Юки и Кайен — Вторжение к Архигентам

Они шли через пепелище.

Когда-то это место называлось Равниной Алого Камня — теперь от него остался только выжженный пустырь, усыпанный чёрными, оплавленными валунами. Война между Карином и Ниппоном прокатилась здесь огненным катком, оставив после себя только тишину и запах гари.

Кайен шагал размеренно, не глядя под ноги — его сапоги сами находили опору среди камней. За двести лет заточения он не разучился ходить, но мир снаружи всё ещё казался ему чужим. Слишком громким. Слишком быстрым. Слишком... живым.

Юки шёл чуть позади. Он не жаловался и не просил передышек, хотя Кайен видел: парень вымотан. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а пальцы левой руки иногда подрагивали — последствие какого-то старого магического перенапряжения, о котором Юки не рассказывал.

— Далеко ещё? — спросил Кайен, не оборачиваясь.

— Не знаю, — ответил Юки. — Я ищу.

— Что именно?

— Нить. След. Событие, которое ещё не случилось, но уже связало тех, кто в нём будет участвовать.

Кайен хмыкнул. Каждому достаются свои навыки. Времена не изменились.

— Ты когда-нибудь спишь? — спросил он.

— Редко.

— Это плохо. Даже Возвышенным нужен сон.

— Я не Возвышенный, — Юки слабо улыбнулся. — Я просто парень, который умеет читать сценарий.

Кайен остановился. Медленно, как зверь, почуявший добычу, он повернул голову и посмотрел на Юки.

— «Сценарий»? Это твой навык?

— Один из них. — Юки не отвёл взгляд. — Я вижу мир как текст. Как книгу, которая пишется прямо сейчас. Иногда я могу прочитать следующую страницу. Иногда — заглянуть в конец главы. Но чаще всего — просто вижу нити. Связи между людьми, событиями, решениями. И сейчас...

Он замолчал, прикрыл глаза. Его пальцы дёрнулись, будто перелистывая невидимые страницы.

— Сейчас я вижу их. Всех вместе. Архигенты. Совет. Прямо сейчас. В Зале Каэля.

Кайен медленно выдохнул. Двести лет назад он уже стоял перед Архигентами. Тогда их было пятеро. Четверых он убил. Пятый — тот, кого он пощадил, — теперь, видимо, сидит в том же зале, на том же месте, и носит имя Каэль Ригорус.

— Ты уверен? — спросил он.

— Абсолютно. — Юки открыл глаза. — Я могу провести нас туда. Но это будет больно.

— Боль — это знакомо. Что нужно делать?

— Держись за меня. И не отпускай, что бы ни случилось.

Кайен шагнул ближе и положил руку на плечо Юки. Хватка у него была железной — не от страха, а от привычки. Он не боялся боли.

Юки поднял руки. Воздух вокруг них начал дрожать.

— Это не телепортация, — произнёс он, и его голос стал глуше, как будто доносился из-под воды. — Это шаг между мгновениями. Я разорву реальность и проведу нас через шов.

— Разрывай.

Юки разорвал реальность — и реальность ответила тем же.

Кайен почувствовал это сразу: не боль, нет. Скорее, ощущение, будто каждая клетка его тела одновременно растянулась на километр и сжалась в точку. Воздух исчез, звуки исчезли, даже мысли на мгновение замерли, как будто само время остановилось и смотрело на них с немым удивлением: «Что вы здесь делаете? Здесь не место для живых».

Юки вёл. Его пальцы сжимали запястье Кайена с силой утопающего, а вокруг них проносились образы — обрывки реальностей, которые никогда не существовали, или существовали, но не здесь, не сейчас. Мелькнула пустыня с чёрным солнцем. Море, кипящее без огня. Лес, где деревья росли вниз корнями. Чьи-то лица — незнакомые, искажённые, застывшие в беззвучном крике.

— Не смотри по сторонам, — хрипло выдохнул Юки. — Смотри только на меня.

— Я и так на тебя смотрю, — спокойно ответил Кайен.

Юки был бледен, как мертвец. Из носа текла тонкая струйка крови, из левого глаза — тоже. Капилляры на висках лопнули, оставив красные точки. Но взгляд оставался твёрдым — не безумным, не паническим. Сосредоточенным. Это был взгляд человека, который знал цену тому, что делает, и всё равно делал.

— Ещё немного, — прошептал он. — Я нашёл шов. Зал Каэля — идеально выверенное пространство. Оно защищено от любых вторжений. Кроме одного.

— Какого?

— Того, которое идёт не снаружи, а между. Я не ломаю защиту. Я прохожу сквозь неё там, где её нет — в зазоре между мгновениями.

— Умно.

— Больно, — поправил Юки. — Держись!

Он дёрнул руками так, будто разрывал плотную ткань. Вокруг них вспыхнул ослепительный свет — не магический, не природный, а тот, что бывает только на стыке реальностей, когда одна из них уступает место другой. Кайен почувствовал, как его тело на миг перестало существовать — и тут же собралось заново.

Вспышка.

Тишина.

И они стояли в Зале.

Зал Каэля Ригоруса был идеален.

Именно так — с большой буквы. Каждая линия, каждый угол, каждая тень здесь подчинялись строгой, неумолимой геометрии. Пол из чёрного обсидиана был отполирован до такой степени, что в нём отражались своды потолка, теряющиеся в темноте. Колонны стояли ровно, как солдаты на параде — никаких украшений, никакой резьбы, только чистый, холодный камень. Воздух был неподвижен — ни сквозняка, ни дуновения. Даже мана здесь текла не свободно, а по строго заданным руслам, как вода в оросительном канале.

Посреди зала стоял стол. За ним — четверо.

Каэль Ригорус. Архигент Порядка. Он сидел во главе, и его фигура казалась выше и массивнее, чем была на самом деле. Свет обходил его стороной, оставляя лицо в тени, и только глаза — пустые, идеально пустые — смотрели на вошедших с выражением, которое невозможно было прочитать.

Моргана Ноктис. Архигент Знания. Она сидела, окружённая парящими книгами, и когда Юки с Кайеном появились в зале, книги вздрогнули и разлетелись в стороны, как стая испуганных птиц. Сама Моргана отшатнулась — не от страха, а от неожиданности. Этого не должно было случиться. Её записи не предсказывали вторжения. Её книги молчали.

Сильвана Вердант. Архигент Жизни. Она сидела, положив руки на стол, и вокруг её пальцев вились крошечные ростки — живые, зелёные, неуместные в этом мёртвом идеальном зале. Когда она увидела Кайена, ростки на мгновение замерли. А потом её губы дрогнули в улыбке — странной, почти тёплой.

Локи Гамбит. Архигент Хаоса. Он сидел, закинув ноги на стол, и в его руке крутилась монетка — то появляясь, то исчезая, то превращаясь в птицу, то в змею, то в улыбку. Он единственный не выглядел удивлённым. Наоборот — его глаза блестели, как у человека, который только что получил самый желанный подарок.

— О, — произнёс он. — А вот и те, кого я ждал.

Пятое кресло, место Маммона Валюта, Архигента Обмена, пустовало. На подлокотнике лежала одинокая золотая монета.

Юки покачнулся. Кайен подхватил его, не давая упасть, и почувствовал, как парень дрожит — мелко, лихорадочно. Перемещение высосало из него почти всё. Кровь из носа уже не текла — просто потому что течь было нечему.

— Стой прямо, — тихо сказал Кайен. — Ты провёл нас сюда. Теперь моя очередь.

Тишина в зале была абсолютной. Архигенты смотрели на них. Двое незваных гостей — один, истекающий кровью, второй, чьё лицо Каэль узнал. Узнал и побледнел — хотя никто, даже Локи, этого не заметил.

— Мы пришли не воевать, — сказал Кайен. Голос его прозвучал ровно, спокойно, как будто он стоял не в сердце цитадели сильнейших существ мира, а на пороге таверны. — Мы пришли предупредить.

Каэль медленно, очень медленно поднялся со своего места. Его аура развернулась, как невидимое крыло — тяжёлая, давящая, неумолимая. Воздух в зале стал плотным, как вода на глубине. Даже Моргана, привыкшая к присутствию Каэля, чуть отодвинулась.

— Ты, — произнёс Каэль. Его голос был тихим, но в этой тишине он звучал громче грома. — Ты убил моих предшественников. Ты убил четверых Архигентов. Ты остановил дракона. Ты — легенда, которую мы похоронили двести лет назад.

— Я, — кивнул Кайен. — Я здесь. Живой. Недопохороненный. И я пришёл поговорить.

Каэль смотрел на него. Его пустые глаза не выражали ничего — ни гнева, ни страха, ни любопытства. Но пальцы, до этого идеально неподвижные, чуть сжались в кулак.

— Как вы попали сюда? — спросил он.

Юки, всё ещё опиравшийся на плечо Кайена, поднял голову. Его лицо было белым как мел, но в глазах горел холодный, спокойный огонь.

— Шагнули, — сказал он. — Между мгновениями. Там, где ваша защита не работает.

— Это невозможно, — резко сказала Моргана. Её книги всё ещё кружились вокруг неё в беспорядке, и она пыталась собрать их, но руки дрожали. — Мои записи не показывают такого исхода. Этого не должно было случиться!

— Ваши записи, — медленно произнёс Юки, переводя на неё взгляд, — не учитывают тех, кто сам пишет сценарий. Я не следую предсказаниям. Я их создаю.

Локи расхохотался. Смех его был лёгким, почти детским — совершенно неуместным в этом напряжённом, давящем зале.

— О, я знал! — воскликнул он, хлопая себя по колену. — Я знал, что этот цикл будет интересным! Иномирец, который пишет сценарий! Возвышенный, который вернулся из мёртвых! Драконы, которые просыпаются! — Он подбросил монетку. — Какая прекрасная, прекрасная неразбериха!

— Локи, — холодно произнёс Каэль. — Замолчи.

Локи не замолчал. Но монетку поймал и убрал в карман. На время.

Кайен обвёл взглядом Архигентов. Моргана — растерянная, но уже взявшая себя в руки. Локи — восторженный, как ребёнок перед фейерверком. Каэль — непроницаемый, опасный. И Сильвана...

Сильвана смотрела на него. И её глаза — зелёные, глубокие, как лесное озеро, — не выражали ни враждебности, ни страха.

— Ты помнишь меня? — спросила она.

Кайен перевёл взгляд на неё. Что-то в её лице показалось ему знакомым — но он не мог вспомнить. Двести лет в заточении стёрли многие воспоминания.

— Нет, — честно ответил он. — Прости.

Сильвана улыбнулась — мягко, почти грустно.

— Я помню тебя. Ты спас меня тогда. До того, как я стала Архигентом. До того, как меня звали Сильваной. Ты, наверное, не помнишь. Это было очень давно.

В зале повисла новая тишина — не напряжённая, а какая-то... хрупкая. Как будто все задержали дыхание.

А потом Сильвана встала. И в её руке вспыхнуло копьё из чистой жизненной энергии. Тёплое, зелёное, пульсирующее в такт биению сердца самого мира.

— Но это было тогда, — сказала она. — А сейчас ты — гость, который незвано вошёл в Зал Архигентов. И я должна проверить, достоин ли ты стоять здесь.

Она атаковала.

Копьё ударило быстрее молнии.

Кайен видел, как оно летит — не глазами, всем телом. За двести лет заточения его чувства не притупились, а заострились до бритвенной остроты. Лишённый возможности двигаться, сражаться, жить — он всё это время только и делал, что чувствовал. Каждую вибрацию рун на саркофаге. Каждое колебание маны в воздухе. Каждую мысль тех, кто проходил мимо его темницы, даже не подозревая, что за стеной спит Возвышенный.

Теперь эти чувства проснулись.

Копьё Сильваны было не просто оружием. Оно было сгустком самой жизни — тёплым, пульсирующим, неостановимым. Там, где оно проходило, воздух расцветал крошечными ростками, а камень под ногами давал микроскопические трещины, из которых тут же тянулись к свету стебельки. Жизнь не знает преград. Она прорастает сквозь всё.

Кайен не уклонился. Он поднял руку и поймал копьё.

Не за древко — за наконечник. Голой ладонью. Энергия жизни обожгла его кожу, вспыхнула ослепительной вспышкой — и погасла, как свеча на ветру. Кайен сжал пальцы, и копьё рассыпалось сотней зелёных искр, которые медленно осели на пол и исчезли.

В зале стало тихо.

Сильвана смотрела на него. Её глаза расширились — не от страха, а от удивления. Она не ожидала, что её атаку можно остановить так... просто. Так буднично. Как будто это было не копьё Архигента, а ветка, брошенная ребёнком.

— Ты стал сильнее, — сказала она. — Намного.

— Двести лет в каменном мешке, — ответил Кайен. — Там было скучно. Я тренировался.

Сильвана улыбнулась — на этот раз не грустно, а почти весело. И атаковала снова.

Теперь это был не один удар. Десятки копий возникали из воздуха, из земли, из самого её тела — она была Архигентом Жизни, и жизнь во всех её проявлениях была её оружием. Стебли, лианы, корни, шипы — всё это летело в Кайена одновременно, с разных сторон, перекрывая пути к отступлению.

Он не отступал. Он шёл вперёд.

Первое копьё — шаг влево, пропустить мимо. Второе — наклон корпуса ровно настолько, чтобы наконечник рассёк воздух у виска. Третье и четвёртое — блок предплечьем, жёсткий, как стальной клинок. Пятое — прыжок, короткий и точный, через лиану, которая пыталась обвить ноги.

Он двигался плавно, экономно, без единого лишнего движения. Его стиль не был похож ни на одну известную школу — он был рождён двумя веками медитации в полной неподвижности. Кайен знал своё тело так, как не знает ни один смертный. Каждый мускул, каждое сухожилие, каждую кость. Он мог двигаться с точностью, недоступной даже Архигентам.

Десять копий. Двадцать. Пятьдесят.

Он прошёл сквозь них, как вода проходит сквозь пальцы. Ни одно не коснулось его. Ни одно даже не задело одежды.

Сильвана отступала. Её атаки становились быстрее, яростнее, но в них уже не было расчёта — только азарт. Она забыла, что это испытание. Она просто наслаждалась боем — первым за многие столетия, когда противник не уступал ей.

— Ты прекрасен, — выдохнула она. — Как в тот день, когда я увидела тебя впервые.

— Ты тоже, — ответил Кайен. — Но я всё ещё не помню.

— Ничего. Я напомню.

Она собрала всю свою энергию в один удар. Копьё, созданное на этот раз, было огромным — выше человеческого роста, сотканное из чистой, первозданной жизненной силы. Оно пульсировало, дышало, пело. От него исходил свет, который заставил поморщиться даже Каэля.

Сильвана метнула его. Не в Кайена — в точку перед ним. Копьё ударило в пол, и камень взорвался фонтаном зелёного пламени. Во все стороны брызнули ростки, цветы, лианы — целый лес, рождённый за одно мгновение. Этот лес должен был поглотить Кайена, обвить его руки и ноги, лишить движения.

Он шагнул сквозь него.

Один удар — по касательной, почти нежный — рассёк воздух перед лицом Сильваны. Она отшатнулась, потеряла равновесие и отлетела к стене. Не от силы удара — от его точности. Кайен не ранил её. Он просто показал, что мог бы.

Сильвана медленно поднялась, потирая плечо. Её лицо раскраснелось, дыхание сбилось, но глаза сияли.

— Достаточно, — произнёс Каэль. Его голос разрубил тишину, как клинок. — Испытание окончено.

Сильвана поклонилась Кайену — не как Архигент, а как воин воину.

— Ты достоин, — сказала она. — Как и тогда.

Кайен кивнул. Он всё ещё не помнил её. Но теперь ему было любопытно.

Юки, всё это время стоявший у дальней стены, медленно выдохнул. Кайен заметил, что парень уже не шатается — видимо, сумел восстановить часть сил, пока длился бой. Хорошо. Им ещё предстоял разговор. И, возможно, второй раунд.

Сильвана вернулась за стол. Она больше не улыбалась, но в её глазах всё ещё горел тот странный, тёплый огонёк, который зажёгся при виде Кайена. Она потёрла плечо — не от боли, а от воспоминания. От прикосновения силы, которая могла бы убить, но выбрала пощадить.

Моргана молчала. Её книги наконец вернулись на свои места, но сама она выглядела так, будто проглотила что-то горькое. Её губы были плотно сжаты, а пальцы безостановочно перебирали страницы — она искала хоть что-то, хоть одну строчку, которая могла бы объяснить происходящее. И не находила.

Локи вертел монетку. Та то исчезала, то появлялась снова, и каждый раз на ней был новый рисунок — то змея, то череп, то улыбающееся лицо. Сам Локи улыбался шире всех. Для него происходящее было лучшим развлечением за последние несколько столетий.

Каэль стоял. Он не сел — и не собирался садиться. Его фигура возвышалась над всеми, и даже Кайен, который был выше среднего роста, чувствовал исходящее от него давление. Не магическое — другое. Давление абсолютной власти. Власти, которая не нуждается в доказательствах.

— Говори, — произнёс Каэль. Одно слово. Как приговор.

Кайен не стал тянуть.

— Мир умирает, — сказал он. — Вы знаете это. Я знаю это. Даже они, — он кивнул в сторону Юки, — знают. Драконы просыпаются, все пятеро. Я чувствую их дыхание даже отсюда. Даже сквозь стены этого зала.

— Драконы просыпались и раньше, — холодно ответил Каэль. — Это часть цикла. Мы наблюдаем за ними. Мы поддерживаем баланс.

— Баланс? — Кайен усмехнулся. — Твой предшественник тоже говорил о балансе. Перед тем как я его убил.

В зале стало ещё тише. Моргана перестала листать книгу. Локи перестал крутить монетку. Даже Сильвана замерла.

Каэль медленно, очень медленно наклонил голову.

— Ты угрожаешь мне? — спросил он. В его голосе не было гнева. Только холод. Тот самый абсолютный, вымораживающий холод, который бывает только у тех, кто действительно способен уничтожить — и сделает это без колебаний, без эмоций, без сожалений.

— Нет, — ответил Кайен. — Я констатирую факт. Твой предшественник думал, что он — Порядок. Что он — истина. Что его слово — закон. Я доказал ему, что он ошибался. Ты — другой. Я вижу. Ты сильнее, чем он. Сильнее, чем все они, — он обвёл взглядом Архигентов, — вместе взятые. Кроме, возможно, одного.

Он посмотрел на Локи. Тот улыбнулся ещё шире и подбросил монетку.

— Я польщён, — сказал Локи. — Правда. Но не отвлекайся. Ты говорил о драконах.

— Да. — Кайен снова повернулся к Каэлю. — Драконы — это не просто стихийные бедствия. Они — стражи. Они просыпаются, когда мир подходит к точке разлома. Когда реальность трещит по швам. Когда что-то угрожает самому существованию Тенкоку. И сейчас они просыпаются все. Пятеро. Одновременно.

— Откуда ты знаешь? — резко спросила Моргана. — Мои записи не показывают...

— Ваши записи, — перебил Кайен, — основаны на прошлых циклах. На прошлых пробуждениях. Вы смотрите назад, ища ответы. А я смотрю вперёд. Я чувствую их. Так же, как чувствовал двести лет назад, когда один из них почти уничтожил восточный континент.

— Ты остановил его, — тихо сказала Сильвана. — Я помню.

— Я остановил. Но я был один. И я почти умер. — Кайен посмотрел на свои руки — те самые, которые только что без усилий ловили копья Архигента Жизни. — Против одного дракона — Возвышенный может выстоять. Против двоих — уже нет. Против пятерых — никто.

— К чему ты ведёшь? — спросил Каэль.

— К тому, что нам нужна помощь. Всем. Люди, эльфы, зверолюды, дварфы, духи, Архигенты, иномирцы — все, кто может сражаться. Если вы останетесь в стороне и будете просто «наблюдать», как вы делали всегда, — Тенкоку падёт. Не завтра. Не через год. Но падёт.

Каэль молчал. Долго. Очень долго. Его пустые глаза смотрели сквозь Кайена — или внутрь него, трудно было сказать. Аура Порядка вокруг него сгустилась, стала почти осязаемой. Даже Локи перестал улыбаться.

— Ты просишь нас вмешаться, — произнёс наконец Каэль. — Нарушить нейтралитет. Выйти за пределы наших ролей.

— Я прошу вас помочь, — поправил Кайен. — Не за меня. Не за него, — он кивнул на Юки. — За мир. За Тенкоку. За всё, что вы поклялись хранить, когда становились Архигентами.

— Мы не давали клятв, — холодно сказала Моргана. — Мы — не стражи. Мы — воплощения концепций. Порядок, Знание, Жизнь, Хаос, Обмен. Мы не вмешиваемся. Мы существуем.

— Вы существуете, — повторил Кайен. — А мир вокруг вас умирает. Какой смысл в Порядке, если нечего упорядочивать? Какой смысл в Жизни, если некому жить? Какой смысл в Знании, если некому его передать?

Он обвёл взглядом всех четверых.

— Вы — сильнейшие существа этого мира. Вы можете изменить ход войны. Вы можете остановить драконов — или хотя бы задержать их, пока мы ищем другой путь. Но для этого вы должны действовать. Не наблюдать. Действовать.

Тишина, наступившая после его слов, была самой тяжёлой за весь вечер.

Первой заговорила Сильвана.

— Он прав.

Каэль повернул голову к ней.

— Что?

— Он прав, — повторила она. — Мы слишком долго сидели в этом зале и смотрели, как мир катится в пропасть. Война в Карине. Вторжение Ниппон. Призывы иномирцев. Драконы. Мы видели всё это — и ничего не делали. Я — Жизнь. Я чувствую, как мир умирает. Каждый день. Каждый час. Я больше не могу просто смотреть.

— Это не тебе решать, — резко сказала Моргана. — Мы — Совет. Мы принимаем решения вместе.

— Мы даже не голосовали, — усмехнулся Локи. — Мы просто сидели и ждали, пока всё само рассосётся. Спойлер: не рассосалось.

Каэль поднял руку. Все замолчали.

— Твои слова услышаны, Кайен, — произнёс он. — Но мы не дадим тебе ответа сейчас. Совет — это не я один. Мы должны обсудить.

— Обсуждайте, — сказал Кайен. — Но не затягивайте. Время уходит.

Он повернулся к Юки. Тот уже стоял прямо — бледный, но собранный.

— Мы уходим, — сказал Кайен. — Дальше сами.

Юки поднял руку, и воздух вокруг них снова задрожал. На этот раз перемещение было легче — из Зала Каэля уходить проще, чем входить. Мальчик не рвал реальность, он просто шагнул.

— Мы ещё встретимся, — сказал Кайен, глядя на Архигентов. — Надеюсь, при других обстоятельствах.

— Обстоятельства не имеют значения, — ответил Каэль. — Важны только решения.

Кайен усмехнулся.

— Значит, примешь правильное. Прощайте.

Они исчезли.

Архигенты остались в Зале одни. Тишина сгустилась до предела. Моргана листала книгу — молча, лихорадочно, страница за страницей. Сильвана смотрела на то место, где только что стоял Кайен, и её пальцы машинально выводили на столешнице узор из крошечных ростков. Локи подбросил монетку.

— Орёл, — сказал он, поймав её. — Значит, они нам ещё пригодятся.

Каэль стоял неподвижно. Его лицо было каменным, но внутри — там, где никто не мог видеть, — происходило движение. Медленное, тяжёлое, тектоническое движение, какое бывает только тогда, когда сама основа Порядка сталкивается с чем-то, что не укладывается в его схемы.

Кайен. Возвышенный. Убийца Архигентов. Вернулся. И он прав.

— Мы обсудим это завтра, — сказал Каэль.

Моргана кивнула. Локи хмыкнул. Сильвана молча встала и вышла — ей нужно было побыть одной среди своих лесов, чтобы обдумать то, что она сегодня увидела. И то, что она сегодня почувствовала.

---

Они вышли из разрыва на той же выжженной равнине, с которой начали.

Юки рухнул на колени, как только реальность перестала дрожать. Его вырвало — сухо, желчью, потому что в желудке уже ничего не было. Кровь из носа закапала снова, смешиваясь с пылью на камнях. Он упёрся руками в землю и тяжело дышал, пытаясь вернуть контроль над телом.

Кайен стоял рядом. Он не помогал — знал, что сейчас помощь не нужна. Юки не ранен, не умирает. Просто истощён до предела. Такое лечится временем и дыханием.

— Долго ты так не протянешь, — заметил он, когда Юки наконец поднял голову. — Два таких перемещения — и ты труп.

— Знаю, — прохрипел Юки. — Поэтому я больше туда не идем.

Кайен хмыкнул. Он сел на ближайший валун — тот самый, оплавленный, чёрный — и посмотрел на горизонт. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в те же цвета, что и двести лет назад. Закаты не меняются. Даже когда всё остальное рушится.

— Что думаешь о них? — спросил Юки, всё ещё сидя на земле.

— Об Архигентах?

— О каждом.

Кайен задумался. Двести лет назад он знал других Архигентов. Те были... проще? Или сложнее? Трудно сравнивать. Он убил четверых из пяти не потому, что они были слабыми, а потому, что они были неправы. Они встали у него на пути, когда он пытался остановить дракона. Они сказали: «Это не твоя война, смертный». А он ответил: «Моя. Потому что я здесь живу».

— Каэль, — начал он. — Самый опасный.

— Опаснее Локи?

— По-другому. Локи — это хаос. Ты знаешь, что он непредсказуем, и готовишься к этому. Каэль — это порядок. Абсолютный. Он не нападёт первым, не обманет, не предаст. Но если он решит, что ты — угроза балансу, он уничтожит тебя без колебаний. Не из злобы. Из необходимости. Это страшнее.

— Он силён?

— Очень. — Кайен посмотрел на свои руки. — Я мог бы победить его. Но это был бы бой, который опустошил бы полмира. Не уверен, что оно того стоит.

Юки кивнул и наконец поднялся с колен. Его всё ещё шатало, но он устоял.

— А Моргана?

— Знание. Она собирает информацию. Всю, какую может. Двести лет назад её предшественница тоже была такой — сидела в своей библиотеке и думала, что контролирует всё, потому что знает всё. Я доказал ей, что это не так.

— Ты убил её?

— Нет. Она сама ушла. Просто исчезла, когда поняла, что её записи не предсказали моего появления. — Кайен помолчал. — Эта, нынешняя, кажется умнее. Она хотя бы не стала нападать.

— Сильвана, — произнёс Юки, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Она тебя помнит.

— Говорит, что да.

— Ты правда не помнишь её?

Кайен нахмурился. Двести лет — долгий срок. Он помнил битвы. Помнил дракона. Помнил лица врагов. Но лица тех, кого он спас... они стёрлись. Остались только тени. Отголоски.

— Я спас много людей, — сказал он наконец. — Тогда была война. Настоящая. Не то что сейчас — с империями и границами. Тогда дракон жёг всё. Я просто делал то, что мог.

— Ты делал больше, чем мог. Ты остановил его.

— Один на один. Почти умер. И меня за это заперли на двести лет. — Кайен горько усмехнулся. — Благодарность — странная штука.

Юки молчал. Он понимал. Сам он не был героем — просто парнем, который умел читать сценарий. Но он знал, что такое быть использованным. Знал, что такое отдавать всё и получать взамен пустоту.

— Локи, — сказал он, меняя тему. — Он был... доволен.

— Локи всегда доволен. Это его суть. Он — Хаос. Для него любое событие, даже конец света, — просто интересный поворот сюжета. Он не враг. Но и не друг. Он — зритель, который иногда ставит на кон всё, что у него есть, просто чтобы посмотреть, что будет.

— Он силён? — повторил Юки тот же вопрос.

— Сильнее, чем кажется. Возможно, сильнее Каэля. Но он никогда не сражается всерьёз. Ему скучно. Если бы он захотел — он мог бы изменить мир одним броском монетки. Но он не хочет. Пока что.

Юки потёр виски. Головная боль после перемещения всё ещё пульсировала где-то за глазами.

— Итого: Каэль — опасный союзник. Моргана — нейтральна. Сильвана — на нашей стороне, но не решающий голос. Локи — неизвестно. Одного не было.

— Да, Архигент Обмена кажется, почему его не было?

— Он мертв, его убил Шинджи Ватанабэ.

— Друг Хироши? А он хорош.

— Да, настолько, что я бы не хотел становиться его врагом, сейчас он слишком опасный и не контролируемый.

— Что с ним не так? — Спросил Кайен.

— Он сосуд Архелиона, но еще в нем часть Нихилора.

— Чего бл*ть?! Как это понимать? — Удивился Кайен

— Когда Шинджи призвали, то он стал сосудом Нихилора. Но этот мальчик должен был стать сосудом Архелиона, поэтому тот его вытеснил.

— Вытеснил? То есть у Нихилора щас нет сосуда?

— Есть, к сожалению, но я не знаю кто именно.

— А что насчёт остальных? — спросил Кайен, прерывая его мысли. — Ты говорил, что ищешь союзников. Кроме Архигентов и меня — кто ещё?

Юки отошёл к камню, сел, достал из сумки помятую флягу с водой. Сделал глоток, второй. Потом заговорил:

— Иномирцы. Последняя волна. Двадцать шесть душ. Я нашёл восьмерых. Двое отказались — не хотят воевать, просто пытаются выжить. Трое согласились, но их сила... невелика. Они не бойцы. Один — торговец, одна — целительница, один — учёный. Полезны, но не в бою.

— Осталось ещё много.

— Да. Но хуже другое. Некоторые уже мертвы. Я чувствую. Сценарий показывает пробелы — разрывы, где должны быть живые, но их нет. Кого-то убили местные. Кого-то — монстры. Кого-то — такие, как мы.

— Иномирцы убивают друг друга?

— Не специально. Но мы все пришли с разными характерами и разными целями. Не все хотят спасать мир. Некоторые просто хотят власти. Или мести. Или покоя.

Кайен кивнул. Он знал этот тип людей. В его волне тоже были такие — те, кто не выдержал, сломался, предал. Из пятерых выжил только он.

— А Хироши? — спросил он. — Ты говорил, он силён.

— Очень. — Юки впервые за долгое время улыбнулся. — Он — боец. Не маг, не стратег. Просто парень, который дерётся кулаками и отказывается умирать. У него есть команда — Элитная Тройка. Они прошли через ад, который называется «Три Глубины», и вышли сильнее. Он будет на нашей стороне. Я уверен.

Кайен кивнул и замолчал. Солнце уже почти село. Над равниной сгущались сумерки, и где-то далеко, за горизонтом, зарождалась гроза — первая за долгое время.

— Слушай, а давай навестим одного моего знакомого. — Усмехнулся Кайен