ушёл к костру, а я остался стоять на поляне, прижимая к груди боккэн, и внутри меня боролись холодный, липкий ужас и жгучее, неподдельное любопытство. Он знал. Знал с самого начала. И он не сдал меня, не использовал. Он просто... учил. Это было хорошо. Очень хорошо, что он мне не враг. Потому что если бы было иначе... «Печать Чужака» обещала мне в будущем множество проблем. Нужно будет научиться как-то её обходить или маскировать. Но это уже забота на потом.

°°°

Утро выдалось прохладным, над поляной стелился лёгкий, почти призрачный туман. После вчерашнего разговора и бессонной ночи мои нервы были натянуты как струны рояля. Я стоял напротив Аки, сжимая в уже привычно потеющих ладонях деревянный боккэн. Он выглядел как всегда — совершенно спокойный, почти расслабленный, его тренировочный меч был небрежно опущен вниз, кончиком почти касаясь травы.

— Начинай, — сказал он.

Я глубоко вдохнул и сделал выпад, пытаясь скопировать одно из тех резких, прямых движений, что краем глаза видел у него в бою. Удар был медленным, неуклюжим, и я сам чувствовал, насколько он плох. Аки не стал ни уворачиваться, ни парировать блоком. Он просто едва заметно сместил центр тяжести, качнувшись как тростинка на ветру, и мой боккэн со свистом рассёк воздух в добром сантиметре от его плеча.

— Слишком широкий замах, — прозвучал его ровный, лишённый эмоций голос. — Ты показываешь своё намерение за мгновение до удара. Твой противник уже ушёл с линии атаки. Ты бьёшь не туда, где он есть, а туда, где он был секунду назад.

Он не атаковал в ответ. Он ждал.

Я попробовал ещё раз, на этот раз целясь снизу в корпус. Аки поднял свой меч плавным, почти ленивым движением и лёгким, едва ощутимым касанием отвёл мой клинок далеко в сторону.

— Локоть прижат к корпусу, — продолжал он свою безжалостную лекцию. — Ты пытаешься вложить силу одной рукой. Но сила рождается не в руке, а в шаге, в развороте корпуса, в движении ног.

Мы продолжали этот странный, односторонний танец ещё несколько долгих минут. Я атаковал снова и снова, а он лишь парировал или уклонялся, сопровождая каждое моё движение коротким, точным и убийственно метким комментарием. Поражало не то, что он блокировал каждый мой удар, а то, как он это делал. Наши мечи соприкасались едва-едва, с тихим, сухим деревянным стуком. Он не использовал грубую силу, которой у него, без сомнения, было в избытке. Только чистейшую технику и расчёт. Он был непробиваемой стеной, но стеной, которая терпеливо и методично указывала мне на каждую, даже самую крошечную трещину в моей собственной кладке.

А потом всё изменилось.

— Теперь моя очередь, — сказал он, и в его позе что-то неуловимо изменилось. Появилась собранность, какая-то мягкая, пружинистая готовность.

Он не исчез. Он не стал двигаться с той сверхъестественной, нечеловеческой скоростью, что я видел в бою с наёмниками. Он просто сделал один шаг вперёд. Его удар был медленным, плавным, я прекрасно его видел — и всё равно не успел среагировать. Деревянный меч мягко, почти нежно коснулся моего предплечья.

— Ты замер, увидев атаку, — прокомментировал он. — Ты думаешь. А думать надо было раньше. Защищайся в движении, тело само знает, что делать.

Второй удар пришёл под совершенно другим углом, сбоку. Я инстинктивно вскинул боккэн, чтобы блокировать, но Аки изменил траекторию в самый последний момент, и его клинок снова коснулся меня — теперь в бок, прямо под рёбра.

— Ты блокируешь мой клинок, а не саму атаку. Это ошибка. Читай противника по плечам и бёдрам. Клинок следует за телом, а не наоборот.

Он атаковал снова и снова, нанося удар за ударом. Каждый из них был чётким, идеально контролируемым и достаточно медленным, чтобы я его видел, но при этом достаточно быстрым, чтобы я всё равно не успевал правильно на него среагировать. Он не пытался победить меня — с его уровнем это было бы просто глупо. Он демонстрировал. Он показывал мне дыры в моей защите, мою деревянную скованность, мою полную, абсолютную неспособность предугадывать его действия.

Я отступал, тяжело дыша, пытаясь хоть как-то парировать этот бесконечный град ударов, но всё было бесполезно. Деревянные мечи с тихими, сухими стуками касались моих рук, ног, плеч, туловища. Это не было больно — он рассчитывал силу идеально, не оставляя даже синяков, — но это было до жути унизительно. Я вдруг с кристальной ясностью понял, что даже в таких тепличных, учебных условиях, когда он намеренно подстраивался под мой уровень, пропасть между нами была бездонной.

Наконец, после того как его боккэн в очередной раз точно коснулся моего запястья, заставив пальцы ослабнуть, мой деревянный меч с глухим, жалким стуком упал на траву.

Я стоял, тяжело дыша, весь покрытый потом, и по телу ползали мурашки от осознания собственной тотальной беспомощности. Аки опустил свой тренировочный меч.

— Плохо, — констатировал он своим обычным бесцветным тоном. А затем, после короткой паузы, добавил: — Но не безнадёжно. Ты начал видеть. На три атаки вперёд в самом конце.

Я уставился на него, тяжело дыша и ничего не понимая.

— В конце ты попытался не заблокировать, а уклониться от удара. Ты прочитал его по движению моего плеча. Это прогресс.

Он развернулся и, не сказав больше ни слова, пошёл обратно к лагерю, оставив меня одного посреди поляны. Я поднял взгляд на затянутое серыми облаками небо и вдруг понял, что он прав. В самый последний момент, за секунду до того, как выронить меч, я не просто замер и зажмурился. Я увидел, куда двинется его следующий удар, и попытался уйти с линии атаки, отпрыгнуть. Не получилось, но я попытался. Это был прогресс.

И это было самое главное. Я продолжу. И, возможно, скоро смогу защищать себя сам. Было бы неплохо в будущем научиться совмещать боевой стиль с «Великим Анализом» в реальном времени, считывая слабые точки противника прямо в бою, но это пока что было мне совершенно не под силу.

Лёгкая, приятная усталость после спарринга смешивалась во мне с глубоким, почти тёплым удовлетворением. Пусть крошечная, пусть на уровне песчинки — но это была моя победа. Победа над собственным бессилием, над страхом, над отчаянием. Я поднял с земли боккэн и присоединился к остальным, помогая сворачивать лагерь. Воздух между нами, несмотря ни на что, снова стал почти нормальным, если не считать того искрящегося напряжения и осознания силы, что всегда исходили от Аки.

°°°

Мы двинулись в путь, и лесная тропа становилась всё более наезженной и широкой. Часа через два пути сквозь поредевшие деревья стал проглядывать светлый, мирный дымок — не едкий костровый, а тот, что бывает от печных труб, обещающий тепло и горячую пищу.

— Деревня Такуми, — безразличным тоном констатировал Элвин, указывая посохом вперёд. — Наконец-то. Славный уголок, я здесь бывал пару раз. Здесь можно разжиться припасами и, что куда важнее, свежей информацией о дороге.

Первыми нас встретили не люди, а запахи. Тяжёлый, сладковатый, смолистый запах свежеспиленного дерева, разогретого солнцем. Дым от очагов, в котором угадывался аромат печёного хлеба. И резкая, химическая нотка дубильной коры из мастерской кожевника.

Сама деревня раскинулась на большой, хорошо утоптанной поляне. Это было настоящее поселение, а не кучка хижин. Добротные бревенчатые срубы с покатыми, крытыми тёмным дранком крышами теснились вдоль главной улицы. Их окружал крепкий, хоть и невысокий частокол из заострённых брёвен. За оградой виднелись аккуратные огороды с зеленеющими грядками, а на центральной площади, возле большого колодца с журавлём, кипела обычная деревенская жизнь.

Крепкие мужики в поношенных штанах и простых холщовых рубахах, весело перекрикиваясь, грузили тяжёлые брёвна на скрипучую повозку, запряжённую парой упитанных, флегматичных волов. Женщины с плетёными корзинами на локтях, полными каких-то трав и кореньев, оживлённо переговаривались у дверей самой крупной постройки. Судя по вывеске с грубо намалёванным сломанным топором и пивной кружкой, это была таверна или местный постоялый двор. Дети, заприметив нашу вооружённую, потрёпанную дорогой группу, замерли как вкопанные и уставились на нас с нескрываемым, жадным любопытством.

Я решил опробовать свои растущие способности на новой цели.

— Великий Анализ.

[Поселение: Деревня Такуми.]

[Статус: Процветающее (ограниченно).]

[Основной промысел: Заготовка леса, охота, добыча смолы и пушнины.]

[Население: 150-200 человек, преимущественно люди.]

[Угрозы: Периодические набеги лесных волков и низкоранговых монстров. Эпизодические проблемы с бандитами на тракте.]

[Настроение: Настороженное, но гостеприимное к проверенным группам авантюристов.]

Интересно. Значит, мои способности действительно понемногу развиваются, раз я могу получать такую общую, но полезную информацию о целой локации. Навык будто бы сам понимал, что мне нужно, и выдавал сжатую сводку.

Рика, как самый общительный и дипломатичный член нашей группы, легкой походкой направилась к группе женщин у колодца, скорее всего, чтобы разузнать свежие сплетни и новости. Торгар, потягиваясь и хрустя шеей, громогласно заявил, что ему срочно нужно проверить, не сбежали ли все местные кузнецы, и решительным, тяжёлым шагом направился к кузнечной мастерской, откуда доносился мерный, звонкий перестук молота о наковальню.

Элвин легонько тронул меня за локоть.

— Пойдём, юноша. Найдём местного старейшину или того, кто здесь заправляет. Лес, что ждёт нас впереди, — не место для неопытных. Нужно знать, что творится на тропе. Да и о тех наёмниках... было бы неплохо навести справки.

Я кивнул и последовал за ним, бросив короткий взгляд на Аки. Тот, как обычно, остался у края площади, прислонившись спиной к заросшей мхом стене какого-то сарая. Его расслабленная поза говорила о полном отсутствии интереса к деревенской суете и разговорам, но его взгляд — холодный, цепкий, скользящий по каждому окну, по каждому прохожему — выдавал в нём первоклассного хищника, который даже в самом безопасном месте не перестаёт сканировать пространство на предмет скрытых угроз.

Мы с Элвином направились к дому побольше и побогаче других, на коньке крыши которого красовалась искусно вырезанная из тёмного дерева фигурка ревущего медведя. Дверь нам открыл сухощавый, но на удивление крепкий старик с окладистой седой бородой и пронзительными, не по-стариковски живыми глазами, в которых читался незаурядный ум и долгий жизненный опыт.

— Элвин, — кивнул он, явно узнавая мага. Затем его острый взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, словно он мгновенно прикидывал мой вес, мою стоимость и степень моей опасности. — Снова в дорогу? Лес нынче неспокоен, сам знаешь.

— Так и есть, старина Хагару, — почтительно отозвался Элвин. — Этот молодой человек — наш попутчик. Зовут Шинджи. Мы ищем информацию о тропе через чащу и о возможных опасностях.

Старейшина Хагару молча посторонился, впуская нас в просторную горницу, пахнущую дымом очага и пучками сушёных трав, свисавших с балок. Внутри было чисто и опрятно. Стены были увешаны выцветшими, но добротными шкурами и старым, видавшим виды оружием. Выслушав краткий пересказ Элвина о нашей стычке с наёмниками — маг тактично опустил детали про Аки, упомянув лишь «группу хорошо вооружённых незнакомцев», — Хагару нахмурился и пожевал губами.

— Людей в чёрном с женщиной, что держит хлыст... нет, таких не видел. Но чужаков в последние дни шатается всё больше и больше. Ищущие быстрой удачи, разный сброд, охотники за головами... Лес тоже ведёт себя странно. Звери ушли куда-то глубже, в самую чащу, а те, что остались... стали злее и агрессивнее обычного. Как будто что-то большое и страшное вытесняет их с насиженных мест. Будьте осторожны на тропе, советую.

Я внимательно, жадно слушал, стараясь запомнить каждое слово.

— Спасибо за предупреждение, господин Старейшина, — сказал я, решаясь наконец задать вопрос, который горел у меня на языке с самого начала разговора. — А что вы можете рассказать о столице? Мы как раз направляемся туда. Хана-но Мияко...

Лицо старика заметно смягчилось, и в его глазах, на самом дне, вспыхнул отдалённый, тёплый огонёк — смесь гордости и лёгкой, как у человека, повидавшего мир, грусти.

— А-а, Город Цветов... — он произнёс это название с почтительным, певучим придыханием, словно пробуя на вкус дорогой, изысканный табак. — Далеко это, паренёк. Очень далеко. Даже через лес дорога не близкая, займёт несколько дней. Но оно того стоит. — Он взял с полки длинную глиняную трубку и принялся неспешно, методично набивать её душистым, тёмным табаком. — Говорят, что улицы там вымощены белым, как первый снег, камнем, а императорские дворцы так высоки, что своими шпилями упираются прямо в облака. Сады цветут там круглый год, даже в самую лютую зиму, и воздух в том городе... говорят, он другой. Пьянящий, сладкий, словно смесь всех цветочных ароматов, что только существуют на свете.

Он наконец раскурил трубку от лучины, выпустив в горницу клуб душистого, пряного дыма.

— Но не обманывайся этой красотой, парень. Хана-но Мияко — это сердце империи. А сердце качает кровь, и кровь эта — власть. Интриги при дворе императора плетутся куда хитрее и опаснее, чем корни в нашем старом лесу. Там собрано всё: богатство, какое тебе и не снилось, магия, от которой захватывает дух, знания, накопленные веками... Всё самое великое и всё самое опасное в этом мире. Для таких, как вы, — он кивнул на Элвина и затем на меня, — там найдётся и работа, и слава, и золото. И, возможно, быстрая, нелепая смерть, если не будешь смотреть под ноги.

От его слов по моей спине пробежал холодок. Это звучало одновременно пугающе и невероятно, магнетически притягательно. Именно там, в этом центре силы и знаний, я могу найти ответы. Ответы о том, как вернуться домой. Или о том, что случилось с Хироши.

— А магия? — не удержался я, подавшись вперёд. — Там много магов? Есть ли там... библиотеки? Университеты? Хранилища знаний?

Хагару усмехнулся и выпустил колечко дыма.

— Говорят, что Башня Алых Лепестков, где заседает Верховный Совет Магов, выше самого высокого императорского дворца. А в Изумрудном Архиве, что рядом с башней, хранятся свитки со времён самого основания мира. Но не обольщайся, парень. Простому смертному без денег, титула или связей туда не попасть. Всё в том городе подчинено рангу и положению. Сначала тебе нужно будет найти себе покровителя или вступить в одну из уважаемых гильдий, иначе ты затеряешься в толпе, как крошечная песчинка в бескрайнем саду императора.

Элвин, всё это время молча слушавший, одобрительно кивнул.

— Старина прав, Шинджи. Столица не прощает беспечности и невежества. Но... для пытливого ума, для человека со способностями, там действительно открыты все дороги.

Мы ещё раз поблагодарили Старейшину за информацию и предупреждения и вышли обратно на деревенскую площадь. Вечерело. Воздух наполнился густыми, тёплыми запахами готовящейся пищи, и из открытых дверей таверны «Сломанный Топор» уже доносился приглушённый гул голосов и чей-то пьяный, раскатистый смех. Я стоял, глядя на ту самую дорогу, что сразу за домами и частоколом уходила в темнеющую, полную тайн и опасностей стену леса. За этим лесом лежал Город Цветов. Место, где меня, возможно, ждали ответы. Место, где я смогу найти Хироши.

Я сделал глубокий вдох и направился вслед за Элвином к таверне. Наш путь ещё только начинался.