Здесь охотник — я
Воздух дрожал.
Не от жары — её здесь не было, только вечная, сырая духота Опасных Земель. Воздух дрожал от маны. Она пульсировала волнами, расходясь от руин, как круги по воде от брошенного камня. Только камень был не один. Их были десятки. Сотни.
Я сидел на вершине холма, который ещё час назад был просто каменистым склоном, поросшим серебристым мхом. Теперь это был курган. Мой курган. Из тел.
Первые твари появились на закате.
Я как раз собирался разбить лагерь — нашёл нишу в скале, натаскал веток для костра, даже позволил себе расслабиться на пару минут. Зря. Опасные Земли не прощают расслабленности. Они чуют её, как акулы чуют кровь в воде.
Сначала из трещин в земле полезли костяные пауки. Мелкие, с тарелку размером, но быстрые и ядовитые. Я узнал их по свисту — они трутся задними лапами о хитин, издавая звук, похожий на скрежет ножа по стеклу. Первую волну я снял просто: Пиковая Скорость, три шага по дуге, и мой клинок рассёк сразу пятерых. Но за ними шли другие. Больше. Крупнее.
Потом из тумана вышли бронированные гончие — твари в три моих роста, с костяными гребнями на спинах и пастями, способными перекусить человека пополам. Они двигались стаей. Окружали. Умные.
Потом — нечто, чему я даже не придумал названия. Многоногое, с человеческим торсом, но без лица — только рот, вертикальный, от грудины до паха. Оно вылезло из-под земли в десяти метрах от меня и издало звук, от которого заложило уши.
И тогда я перестал считать.
Не знаю, сколько их было. Может, пятьдесят. Может, сто. Может, больше. В какой-то момент я перестал воспринимать их как отдельных врагов. Они стали одним целым — океаном когтей, зубов и ярости. А я стоял в центре и был берегом, о который этот океан разбивался.
Первый Фокус Потенциала — Пиковая Скорость. Мир замедлился до состояния вязкого сиропа. Я видел каждое движение, каждый взмах когтей, каждый бросок. Мой клинок порхал между ними, находя бреши в хитине, в сочленениях, в глазницах. Шаг — укол — разворот — удар. Четыре гончих рухнули одновременно, не успев понять, что мертвы.
Второй Фокус — Абсолютная Сила. Удар ногой в землю, и камень подо мной треснул веером, отбрасывая пауков на десятки метров. Я подхватил одну из гончих за заднюю лапу и швырнул в надвигающуюся волну — они покатились, ломая друг другу кости.
Но их становилось больше. Они лезли и лезли, как будто сама земля выплёвывала их из себя. Я чувствовал, как Фокус истощает резервы — каждый следующий удар отнимал не просто ману, а что-то глубже. Силу души. Волю. Но именно для этого и нужен был Несгибаемый Дух.
— Вы не сломаете меня, — прошептал я, и голос мой был хриплым, но твёрдым. — Я не из тех, кто ломается.
Третий Фокус — Несокрушимая Воля. Боль ушла. Усталость исчезла. Осталась только ясность. Холодная, чистая ясность бойца, который знает: он выживет. Потому что иначе быть не может.
Дальше я помню урывками.
Вот я стою на груде тел и отбиваюсь от трёх гончих одновременно — уклоняюсь от когтей, пропускаю пасть над головой и всаживаю клинок в глазницу первой, потом локтем ломаю хитиновый гребень второй, потом разворачиваюсь и бью ногой в пасть третьей так, что она захлёбывается собственными зубами.
Вот многоногое чудище пытается схватить меня щупальцами — я прыгаю на него, бегу по его телу вверх, и моя ладонь входит в вертикальную пасть до самой гарды. Чудище взвыло, дёрнулось и рухнуло, подмяв под себя десяток пауков.
Вот последняя гончая, раненая, пытается уползти — я наступаю ей на шею и добиваю коротким, точным ударом.
Тишина.
Она наступила не сразу. Сначала был только мой хрип — я тяжело дышал, лёжа на куче тел, и не мог понять, где заканчиваюсь я и начинаются трупы. Кровь — их и моя — смешалась в одну липкую плёнку. В ушах звенело. Перед глазами плыли круги.
Вокруг меня, насколько хватало глаз, лежали тела. Сломанные, разрубленные, раздавленные. Пауки — десятки. Гончие — не меньше двадцати. Многоногое чудище — одно, но размерами с небольшой дом. И мелочь, которую я даже не считал.
Я стоял на вершине этой горы и смотрел на закат. Солнце — багровое, размытое дымкой — висело над горизонтом, окрашивая руины в цвет крови.
Я прислонился спиной к плечу мёртвой гончей. Достал флягу. Сделал глоток.
— Вот так, — сказал я вслух. Голос звучал сипло, но в нём не было дрожи. — Кто бы вы ни были — запомните это место. Здесь охотник — я.
И, знаете, я почти поверил в это сам.
Два месяца назад я бы не выстоял и против трети этой орды. Два месяца назад каждая тварь была бы для меня смертельной угрозой. А теперь... теперь я сидел на горе их трупов и пил воду. Потому что заслужил.
Бесконечный Потенциал — это не просто навык. Это философия. Ты растёшь не тогда, когда тренируешься в безопасном зале. Ты растёшь, когда стоишь на краю и делаешь шаг вперёд. Опасные Земли поняли это. Они бросали мне вызов за вызовом — и каждый раз я отвечал. И каждый раз становился чуть сильнее.
Я посмотрел на свои руки. Они дрожали — от перенапряжения, а не от страха. На костяшках — сбитая кожа. На предплечьях — царапины. Но мышцы под ними были стальными. Два месяца назад я был крепким парнем с Земли. Теперь я был оружием. Отточенным, заряженным и нацеленным в одну точку.
— Я найду тебя, Шинджи, — сказал я в темнеющее небо. — И когда найду — ты увидишь, каким я стал.
Я закрыл глаза и позволил себе десять минут отдыха.
Потом встал и двинулся дальше.
Впереди была Аномалия-7. И кто бы там ни жил — он ещё не знал, что я иду.
Пещера нашлась неожиданно.
Я шёл по следу уже второй день: сломанные ветки, отпечатки ног в серебристом мху, капли крови на камнях — свежие, максимум сутки. Кто-то уходил от погони. Или, наоборот, ковылял из последних сил к укрытию. В любом случае, это были первые признаки людей за три недели моего одиночного рейда.
Следы привели меня к расщелине в скале, почти незаметной за зарослями светящегося кустарника. Я помедлил, прислушался. Изнутри доносилось дыхание — неровное, сбивчивое. И тихий стон.
Я вошёл.
В пещере было темно, только слабый свет лишайников на стенах выхватывал из мрака силуэты. Пятеро. Все в одежде магов — мантии порваны, у одного посох сломан пополам. Двое лежали без движения, то ли без сознания, то ли уже нет. Трое смотрели на меня с ужасом, смешанным с надеждой — так смотрят на спасателя, который может оказаться врагом.
— Кто ты? — голос подала женщина. Старшая, судя по седым прядям и манере держаться, хотя её саму шатало от слабости.
— Тот, кто не убьёт вас прямо сейчас, — ответил я, присаживаясь на корточки и показывая пустые ладони. — Что случилось?
Женщина сглотнула. Её глаза были красными от усталости, но взгляд — цепкий, оценивающий. Она быстро просканировала меня, задержалась на разбитых костяшках, на шрамах на предплечьях, на том, как я двигаюсь — как боец, а не как маг.
— Мы — исследовательская группа из Академии Суйдэна. Послали на разведку аномалий. Две недели назад на нас напали. Твари... мы потеряли половину людей в первую же ночь. Потом ещё и ещё. Мы отступали, пока не нашли эту пещеру.
— Давно здесь?
— Четверо суток. Воды почти нет. Еды нет совсем. Хейн, — она кивнула на одного из лежащих, — ранен тяжело. Без лечения он не доживёт до завтра.
Я осмотрел раненого. Глубокая рана на боку, перевязанная обрывками мантии. Кровь просочилась сквозь ткань. Плохо. Очень плохо.
— У меня есть немного припасов, — сказал я, снимая рюкзак. — Вода, вяленое мясо, бинты и мазь. Этого хватит, чтобы вы продержались дня два-три.
— А ты? — спросила женщина.
— А я пойду дальше.
В пещере повисла тишина. Один из магов — молодой парень с перевязанной рукой — вскочил на ноги, хотя его качнуло.
— Ты бросишь нас?! — в его голосе звенело отчаяние на грани истерики. — Мы тут сдохнем, а ты просто уйдёшь?!
— Тихо, Лейн, — попыталась одёрнуть его старшая, но он не слушал.
— Ты вообще кто такой?! Мы думали, помощь пришла! А ты...
— Я — охотник, — перебил я спокойно. — И я работаю один. Я оставлю вам всё, что могу, отмечу это место на карте и передам координаты ближайшему форпосту, когда доберусь до зоны связи. Но остаться здесь и нянчиться с вами я не могу. У меня задача.
— Что может быть важнее человеческих жизней?! — выкрикнул Лейн.
Я встретил его взгляд и не отвёл.
— То, что может спасти больше, чем пять.
Он хотел сказать что-то ещё, но старшая положила руку ему на плечо.
— Хватит, Лейн. Он прав. Если он уйдёт и передаст сигнал — у нас есть шанс. Если останется — мы все умрём здесь вместе, когда припасы кончатся. Ты этого хочешь?
Парень замолчал, сжав челюсти. В его глазах стояли слёзы — не слабости, а бессильной ярости. Я знал этот взгляд. Сам так смотрел когда-то.
Я выложил на камень всё, что у меня было лишнего: флягу с водой, половину запаса мяса, бинты, маленький пузырёк с мазью, карманный светящийся кристалл. Потом достал карту и отметил координаты пещеры.
— Через три дня я выйду на связь с форпостом «Восточный-4». Если он ещё работает — они пришлют эвакуацию. Если нет — я вернусь сам.
— А если ты не вернёшься? — спросила женщина тихо.
Я посмотрел на неё.
— Тогда молитесь. Я слышал, в этом мире это иногда работает.
Старшая коротко усмехнулась. Лейн отвернулся к стене, но плечи его дрожали.
Я поднялся, кивнул на прощание и вышел из пещеры.
Снаружи снова была тишина. Серебристый мох мерцал под ногами. Я сделал несколько шагов и остановился, глядя на небо.
— Знаешь, — сказал я сам себе, — бросать раненых — дерьмовое чувство.
Никто не ответил. Я и не ждал.
Я двинулся дальше на восток, к Аномалии-7. До неё оставалось меньше дня пути.
Я не успел.
Точнее — успел, но не туда. Голос раздался, когда я перебирался через очередную гряду камней, покрытых рунной резьбой.
[Внимание.]
Я замер. Этот голос. Холодный, безличный, как механизм. Я слышал его всего однажды — в первый день в этом мире, когда он перечислял мои навыки.
[Обнаружен иномирец в радиусе ста метров.]
Сердце бухнуло в груди. Руки сжались в кулаки сами собой. Иномирец? Здесь? В Опасных Землях?
Мысли понеслись галопом. Это мог быть кто угодно. Шинджи? Нет, слишком далеко от всего, что я знал. Тогда кто? Один из тех, кого призвали вместе с нами?
Но здесь? В этом проклятом месте? Это не могло быть совпадением.
— Где он? — спросил я вслух, не ожидая ответа. Но голос, кажется, имел своё мнение о моих вопросах. Он не ответил. Просто оставил ощущение направления — туда, за следующую скалу.
Я двинулся. Не побежал — Несгибаемый Дух держал адреналин в узде. Быстро, но осторожно. Опасные Земли учили: спешка убивает.
За скалой открылась небольшая поляна. Мох здесь был выше, почти по колено, и светился ярче. Посреди поляны стоял каменный алтарь — древний, потрескавшийся, покрытый теми же рунами, что и руины вокруг.
А рядом с алтарём стоял человек.
Молодой парень. Лет двадцати, может, чуть старше. Худой, с длинными волосами, собранными в хвост. Одет в простую дорожную одежду, но в ней не было ничего от авантюриста — скорее, городской житель, случайно попавший не туда. Он смотрел на алтарь, склонив голову набок, как будто читал что-то, видимое только ему.
Я вышел из-за скалы и остановился в десяти метрах.
— Эй, — сказал я.
Парень обернулся. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Глаза странного, светло-серого цвета — такие бывают у людей, которые смотрят не на тебя, а сквозь. И одновременно куда-то внутрь.
— О, — произнёс он, и его голос прозвучал удивительно мягко. — Так это ты. Я тебя ждал.
Я нахмурился.
— Ты знаешь, кто я?
— Нет. Но я знаю, что ты, как и я. Иномирец. — Он улыбнулся. — Меня зовут Юки. А ты, судя по всему, Хироши?
Я не спрашивал, откуда он знает моё имя. Может, у него был навык, похожий на то, что только что сработало у меня. Может, что-то ещё. Сейчас это было неважно.
— Ты один? — спросил я.
— Как и ты.
Мы стояли друг напротив друга посреди проклятых руин, в аномальной зоне, где сама реальность трещала по швам. Два человека из другого мира. Два охотника. Два дурака, которые не сдались.
— Нам нужно поговорить, — сказал я.
Юки кивнул.
— Для этого я и пришёл. Только... — он вдруг замолчал и посмотрел куда-то за моё плечо. Его глаза сузились. — У тебя за спиной. Друзья?
Я обернулся. Из тумана, который начал сгущаться на поляне, медленно выходили фигуры. Много. И они не были людьми.
— Нет, — сказал я. — Не друзья.
Юки вздохнул.
— Жаль. А я надеялся на спокойный разговор.
Я размял плечи и шагнул вперёд, прикрывая его собой. Привычка. За два месяца в Опасных Землях я понял: если кто-то выходит из тумана — он выходит за твоей головой.
— За моей спиной, — сказал я Юки. — И не высовывайся.
— Ты собираешься драться с ними? — в его голосе слышалось скорее любопытство, чем страх. — Их там десятка два.
— Значит, будет интересно.
Я улыбнулся — той самой улыбкой, с которой встретил этот мир в первый день. Азартной, холодной, полной предвкушения.
Первый мутант — что-то среднее между волком и богомолом — прыгнул.
Я встретил его прямым в челюсть. Хруст. Полёт обратно. И вечеринка началась.
Драка заняла меньше времени, чем я ожидал.
Два десятка тварей, выползших из тумана, были теми же бронированными гончими, что и вчера, плюс несколько новых форм — что-то длинное, змеиное, с костяными серпами на концах хвостов. Опасно? Да. Смертельно для обычного человека? Безусловно. Но я уже два месяца не был «обычным человеком».
Юки наблюдал за боем с тем же спокойным любопытством, с каким до этого разглядывал алтарь. Он даже не отступил ни на шаг. Просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как я разбираю тварей одну за другой.
Костяной серп просвистел у виска — я ушёл вниз, пропуская его над головой, и тут же выбросил прямой в коленный сустав змеиной твари. Хруст. Она завалилась на бок, и я добил ударом локтя в основание черепа.
Гончая прыгнула слева — я развернулся, поймал её за нижнюю челюсть одной рукой, второй ударил в горло. Хрящи смялись, как бумага.
Ещё три одновременно — я активировал Фокус Потенциала на Пиковую Скорость и стал ветром. Или смерчем. Или просто парнем, который слишком зол, чтобы умирать.
Через три минуты всё было кончено.
Я стоял посреди дымящихся трупов, тяжело дыша, и вытирал кровь с лица. Свою, чужую — какая разница.
Юки поаплодировал. Медленно, размеренно.
— Впечатляет, — сказал он. — Ты действительно тот, о ком говорили.
— Кто говорил? — я развернулся к нему, всё ещё на взводе.
— Люди. Маги. — Юки улыбнулся краешком губ. — Слухи о тебе расходятся, Хироши Мацуока. «Невидимый Удар». Боец без магии, который прошёл Три Глубины. Который в одиночку выживает в Опасных Землях. Ты уже легенда, знаешь?
— Я не напрашивался на легенду. Я просто ищу друга.
— Знаю. Шинджи Ватанабэ. — Юки кивнул. — Я знаю и о нём. Он тоже на слуху. Призвал демона, пережил осаду Карина, сражался с Ниппоном. Ваши имена уже связывают, хотя вы ещё не встретились.
У меня внутри что-то дрогнуло. Шинджи жив. Конечно, жив. Я всегда это знал. Но услышать подтверждение — другое дело.
— Ты сказал, что пришёл поговорить, — я заставил себя сосредоточиться. — О чём?
Юки перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным — тем серьёзным, какое бывает у людей, которые слишком долго несли груз и наконец решили его разделить.
— О войне, Хироши. О настоящей войне. Не о мелких стычках людей и империй. О той, что грядёт. И о том, что мы — иномирцы — в её центре.
Он подошёл ближе, остановился в паре шагов.
— Ты знаешь, почему нас призвали? Всех — тебя, меня, Шинджи, ещё двух десятков человек?
— Нет. Но догадываюсь, что не для развлечения.
— Верно. Этот мир умирает. И те, кто это понимает, готовятся к войне. Не люди — они слишком слабы. Драконы.
Я молчал. Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как камень. Драконы. Я слышал о них — легенды, мифы, что-то на грани сказки. Но в этом мире сказки имели свойство оживать.
— Драконы — это не просто большие ящерицы с огнём из пасти, — продолжал Юки. — Это воплощения самого мира. Его стихий. Его законов. Их пятеро. Пять великих драконов, которые пока спят. Но когда они проснутся... обычные расы не выстоят. Даже Архигенты — те, что сейчас сидят на Совете, — всего лишь тени прежних. Они не смогут остановить драконов. Только мы. Иномирцы. Потому что наши души не вписаны в законы этого мира. Мы — переменные. Хаос. И только хаос может убить порядок, которому миллионы лет.
— Красиво звучит, — сказал я. — Но чего ты хочешь от меня конкретно?
— Помощи. — Юки посмотрел мне прямо в глаза. — Я собираю всех иномирцев, кого могу найти. Нас мало, и не все соглашаются. Но есть один... он не просто иномирец. Он — ключ. И он заперт.
— Кто?
— Его зовут Кайен. Он был призван триста лет назад. До нас. До тебя. Он прошёл через ад, который нам и не снился. И он стал первым Возвышенным среди людей. Тем, кто убил Архигентов. Тем, кто остановил дракона.
Я моргнул. Убил Архигентов? Остановил дракона?
— Если он такой сильный, — медленно произнёс я, — почему он заперт?
— Потому что мир боится его, — просто ответил Юки. — Его заточили после того, как он сделал невозможное. Он сидит в клетке уже двести лет. Но он жив. И он нужен нам, если мы хотим выжить. Ты, я и он — вместе. Только так.
Я молчал. В голове крутилось слишком много мыслей. Архигенты. Драконы. Война, о которой я даже не подозревал. И старый иномирец, который сам стал легендой — и сидит в клетке.
— Почему я? — спросил я наконец. — Ты мог найти кого угодно.
— Потому что ты — боец. Ты выживаешь там, где другие умирают. Ты не сломался после Глубин. Ты в одиночку разносишь орды тварей в Опасных Землях. И потому что ты ищешь друга — а значит, у тебя есть то, за что стоит драться.
Он протянул руку.
— Помоги мне освободить Кайена, Хироши. А он поможет нам выиграть войну. И когда всё закончится — ты найдёшь Шинджи. Я обещаю.
Я смотрел на его руку. Потом на лица тех пятерых магов, оставшихся в пещере. На Кайро, который учился жить заново. На Лиру, которая не могла доверять, но доверилась мне. На Шинджи, который был где-то там, на западе, и не знал, что его ищут.
— Ладно, — сказал я и пожал его руку. — Рассказывай, где он.
Юки улыбнулся. Но в этой улыбке не было радости. Только холодная, спокойная решимость.
— Он заперт в глубине Опасных Земель. В месте, которое называется Ядро. Там мана настолько плотная, что воздух можно резать ножом. И там, под слоями реальности, сидит человек, который когда-то убил богов.
— И ты знаешь, как его освободить?
— Знаю. Но тебе не понравится.
— Мне уже многое не нравится. Говори.
Юки посмотрел на алтарь, на руины, на дымящиеся трупы тварей.
— Это место — не просто аномалия. Это замок. И ключ от него — сила. Твоя сила, моя сила, и ещё кое-что. Жертва.
В тишине, наступившей после его слов, я услышал, как где-то глубоко под землёй что-то вздохнуло. Древнее. Огромное. Живое.
Или это просто ветер.
Я размял шею и усмехнулся.
— Ладно, Юки. Веди. Посмотрим, что за легенду мы будем вытаскивать из могилы.
До Ядра мы добирались три дня.
Юки оказался неплохим попутчиком — молчаливым, когда надо, и удивительно осведомлённым, когда речь заходила о мире. Он знал Опасные Земли лучше меня, хотя провёл здесь меньше времени. На мой вопрос «откуда?» он уклончиво ответил: «У меня свои источники». Я не настаивал. У каждого иномирца свои секреты.
За эти три дня я много думал. О Кайене. О старом иномирце, который стал Возвышенным. Что нужно сделать, чтобы заслужить такую эволюцию? Совершить невозможное. Изменить ход истории. Оставить след в самой ткани реальности. Это не просто «стать сильным». Это — переписать правила.
И он убил Архигентов. Прежних. Тех, кто был до нынешнего Совета. А потом остановил дракона.
Я пытался представить себе человека, способного на такое, — и не мог. Мой собственный Бесконечный Потенциал позволял мне расти без потолка, но этот парень уже взял свой потолок, сломал его об колено и вышвырнул в окно.
— Он выглядит молодо, — сказал Юки на второй день пути, когда мы устроили привал у ручья с серебристой водой. — На вид — лет двадцать пять. Хотя ему больше трёхсот.
— Как это работает?
— Возвышенные не стареют. Вернее, стареют так медленно, что это незаметно. Они перестают быть людьми в обычном смысле. Не боги, не духи — что-то между. Что-то новое.
— А ты сам? — спросил я. — Ты насколько силён?
Юки усмехнулся.
— Я не боец, Хироши. Моя сила в другом.
— В чём именно?
— В информации. В связях. В умении находить людей и убеждать их делать то, что нужно. — Он помолчал. — И ещё в одной способности, о которой я пока не хочу говорить.
— Секреты?
— У каждого они есть.
Я не спорил. Он был прав. У меня тоже были секреты — например, я до сих пор никому не рассказывал, что чувствую эмоции в десять раз острее после приговора Судьи. Это было слишком личное. Оружие, которое могло обернуться против меня в чужих руках.
На третий день пейзаж изменился.
Мох стал гуще и выше — теперь он доходил мне до пояса. Руины встречались чаще: целые улицы мёртвого города, погребённого под слоем серебристой растительности. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой, а мана вокруг пульсировала так сильно, что кожу покалывало.
— Мы близко, — сказал Юки. — Ядро впереди.
Я и сам это чувствовал. Земля под ногами гудела — низко, утробно, как будто под ней спало что-то огромное. Или не спало. Ждало.
— Что именно нас там ждёт? — спросил я.
— То, что осталось от храма, где его заперли. Его поместили в карманное измерение, привязанное к этому месту. Снаружи — только вход. Внутри — он. И стража.
— Какая стража?
— Я не знаю точно, кто там.
Я кивнул. Значит, бой. Хорошо. Честно говоря, я уже начал скучать по хорошей драке. Последние три дня были слишком спокойными.
Храм открылся нам внезапно — как будто земля раздвинулась, и из-под неё выступили каменные врата. Огромные, высотой метров двадцать, покрытые рунами, которые пульсировали в такт моему сердцебиению. От них веяло древностью — той глубинной, почти осязаемой, которая бывает только у вещей, переживших тысячелетия.
— Вход, — сказал Юки. — Дальше я с тобой не пойду.
— Почему?
— Потому что за этими вратами начинается зона, где моя сила не работает. — Он коснулся виска. — Мои способности завязаны на ментал. А там, внутри, ментальная защита такой мощи, что меня просто вырубит. Я буду обузой.
Я посмотрел на него. В его глазах не было страха — только холодный расчёт.
— Ты знал это с самого начала?
— Знал. Поэтому и искал бойца. Того, кто полагается не на магию, а на тело и волю.
— То есть ты привёл меня сюда, зная, что я пойду один?
— Да. Потому что ты справишься. — Он не отвёл взгляд. — А если нет — я пойду искать другого иномирца. Но ты справишься.
Я хмыкнул. Честность. Не могу её не уважать.
— Ладно. Жди здесь. Если я не вернусь через сутки — уходи. У тебя ещё есть кого вербовать.
— Вернёшься, — сказал Юки. — Ты не из тех, кто умирает в подвалах.
Я развернулся к вратам и положил ладонь на холодный камень. Руны вспыхнули. Врата дрогнули и начали открываться — медленно, с тяжёлым скрежетом, от которого заныли зубы.
Из прохода пахнуло временем. Пылью. Кровью. И чем-то ещё — тем, что я не мог назвать. Чем-то древним. Чем-то, что ждало.
Я шагнул внутрь.
Внутри было темно и пусто.
Первые несколько метров — просто коридор, уходящий вниз, в толщу земли. Руны на стенах светились тускло, ровно настолько, чтобы видеть дорогу. Воздух был спёртым, но дышать можно. Я шёл медленно, прислушиваясь. Тишина.
Слишком тихо для места, которое держит в клетке Возвышенного.
Потом коридор расширился. Я вышел в огромный зал — точнее, в то, что когда-то было залом. Сводчатый потолок терялся в темноте. Колонны, покрытые резьбой, уходили вверх, как окаменевшие деревья. И в центре, на возвышении, стоял он.
Саркофаг. Или алтарь. Или трон — трудно было сказать. Массивная каменная глыба, покрытая теми же рунами, что и врата снаружи. Руны пульсировали в такт. В такт чему?
Моему сердцебиению, понял я. Они чувствовали меня.
Я сделал шаг вперёд — и остановился. Из тени за колоннами вышли трое.
Не люди. Не твари. Что-то среднее: гуманоидные фигуры в доспехах из того же камня, что и стены. Глаз не было — только пустые провалы, в которых горел холодный синий огонь. В руках — мечи. Не заржавевшие, не тупые. Острые, как в день, когда их выковали.
Стража.
— Три на одного, — сказал я вслух. — Нечестно. Для вас.
И шагнул вперёд.
Они атаковали синхронно — первый рубанул сверху, второй колол слева, третий заходил с фланга, отрезая путь к отступлению. Тактика. Умная. Бесполезная.
Я ушёл от первого удара, просто сместив корпус на пару сантиметров — клинок рассёк воздух у плеча. Левой рукой перехватил запястье второго, выкрутил, заставив выронить меч. Третий не успел — я уже оказался за его спиной, и мой локоть врезался в основание черепа. Каменный доспех треснул. Страж рухнул лицом вниз.
Первый развернулся для нового удара, но я был быстрее. Захват за шлем, рывок вниз, колено в лицо. Камень раскололся. Синий огонь в глазницах погас.
Второй, оставшись без оружия, попытался ударить меня кулаком. Я принял удар на предплечье — боль была тупой, далёкой, почти несущественной — и ответил прямым в корпус. Доспех выдержал, но стража отбросило назад. Я не дал ему подняться. Удар ногой в голову — и третий огонь погас.
Тишина.
Я стоял над тремя поверженными стражами и тяжело дышаал. Руки ныли, но это была хорошая боль. Рабочая.
— Кайен! — крикнул я в пустоту. — Если ты там, внутри — отзовись.
Тишина. Потом — голос. Хриплый, слабый, но отчётливый. Он шёл не из саркофага — из рун. Из стен. Из самого воздуха.
— Кто ты?
— Меня зовут Хироши Мацуока. Я иномирец. Как и ты. Я пришёл, чтобы вытащить тебя отсюда.
Долгая пауза. Потом — смех. Тихий, сухой, похожий на кашель.
— Чувствую. — В голосе появилось что-то новое. Интерес? Уважение? — Ты не маг.
— Нет. Я боец.
— Вижу. — Руны на саркофаге запульсировали быстрее. — Тогда слушай, боец. Чтобы открыть эту клетку, нужна жертва. Не жизнь. Не кровь. Воля. Ты должен отдать часть своей воли, чтобы сломать печать. Это будет больно. Очень. Ты готов?
Я посмотрел на свои руки. Разбитые костяшки, шрамы, синяки. Воля — это всё, что у меня было. Воля искать друга. Воля защищать команду. Воля становиться сильнее.
— Что нужно делать?
— Положи руки на камень. И не отпускай, что бы ни случилось.
Я шагнул к саркофагу. Положил ладони на холодную поверхность. Руны под пальцами вспыхнули ослепительным светом — и мир взорвался болью.