Падение Академии
Три дня после моего возвращения из Опасных Земель. Три дня, как я прочитал письмо Шинджи и узнал, что он жив. Три дня, как я места себе не находил.
— Ты опять не спал, — сказала Лира, входя в общую комнату.
— Я спал.
— Врёшь. У тебя глаза красные.
Я не ответил. Она была права — я не спал. Каждую ночь я лежал на кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове одно и то же: Шинджи в Тэцудзане. Шинджи ждёт. Шинджи в беде. И я здесь, в академии, вместо того чтобы бежать к нему.
Но я не мог уйти. Пока не мог. Кайро и Лира только начали приходить в себя после Глубин. Бросить их сейчас было бы... нет. Я не брошу. Никогда.
— Ты думаешь о нём, — сказала Лира. Не вопрос. Утверждение.
— Постоянно.
— Мы уйдём в Тэцудзан. Скоро. Декан сказал, что даст разрешение, как только закончим с текущими делами.
— Знаю.
— Тогда потерпи ещё немного.
Я посмотрел на неё. За последние недели Лира изменилась. Паранойя всё ещё была с ней, но теперь она напоминала не клетку, а старую привычку — то, с чем можно жить, если знаешь, как. Она больше не вздрагивала от каждого моего движения. Иногда даже улыбалась.
— Ты стала мудрее, — сказал я.
— А ты стал сентиментальнее. — Она фыркнула. — Приговор Судьи, помнишь?
— Помню. Но я уже не жалуюсь.
В дверях возник Кайро.
— Декан вызывает, — сказал он коротко. — Всех троих.
Кабинет Сэйдзиро был таким же, как всегда — завален свитками, картами и старыми книгами. Но сам декан выглядел иначе. Под глазами залегли тени, которых я не замечал раньше. Он сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и поднял голову только когда мы вошли.
— Садитесь.
Мы сели. Ульфара со мной не было — он остался в общежитии, но я чувствовал его беспокойство через связь. Он тоже чуял что-то.
— Я собрал вас, потому что ситуация изменилась, — начал декан. — В последние недели я замечаю странности.
— Какие? — спросил я.
— Кто-то роется в архивах. Не студенты — они не имеют доступа к закрытым секциям. Кто-то с уровнем допуска магистра или выше. Но ни один магистр этого не делал — я проверил.
— Взлом? — Лира подалась вперёд. Её глаза сузились.
— Аккуратный взлом. Очень аккуратный. Кто-то знает нашу систему изнутри. Знает, где что лежит, как обойти защитные руны, в какое время меняется стража.
— Вы думаете, это кто-то из своих, — сказал Кайро. Медленно, тяжело. Как будто пробовал мысль на прочность.
— Я ничего не утверждаю. — Декан поднялся и подошёл к окну. — Но я хочу, чтобы вы были осторожны. Вы — Элитная Тройка. Вы сильнее большинства магистров, хотя сами этого, возможно, не осознаёте. Если что-то случится...
— Мы будем готовы, — сказал я.
Декан обернулся и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты изменился, Хироши. После Глубин. После Опасных Земель. Ты стал... тяжелее. В хорошем смысле.
— Спасибо, — сказал я. — Наверное.
— Это не комплимент. Это констатация. — Он помолчал. — Идите. И будьте настороже. У меня плохое предчувствие.
Мы вышли из кабинета. В коридоре было пусто, только где-то далеко слышались голоса студентов.
— Что думаешь? — спросила Лира, когда мы отошли подальше.
— Думаю, что декан прав. Что-то назревает.
— И кто? — Кайро скрестил руки на груди. — Кто-то из магистров?
— Не знаю. — Я вспомнил кое-что. Вернее, кое-кого. — Но есть один человек, который нас ненавидит. И у которого есть доступ к закрытым секциям — его семья спонсирует академию.
Лира и Кайро переглянулись.
— Кайто Рэндзи, — сказала Лира.
— Он самый.
Я видел его мельком после возвращения. В коридоре, у библиотеки, на тренировочном поле. Он больше не подходил ко мне, не бросал угроз. Просто смотрел. И в его взгляде было что-то новое. Не просто ненависть. Отчаяние.
Тогда я не придал этому значения. Зря.
Вечером я стоял на балконе общежития и смотрел на закат. Где-то там, на западе, был Тэцудзан. Где-то там был Шинджи. Я сжимал в кармане его письмо и думал о том, что скажу ему, когда найду.
«Я искал тебя, друг. Полгода. Каждый день».
А потом я услышал шаги.
Один человек. Быстрый, нервный. Я обернулся. Внизу, через внутренний двор, шёл Кайто Рэндзи. Он не заметил меня — был слишком занят, оглядываясь через плечо. В руках он нёс какой-то свёрток.
И направлялся он не в общежитие. Он направлялся к старой башне — той, что была закрыта для студентов уже много лет.
Я ничего не сделал. Просто смотрел, как он исчезает в темноте.
Завтра я пожалею об этом.
Ночь разорвало криком.
Не человеческим — магическим. Заклинание тревоги, вплетённое в защитный барьер академии, взвыло на одной ноте, высокой и пронзительной, как надтреснутый колокол. Я проснулся мгновенно — тело среагировало раньше сознания. Ноги сами сбросили одеяло, руки нашарили одежду. Где-то в соседней комнате так же резко вскочили Кайро и Лира.
— Что это? — голос Лиры из-за стены.
— Нападение, — ответил я, уже застёгивая ремень. — Кайро, Лира — общий сбор у входа. Быстро.
Мы выскочили в коридор одновременно. Студенты бежали кто куда, полуодетые, с оружием и без. Кто-то кричал «Пожар!», кто-то «Ниппон!», кто-то просто орал от ужаса. Я перехватил одного из старшекурсников.
— Где прорыв?
— У восточной стены! Они прошли через старый тоннель под библиотекой! Их много — десятки, может, больше!
Тоннель под библиотекой. Закрытая секция. Архивы. Декан был прав.
— Лира, — я развернулся к ней. — Ты говорила, что защитные руны отключены изнутри. Ты можешь их перезапустить?
— Если доберусь до узловой точки в подвале — да.
— Тогда иди. Кайро, прикрой её. Я — к восточной стене.
— Один? — Кайро нахмурился.
— Я справлюсь. Встретимся у главного входа. Если что — прорывайтесь туда же.
Лира кивнула. В её глазах был страх — но не тот, парализующий, как раньше. Другой. Контролируемый. Она уже бежала к лестнице в подвал, когда я выскочил во двор.
Академия горела.
Не вся — но восточное крыло уже было охвачено пламенем. Магический огонь, не простой: он лизал камень, как живое существо, и не гас от воды. В воздухе висела плотная, удушливая взвесь из дыма и пыли. Стража пыталась организовать оборону, но враг был уже внутри.
Я увидел их сразу — фигуры в тёмных плащах, без гербов, без знамён. Двигались ровно, слаженно, как хорошо обученный отряд. Не солдаты — убийцы. У каждого в руке клинок с тусклым, болезненным свечением. Зачарованное оружие.
Первый заметил меня и бросился в атаку.
Он был быстр — быстрее, чем любой противник, с которым я сталкивался в Опасных Землях. Но я за два месяца стал другим. Его выпад я прочитал за мгновение до того, как он начал движение: вес сместился на правую ногу, плечо дёрнулось, клинок пошёл по диагонали. Банально. Предсказуемо.
Я ушёл вниз, пропуская лезвие над головой, и пробил ему в колено. Хруст. Он рухнул, но даже не закричал — только глухо выдохнул. Дисциплина. Профессионалы.
Второй и третий налетели одновременно. Я активировал Фокус Потенциала на Пиковую Скорость. Мир замедлился до состояния густого сиропа. Я видел каждое их движение — как они переглядываются, как перестраиваются, как один заходит слева, а второй готовит удар сверху. Тактика. Хорошая. Бесполезная.
Я шагнул внутрь атаки первого, поймал его руку на изломе, вывернул — клинок вылетел из пальцев. Локтем в челюсть — он отключился. Второй попытался рубануть меня по спине, но я уже развернулся и встретил его прямым ударом в солнечное сплетение. Доспех выдержал, но сила удара отбросила его на три метра, прямо в горящую стену.
Трое за десять секунд.
Но это была только первая волна. Из дыма выходили новые фигуры. Много. И среди них — человек в тёмно-синем плаще, с посохом, увенчанным чёрным кристаллом. Не солдат. Командир. Или кто-то близкий к нему.
— Иномирец, — произнёс он. Голос был глухим, изменённым магией. — Тот самый. Нас предупреждали о тебе.
— Надеюсь, хорошее, — сказал я, разминая плечи.
— Нам приказано не убивать тебя. Ты нужен Ордену.
— Ордену? — я усмехнулся. — Звучит зловеще. У вас что, дресс-код? Секретные рукопожатия? Тайные собрания по четвергам?
Он не ответил. Вместо этого поднял посох, и чёрный кристалл на его вершине вспыхнул. Из земли вокруг меня полезли щупальца — не материальные, магические, сотканные из чистой тьмы. Они тянулись ко мне, пытаясь обвить ноги, руки, горло.
Я рванул вперёд. Не назад — вперёд, прямо на командира. Щупальца смыкались за спиной, но я был быстрее. Фокус Потенциала — Абсолютная Сила. Удар ногой в землю, и камень подо мной треснул веером. Командира качнуло.
Он выставил посох перед собой — вокруг него вспыхнул барьер. Я ударил кулаком в центр. Барьер задрожал, пошёл трещинами. Ещё удар. Ещё. На четвёртом он рухнул.
Но командира за ним уже не было.
— В другой раз, иномирец, — донёсся его голос из темноты. — Мы ещё встретимся.
Я хотел броситься следом, но из горящего крыла академии донёсся крик. Много криков. Студенты. Я стиснул зубы и развернулся туда. Убить командира — хорошо. Спасти своих — важнее.
Когда я добежал до главного входа, бой уже шёл по всей территории. Магистры держали оборону у башни призыва, студенты старших курсов прикрывали эвакуацию младших в подземелья. Я видел профессора Дейдру — она стояла в круге огня и швыряла файерболы в нападающих. Видел магистра Ишиду — он, уже раненый, прикрывал отход группы первокурсников.
— Хироши! — окрик сбоку.
Кайро. Он бежал ко мне, на плече — щит, в глазах — ярость. Лира на шаг позади, её теневой клинок всё ещё дымился после боя.
— Руны? — спросил я.
— Перезапущены, — ответила Лира, тяжело дыша. — Но они успели пройти. Много. И это ещё не всё.
— Что?
— В библиотеке, — сказала она. — Там кто-то роется в свитках. Я видела след.
— Кайто, — сказал я.
— Да. — Кайро сжал кулаки. — Он там.
Я посмотрел на горящую академию. На студентов, которых выводили через подземный ход. На магистров, которые отдавали последние силы, чтобы сдержать прорыв. Где-то там, в библиотеке, человек, который всё это устроил, воровал древние секреты.
— Лира, останься здесь. Помоги с эвакуацией. Кайро — со мной.
— Я с тобой, — сказала она. И впервые в её голосе не было ни тени сомнения.
Кайро посмотрел на неё, потом на меня, и кивнул.
— Тогда идём вместе. Втроём. Как всегда.
И мы побежали к библиотеке.
Библиотека горела.
Не вся — пожар только начинался, и магические светильники на стенах ещё работали, отбрасывая на стеллажи дрожащий, болезненный свет. Но запах гари уже пропитал воздух. Где-то в глубине, за рядами древних фолиантов, потрескивали занявшиеся балки.
Мы вошли через разбитую дверь восточного крыла. Я сразу понял, что Лира была права: защитные руны здесь отключили целенаправленно. Не взломали — именно отключили, изнутри, как гасят свет в комнате перед сном. Тот, кто это сделал, знал систему до мелочей.
— Он в дальней секции, — тихо сказала Лира. Её глаза, привыкшие к темноте, сканировали пространство. — Я вижу след. Свежий.
— Один?
— Да. Остальные снаружи.
— Значит, у нас есть шанс взять его без лишнего шума.
Кайро двинулся первым. Его шаги были тяжёлыми, но удивительно тихими для человека его комплекции — два месяца тренировок не прошли даром. Лира скользила слева, почти сливаясь с тенями. Я замыкал, прислушиваясь к каждому звуку.
Кайто мы нашли в дальней секции — той самой, куда декана пускали только с особым разрешением. Он стоял спиной к нам, склонившись над массивным столом, и торопливо переписывал что-то из древнего свитка в небольшую книгу. Рядом лежал раскрытый мешок, в котором уже покоилось несколько украденных манускриптов.
— Кайто.
Он вздрогнул. Обернулся. И я увидел его лицо.
За эти месяцы он изменился. Не просто похудел или побледнел — изменился внутренне. В его глазах больше не было той надменной уверенности, с которой он угрожал мне в коридоре после экзамена. Там было что-то другое. Страх. И отчаяние. И ещё — странная, лихорадочная решимость человека, который уже переступил черту и знает, что обратной дороги нет.
— Мацуока, — произнёс он. Голос звучал хрипло. — Ты всё-таки пришёл.
— Ты знал, что я приду.
— Знал. — Он выпрямился. В его руке вспыхнул клинок — не обычный, магический. Лезвие было соткано из чистой энергии, пульсирующей неестественным багровым светом. Дар Ордена. — Я ждал этого.
— Ты сдашься, — сказал Кайро, делая шаг вперёд. — Или я заставлю тебя сдаться.
— Ты? — Кайто усмехнулся. В его усмешке не было прежней надменности — только горечь. — Ты, который не помнит собственное имя? Ты, который сидел в архиве и плакал над картами своей сгоревшей деревни, пытаясь вспомнить хоть что-то?
Кайро замер. Я видел, как его плечи напряглись. Это был удар ниже пояса — но Кайто бил прицельно, зная, куда целить. Он следил за нами. Он знал наши слабости.
— Ты предал академию, — сказала Лира. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Ты открыл ворота врагу. Ты отключил защиту. Люди умирают там, снаружи, из-за тебя.
— Я знаю! — выкрикнул Кайто. Его лицо исказилось. — Ты думаешь, я этого хотел? Ты думаешь, я не понимаю, что натворил?!
— Тогда зачем? — спросил я.
Он посмотрел на меня. И в его глазах — впервые с момента нашей встречи — мелькнуло что-то кроме гнева и страха. Боль.
— У них моя семья, — сказал он. — Орден держит их в заложниках. Отца, мать, сестру. Они сказали: проведёшь нас — отпустим. Поможешь добыть свитки — дадим силу, о которой ты и мечтать не мог. Откажешься — убьют всех.
— И ты поверил? — спросил я.
— У меня не было выбора! — он почти кричал. — Ты не понимаешь, Мацуока! У тебя нет семьи в этом мире, тебе нечего терять! Ты пришёл из ниоткуда, ты ничего не боишься! А у меня — всё! Всё, что я люблю! И я должен был их защитить!
В библиотеке стало тихо. Только где-то далеко потрескивал пожар, да снаружи доносились отголоски боя.
— Ты не защитил их, — сказал я. — Ты просто стал пешкой в чужой игре. Орден не отпустит твою семью. Им плевать. Ты для них — инструмент. Одноразовый.
— Я знаю, — прошептал он. — Я понял это сегодня. Когда увидел, что они делают. Они не собирались останавливаться. Они хотели уничтожить академию. Всех. И студентов, и магистров, и...
Он осёкся. Потом медленно опустил клинок.
— Я не могу это остановить, — сказал он. — Но я могу отдать это. — Он протянул мне мешок со свитками. — Здесь то, что они искали. Древние тексты. О призыве. О других мирах. Я не всё понял, но это связано с теми странными вещами, что происходят вокруг тебя.
Я взял мешок. Он был тяжёлым — не от веса пергамента, а от того, что эти знания могли значить.
— Ты пойдёшь с нами, — сказал я. — Под арест. Совет решит твою судьбу.
— Я знаю. — Кайто усмехнулся, но в этой усмешке не было вызова. Только усталость. — Но сначала...
Он не договорил. Его рука дёрнулась к поясу — и прежде чем кто-то из нас успел среагировать, он швырнул на пол маленький сферический артефакт.
Вспышка. Грохот. Дым.
Когда я проморгался, Кайто уже не было. Только дыра в стене, ведущая в ночь, и удаляющийся звук шагов.
— Уходит! — крикнула Лира.
— Пусть, — сказал я.
Они оба посмотрели на меня с удивлением.
— Что значит «пусть»? — переспросила Лира. — Он предатель!
— Он предатель, которому угрожали. И который только что отдал нам то, за чем охотился Орден. — Я поднял мешок со свитками. — Кроме того, он не убежал к своим. Он побежал в другую сторону.
— Куда? — спросил Кайро.
— За своей семьёй. Я так думаю. — Я посмотрел в пролом, где исчез Кайто. — Если бы у меня была семья в заложниках, а Орден меня кинул — я бы сделал то же самое.
Лира хотела возразить, но снаружи донёсся новый взрыв, и спорить стало некогда.
— Позже разберёмся. Сейчас — к главному входу. Декану нужна помощь.
Мы бросились обратно. Бой ещё не закончился. Но с каждым шагом я чувствовал: что-то изменилось. Враг был силён, но академия держалась. И теперь у нас были не только кулаки и клинки. У нас были ответы.
Или хотя бы их начало.
Главный вход академии напоминал муравейник, в который бросили камень.
Студенты — те, кто не мог сражаться, — уходили через подземный ход под башней призыва. Их прикрывали старшекурсники и несколько магистров. Остальные держали периметр: у главных ворот, у восточной стены, у перехода в общежития. Враг накатывал волнами — не беспорядочной толпой, а организованными группами, которые сменяли друг друга, не давая защитникам передышки.
Когда мы втроём выбежали из библиотеки, я сразу оценил обстановку. Плохо. Очень плохо. Магистры выдыхались. Профессор Дейдра, лучший маг огня в академии, уже не атаковала — она держала барьер над входом, и её лицо было белым как мел. Магистр Ишида, весь в крови, продолжал командовать, но его голос охрип до шёпота.
— Хироши! — окрик сбоку.
Декан Сэйдзиро стоял у входа в башню. Он ещё не вступил в бой — и я понял почему. Он готовил что-то. Его руки были сложены в сложном магическом жесте, а вокруг него воздух дрожал, как над раскалённой плитой.
— Декан! — я подбежал. — Что вы делаете?
— То, что должен был сделать с самого начала, — ответил он, не открывая глаз. — Выиграю вам время. Сколько сможете продержать ворота?
— Столько, сколько нужно.
— Тогда идите. И не умирайте.
Я кивнул и развернулся к воротам. Кайро встал слева, Лира справа. За нашими спинами — декан, башня, студенты в подземелье. Впереди — враг.
Новая волна накатила через минуту. Пятеро бойцов в тёмных плащах, за ними — маг с посохом, как у того командира, что ушёл от меня в начале боя. Только этот был моложе и, кажется, злее.
— Элитная Тройка, — процедил он, узнав нас. — Наслышан. Говорят, вы сильны.
— Говорят, — ответил я. — Хочешь проверить?
Он не ответил. Вместо этого вскинул посох, и с его навершия сорвался поток чёрного пламени. Не обычного — магического, того самого, что пожирал стены академии и не гас от воды.
Я не двинулся с места. Потому что передо мной уже стоял Кайро.
Его щит вспыхнул золотом. Чёрное пламя ударило в него — и расступилось, как вода вокруг камня. Кайро держал. Его ноги прочертили две борозды в каменной плитке, но он не отступил ни на шаг.
— Я — щит, — сказал он. И в его голосе не было сомнения.
Лира исчезла. Не в прямом смысле — она просто перестала быть там, где стояла мгновение назад. Тени сгустились вокруг неё, поглотили, и через секунду она вынырнула за спиной вражеского мага. Её клинок — тот самый теневой, которым она когда-то боялась резать союзников, — рассёк воздух у его горла. Маг едва успел блокировать посохом, но потерял концентрацию. Чёрное пламя погасло.
— Бей! — крикнула она мне.
И я ударил.
Пятеро бойцов бросились на меня одновременно. Я видел их всех — не Абсолютным Расчётом, не магией. Опытом. Два месяца в Опасных Землях научили меня читать движения врага до того, как он их совершит. Этот переносит вес на левую ногу — значит, будет бить справа. Этот слишком высоко держит плечи — устал, скорость упала. Этот смотрит не на меня, а на Кайро — значит, попытается обойти.
Я шагнул вперёд, а не назад. Встретил первого прямым в челюсть — хруст, он рухнул. Второго — локтем в висок, попутно уходя от удара третьего. Третий споткнулся о тело первого, и я добил его коленом в грудь. Четвёртый и пятый попытались зайти с флангов, но тут в бой вступила Лира — её тени опутали ноги одного, и он рухнул лицом в камень. Последнего взял Кайро — просто сшиб щитом, как тараном, отбросив на десяток метров.
Маг, оставшись без прикрытия, попытался ударить снова. Но Лира уже стояла у него за спиной, и её клинок упёрся ему в шею.
— Сдавайся, — сказала она. — Или проверь, насколько я хорошо умею резать.
Он бросил посох.
— Свяжите его, — приказал я подбежавшим стражникам. — И остальных тоже. Живые пленные нам нужнее мёртвых.
Я вытер кровь с лица и огляделся. Наша троица стояла у ворот. Мы только что положили пятерых бойцов и одного мага. Враг отступал — не бежал, но отходил, перегруппировываясь. У нас появилась передышка.
И в этот момент декан ударил.
Я почувствовал это до того, как увидел. Мана вокруг нас вздрогнула — не так, как при обычных заклинаниях. Это было похоже на то, как если бы сама земля сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Воздух стал плотным, тяжёлым, и в нём появились они.
Духи.
Четыре фигуры, сотканные из чистых стихий, вышли из воздуха перед воротами. Огненный — высокий, с крыльями из пламени и глазами-углями. Водяной — текучий, переливающийся, как горный поток. Земляной — массивный, медленный, но от каждого его шага камень под ногами трескался. Воздушный — почти невидимый, только дрожание пространства выдавало его присутствие.
Они встали между нами и врагом. И враг остановился.
— Приказываю, — голос декана гремел, усиленный магией, — защищать академию до последней капли маны. Не пускать врага за ворота. И не щадить никого, кто поднимет оружие на студентов.
Духи не ответили — им не нужны были слова. Они просто двинулись вперёд.
Я обернулся. Декан стоял, опираясь на посох. Его лицо было серым, как пепел. Он вложил в этот призыв всё, что у него было, и даже больше.
— Декан! — я бросился к нему.
— Не отвлекайся, — прошептал он. — Я… держусь. Идите. Заканчивайте бой.
— Лира, останься с ним! — приказал я. — Кайро, со мной. Выжмем их отсюда.
Мы вернулись к воротам. Впереди духи крушили вражеские ряды, и это было прекрасно и страшно одновременно. Огненный дух проносился над полем, оставляя за собой стену пламени. Водяной захлёстывал нападающих, сбивая с ног и лишая оружия. Земляной просто шёл вперёд, и ни один клинок не мог пробить его каменную кожу. Воздушный был везде и нигде — он появлялся за спинами врагов, сбивал их с ног, путал, дезориентировал.
Мы с Кайро шли за ними, добивая тех, кто пытался обойти духов с флангов. Это была уже не битва. Это была зачистка.
Через полчаса всё было кончено.
Враг отступил. Полностью. Те, кто выжил, исчезли в ночи, бросив раненых и убитых. Пожар в восточном крыле догорал — маги воды уже тушили последние очаги. Студенты, прятавшиеся в подземелье, начали выходить на поверхность — грязные, испуганные, но живые.
Я стоял посреди разрушенного двора, тяжело дышал и смотрел на всё это. Руки дрожали от перенапряжения. Где-то на краю сознания пульсировала мысль: «Мы выстояли». Но радости не было. Только усталость. И тревога.
— Хироши. — Лира подошла сзади. Её лицо было в саже, но глаза — живые. — Декан жив. Ему нужен лекарь. Сильно истощён, но выкарабкается.
— Хорошо. Кайро?
— Здесь. — Он вышел из дыма, волоча за шиворот пленного — того самого мага, которого мы взяли у ворот. — Что с этим делать?
— В подвал. Заприте. Позже допросим.
— А Кайто?
Я помолчал.
— Пока не знаю. Если он пошёл спасать свою семью — мы можем либо помочь, либо хотя бы не мешать. Но сначала — зачистка. Нужно понять, сколько мы потеряли.
Они кивнули. Мы стояли втроём посреди дымящихся руин и смотрели, как над академией поднимается солнце. Багровое, как вчерашний закат.
Мы выстояли. Но это было только начало.
Его нашли на рассвете.
Не стража, не магистры — простая целительница, которая обходила раненых у восточной стены. Она услышала стон за грудой обломков, там, где рухнула одна из малых башен. Когда камни разобрали, под ними оказался Кайто Рэндзи.
Он был жив. И это было чудо.
Я пришёл, когда его уже перенесли в лазарет. Вернее, в то, что от него осталось — часть крыла обрушилась, и раненых разместили в уцелевшем зале для медитаций. Кайто лежал на дальней койке, у окна. Одна рука — сломана, грудь перевязана, на лице — глубокий порез через бровь. Но глаза были открыты. Когда он увидел меня, в них мелькнуло что-то сложное — смесь страха, стыда и странного, горького облегчения.
— Ты пришёл, — прохрипел он.
— А ты ждал кого-то другого?
— Я ждал стражу. Или палача.
Я придвинул табурет и сел рядом. В палате больше никого не было — только мы двое, да где-то в дальнем углу тихо стонал раненый студент, которому меняли повязку.
— Рассказывай, — сказал я.
Он долго молчал. Смотрел в потолок, и его здоровая рука то сжималась в кулак, то разжималась.
— Три месяца назад, — начал он наконец, — ко мне пришли люди. Не в академию — домой. В поместье Рэндзи. Они знали всё: где лежат ключи от ворот, в какое время меняется стража, как зовут мою младшую сестру. Они сказали: «Ты поможешь нам, а мы поможем тебе». Я послал их. Тогда они показали мне это.
Он с трудом поднял здоровую руку и коснулся виска. Я понял: магическая печать. Закладка. Такие ставят, чтобы контролировать или угрожать.
— Моя семья, — продолжил он. — Отец, мать, сестра. Им поставили такие же. Сказали: «Если ты не сделаешь то, что мы просим, они умрут. Все. Одновременно. Где бы ни находились». Я проверял. Пытался снять — не смог. Печать древняя, я такой даже в книгах не видел.
— И ты согласился.
— Не сразу. — Он скривился. — Я пытался найти другой выход. Месяц потратил. Ничего. А потом они прислали мне прядь волос сестры и записку: «Время вышло». И я сдался.
В палате стало тихо. Я смотрел на него — на парня, который когда-то угрожал мне в коридоре, надменного и уверенного в своём превосходстве. Теперь передо мной лежал сломленный человек, который сделал чудовищный выбор и заплатил за него.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — спросил я. Без злости. Просто чтобы услышать ответ.
— Понимаю. — Он закрыл глаза. — Девять магистров мертвы. Двадцать три студента ранены. Трое — тяжело, может, не выживут. Я знаю. Я считал. Я всю ночь считал, пока лежал под этими проклятыми камнями.
— Зачем ты туда полез? Ты же уже сбежал из библиотеки.
— Я не сбежал. — Он открыл глаза. — Я пошёл искать командира. Того, кто поставил печать. Я думал... я надеялся, что если я убью его, печать спадёт. Глупо, да? Магия так не работает. Но я ничего другого не мог придумать.
— И что случилось?
— Я нашёл его. У восточной стены. Он командовал отступлением. Я ударил со спины — думал, получится. Не получилось. Он просто махнул рукой, и я отлетел в стену. А потом башня рухнула. — Кайто слабо усмехнулся. — Ирония: он меня даже не добил. Просто не счёл нужным.
Я молчал. В голове складывалась картина. Кайто — пешка, которую использовали и выбросили. Орден — сила, стоящая за нападением. Командир, который ушёл от меня в начале боя, — тот самый, кто поставил печать. Он ещё жив. И он где-то там.
— Ты знаешь, кто они? — спросил я. — Этот Орден?
— Не всё. — Кайто закашлялся, сплюнул кровью. — Они называют себя Орденом Изначального Пламени. Древний культ. Они верят, что мир Тенкоку — не первый. Что до него были другие миры, и все они погибли. А Тенкоку — следующий. И чтобы спасти его, нужно «очистить» — уничтожить всё, что неправильно. Академию. Архигентов. Всех, кто не подчиняется.
— Иномирцев, — добавил я.
— Да. — Он посмотрел на меня. — Они не знают, что ты иномирец. По крайней мере, не знали. Но они знают, что иномирцы существуют. И они их боятся. Или ненавидят. Или и то и другое. Я не понял до конца. Но в свитках, которые я для них копировал, было что-то о призыве. О предыдущих волнах. О том, что следующий призыв может стать последним.
— Что значит «последним»?
— Не знаю. Я не успел прочитать всё. Но там было слово... — он нахмурился, вспоминая. — «Архелион». Что-то связанное с этим именем. И с драконами.
Драконы. Снова они. Юки говорил о драконах. Кайен убил одного из них. И теперь Орден Изначального Пламени ищет что-то, связанное с ними.
— Ты знаешь, где держат твою семью? — спросил я, меняя тему.
Кайто посмотрел на меня с удивлением.
— Зачем тебе?
— Затем, что ты — предатель, и тебя будут судить. Но твоя семья — не предатели. Они заложники. И если есть шанс их вытащить, я хочу об этом знать.
Он долго смотрел на меня. В его глазах что-то менялось — медленно, как лёд, который трескается изнутри.
— В старом форте у перевала, — сказал он наконец. — Там их база. По крайней мере, была. Не знаю, остались ли они там после нападения.
— Я проверю.
— Зачем? — повторил он. — Я угрожал тебе. Я презирал тебя. Я говорил, что уничтожу тебя. Почему ты…
— Потому что ты ошибся, — перебил я. — Не в том, что предал. В том, что ненавидел. Ты думал, что я — пустота без магии. Что сила — только в заклинаниях. Но сила — это ещё и выбор. И сейчас ты сделал выбор: пришёл сюда, отдал свитки, попытался убить того, кто держит твою семью. Это не снимает с тебя вины. Но это даёт мне причину помочь.
Я встал.
— Лежи. Восстанавливайся. Когда очнёшься — с тобой будут говорить декан и Совет. Я не знаю, что они решат. Но твою семью я найду.
Я уже дошёл до двери, когда он окликнул меня:
— Мацуока.
Я обернулся.
— Спасибо, — сказал он. Тихо, почти шёпотом. Слово, которое он, наверное, никогда в жизни не произносил.
Я кивнул и вышел.
В коридоре меня ждали Кайро и Лира. Судя по их лицам, они слышали большую часть разговора.
— Ты правда хочешь лезть в это? — спросила Лира. — У нас академия разрушена, декан ранен, а ты собрался спасать семью предателя?
— Я собрался спасать заложников, — поправил я. — Это разные вещи.
— Он прав, — неожиданно сказал Кайро.
Мы оба уставились на него.
— Что? — переспросила Лира.
— Я знаю, каково это — потерять семью. — Кайро смотрел прямо перед собой, и его голос был глухим, но твёрдым. — Я не помню своих. Но я знаю, что это больно. Если есть шанс, что кто-то не пройдёт через это — я за.
Лиза помолчала. Потом вздохнула:
— Ладно. Но сначала — декан. Он звал нас. Сказал, это срочно.
Мы направились в лазарет, где разместили Сэйдзиро. По дороге я думал о словах Кайто. Орден Изначального Пламени. Древние свитки. Последний призыв. И драконы.
Мир Тенкоку только что стал ещё сложнее. И где-то там, в Тэцудзане, Шинджи тоже идёт через всё это — один, со своей командой, со своим демоном.
— Ничего, друг, — прошептал я себе под нос. — Скоро. Уже скоро.
Декан умирал.
Я понял это в ту же секунду, как вошёл в палату. Сэйдзиро лежал на койке у окна, укрытый до груди простынёй, и его лицо было цвета старого пергамента. Глаза — те самые, что когда-то смотрели на меня с холодной оценивающей мудростью, — теперь были полуприкрыты. Но когда мы вошли, он их открыл. И в них всё ещё горел огонь.
— Закройте дверь, — сказал он. Голос был слабым, но спокойным. Таким спокойным, каким говорят люди, уже принявшие свою судьбу.
Лира плотно притворила створку. Кайро встал у стены, скрестив руки на груди. Я подошёл к койке и сел на край табурета, на котором до меня, видимо, сидел лекарь — ещё пахло травами и спиртовой настойкой.
— Вы хотели нас видеть, — сказал я.
— Да. — Декан медленно перевёл дыхание. — Призыв духов... отнял больше, чем я рассчитывал. Лекари говорят, у меня есть пара часов. Может, меньше. Я не боюсь смерти, но есть вещи, которые вы должны знать до того, как я уйду.
— Вы не уйдёте, — сказала Лира. — Лекари...
— Лекари не боги, — мягко перебил он. — А я не молодею. Послушайте меня. Все трое.
Мы замолчали. Снаружи, за окном, всё ещё поднимался дым над восточным крылом. В коридоре переговаривались целители. Где-то далеко стучали молотки — чинили баррикады.
— То, что случилось сегодня, — не случайность, — начал декан. — Орден Изначального Пламени уже очень давно ищет доступ к древним знаниям. Наша академия была одной из немногих, кто хранил тексты предыдущих эпох. Тексты о призыве. О других мирах. О драконах. И о тех, кто пришёл извне.
Он посмотрел на меня.
— Да, Хироши. Я знаю, кто ты. Знал с первого дня.
В комнате стало тихо. Я не ответил — просто ждал.
— Элвин, маг из Карина, предупредил меня, — продолжил декан. — Он тоже знал. Вы с Шинджи — не первые. И, боюсь, не последние. Но вы — другие. Вы не просто иномирцы. Вы — ключи.
— Ключи к чему? — спросил я.
— К финалу. Или к началу. Этого я не знаю. Но знаю другое: в подземельях академии, в хранилище, которое я охранял всю свою жизнь, лежит нечто, что Орден хотел забрать сегодня. Они не успели. Но они вернутся.
— Что там? — спросил Кайро.
Декан помолчал. Потом медленно, с усилием, поднял руку и положил её мне на плечо.
— Не здесь. В хранилище. Я покажу вам. Но сначала... я должен попросить вас кое о чём.
— О чём? — спросила Лира.
— Защитите академию. Не эти стены, не здания — людей. Студентов. Магистров. Тех, кто выжил. Даже если меня не станет — академия должна жить. И вы — единственные, кому я могу это доверить.
Лира опустила голову. Кайро сжал кулаки. Я молчал, потому что слова были не нужны.
— Хорошо, — сказал декан, увидев наши лица. — Тогда идёмте. Времени мало.
Хранилище находилось глубоко под академией. Мы спускались по винтовой лестнице, вырубленной в скале так давно, что ступени стёрлись почти до гладкости. Декан шёл медленно, опираясь на плечо Кайро, но каждый его шаг был твёрдым. Лира освещала путь тусклым магическим светляком.
— Это место старше самой академии, — говорил декан, пока мы спускались. — Когда-то здесь был храм. Потом — крепость. Потом — убежище для тех, кто бежал от великой войны. Теперь — усыпальница знаний.
Мы вышли в круглый зал. В центре, на каменном постаменте, лежал свиток. Всего один. Но от него исходило такое ощущение древности, что у меня перехватило дыхание. Воздух вокруг него дрожал, как над горячим камнем, и в этом дрожании мелькали искры — не магические, другие. Искры чистой энергии, которая существовала до того, как мир Тенкоку получил своё имя.
— Это — Последний Свиток, — сказал декан. — Его написали не люди. Даже не боги. Те, кто были до всего.
— Что в нём? — спросил я.
— Истина. О том, как устроен мир. О циклах. О том, что Тенкоку — не первый мир, и не последний. О том, что драконы — не враги и не друзья. Они — стражи. Они просыпаются, когда миру грозит гибель, и засыпают, когда опасность минует. Но последний цикл был нарушен. Кто-то разбудил драконов раньше срока.
— Орден? — спросила Лира.
— Возможно. Или кто-то другой. Но это неважно. Важно то, что вы должны знать: вам предстоит выбор. Не сейчас. Позже. Когда вы поймёте, что такое «Архелион». Это имя — ключ ко всему.
— Архелион, — повторил я. — Кайто тоже упоминал его. И Юки.
Декан поднял бровь, но ничего не спросил. Он уже догадывался, что у меня есть свои источники.
— Возьмите свиток, — сказал он. — Спрячьте его. И когда придёт время — прочитайте. Не раньше.
Я взял свиток. Он был неожиданно тёплым, как живое существо. Я убрал его в сумку, которую захватил с собой из лазарета.
— А теперь идите, — сказал декан. — Мне нужно... закрыть хранилище. Оно запечатается за мной. И запечатает меня.
— Что? — Лира шагнула вперёд. — Нет. Мы не оставим вас здесь.
— Это мой выбор. — Сэйдзиро улыбнулся слабой, но спокойной улыбкой. — Я прожил долгую жизнь. Я обучил сотни магов. И я устал. Дайте старику уйти достойно.
Мы стояли и смотрели на него. Кайро первым шагнул вперёд и опустился на одно колено.
— Спасибо, — сказал он. — За всё.
Лира последовала за ним. Я — последним.
— Вставайте, — сказал декан. — Вы — Элитная Тройка. Вы не преклоняете коленей. Вы сражаетесь.
Мы поднялись. Он посмотрел на нас в последний раз.
— Я горжусь вами. Идите. И храните этот мир. Даже когда он этого не заслуживает.
Мы вышли. Дверь хранилища закрылась за нами с глухим, окончательным звуком.
Мы поднимались по лестнице молча. Каждый думал о своём. Я — о декане, который остался там, внизу, в темноте, наедине с древними тайнами. О Шинджи, который ждал меня в Тэцудзане. О драконах, которые где-то просыпались. О выборе, который нам предстояло сделать.
Когда мы выбрались на поверхность, солнце уже взошло. Над академией развевался флаг — его подняли студенты, пока мы были внизу. Потрёпанный, обожжённый по краям, но целый.
— Что теперь? — спросила Лира.
Я посмотрел на восток. Где-то там, за горами, за лесами, за горизонтом, меня ждал Шинджи. Но уйти прямо сейчас я не мог. У нас была академия, которую нужно было восстанавливать. Студенты, которые нуждались в руководстве. Пленные, которых нужно было допросить. И Кайто, чью семью я обещал спасти.
— Теперь, — сказал я, — мы делаем то, что должен. Защищаем тех, кто не может защитить себя. А потом... потом я иду в Тэцудзан.
— Мы идём, — поправил Кайро.
— Вместе, — добавила Лира.
Я посмотрел на них — на щит, который защищал нас даже когда сам был сломан. На лезвие, которое училось резать не союзников, а врагов. На мою команду. Мою семью.
— Вместе, — сказал я.
И мы пошли к лазарету. День только начинался. И работы было много.
Прошла неделя.
Академия всё ещё стояла — и это, наверное, было главное. Восточное крыло выгорело дотла, от башни призыва осталась половина, внутренний двор был перекопан взрывами и усеян обломками. Но стены держались. Ворота держались. И люди держались — из последних сил, на чистом упрямстве, но держались.
Я стоял на том, что осталось от балкона над главным входом, и смотрел, как внизу студенты разбирают завалы. Кто-то работал магией, кто-то — руками. Магистры, потерявшие свои башни, спали в общих палатках вместе с первокурсниками. Раненых выхаживали целители, сами едва стоящие на ногах. И над всем этим развевался флаг — тот самый, обожжённый по краям.
— Ты опять не спал, — сказала Лира, подходя сзади.
— Поспал пару часов.
— Врёшь.
— Привычка.
Она встала рядом, опираясь на перила. Её лицо всё ещё хранило следы боя — царапина на скуле, синяк на шее. Но глаза были ясными. Более ясными, чем когда-либо.
— Я сегодня говорила с Кайто, — сказала она.
— Как он?
— Встаёт уже. Рука сломана, но лекари говорят, срастётся. Хуже с другим.
— С чем?
— С ним самим. Он не может смотреть в глаза тем, кого предал. Лежит и молчит. Я пыталась с ним поговорить — он отвернулся.
— Ему нужно время.
— Время не лечит такие вещи, Хироши. Только выбор.
Я посмотрел на неё. За эти месяцы Лира изменилась сильнее всех нас. Девочка-тень, которая боялась каждого второго, теперь рассуждала о выборе и исцелении. Может, приговор Судьи не ослабил её, а закалил — как огонь закаляет сталь.
— Ты права, — сказал я. — Поэтому я попрошу тебя кое о чём.
— О чём?
— Поговори с ним ещё раз. Не как с предателем. Как с человеком, который потерял всё. Ты знаешь, каково это.
Она помолчала. Потом кивнула.
— Попробую.
Снизу, от ворот, донёсся шум. Я узнал голос Кайро — он раздавал указания страже. За последнюю неделю он стал неофициальным командиром обороны. Никто его не назначал — он просто начал делать то, что умел лучше всего. Защищать.
Я спустился во двор и подошёл к нему.
— Как обстановка?
— Спокойно, — ответил он. — Разведка вернулась. Орден отошёл к перевалу. Часть сил ушла на север, часть — в горы. Следов подготовки к новому нападению нет.
— Это ненадолго. Они вернутся.
— Знаю. — Кайро посмотрел на меня. — Будем готовы.
Вечером состоялся совет магистров — первый после нападения. Мы собрались в уцелевшей части главного зала. Несколько магистров погибли в бою, и их места за столом пустовали. Профессор Дейдра сидела с перевязанной рукой, магистр Ишида — с глубоким шрамом через щёку. Но они были здесь.
— Временным главой академии, — сказал Ишида, поднимаясь, — предлагаю назначить Хироши Мацуоку.
Я замер.
— Я не магистр. Я даже не маг.
— Ты тот, кто спас академию, — сказала Дейдра. Её голос, обычно резкий, звучал мягко. — Ты тот, кому доверял Сэйдзиро. И ты тот, кто поведёт нас дальше.
Я обвёл взглядом зал. Лица — уставшие, но решительные. Люди, которые потеряли всё, но не сломались. Моя команда. Мои друзья. Моя семья.
— Я не могу остаться, — сказал я. — У меня есть путь. Друг, которого я должен найти. Долги, которые нужно отдать. Но пока я здесь — я сделаю всё, что смогу.
Магистры переглянулись. Ишида кивнул.
— Этого достаточно. Тогда временным главой стану я, — сказал он, — до возвращения Хироши. А ты, — он посмотрел на меня, — будешь тем, кто приведёт академию в порядок. У тебя есть команда. У тебя есть сила. И у тебя есть время.
— Сколько? — спросил я.
— Столько, сколько нужно.
Поздно вечером я сидел в опустевшей палате, где когда-то лежал декан. Теперь койка была пуста, только на тумбочке остались его очки — простые, с тонкой металлической оправой. Я взял их в руки. Стёкла были чуть запылены, но целы.
— Вы говорили, что я должен стать сильнее, — сказал я в тишину. — Что я должен найти друга. Что я должен защищать тех, кто не может защитить себя. Я всё это делаю. Но вы не сказали, что это будет так тяжело.
Тишина была ответом. Тёплая, спокойная тишина, какая бывает только там, где только что был кто-то очень мудрый.
Я положил очки обратно и вышел из палаты.
Кайто я нашёл на стене — он стоял, опираясь на костыль, и смотрел на закат. Услышав мои шаги, он не обернулся.
— Я думал, ты придёшь раньше, — сказал он.
— Был занят.
— Знаю. — Он помолчал. — Я слышал, что ты сказал на совете. Про друга. Про путь.
— И что?
— Ничего. Просто... — он наконец повернулся ко мне. — Я завидую. У тебя есть цель. Есть люди, которые идут за тобой. А у меня... у меня больше ничего нет. Академия, которую я предал. Семья, которую я не защитил. Честь, которую я растоптал.
— Это не навсегда, — сказал я.
— Что?
— Ты сделал неправильный выбор. Но ты можешь сделать следующий — правильный. Это не снимает вины, но даёт шанс.
— Шанс на что?
— На искупление. На новую жизнь. На то, чтобы однажды посмотреть в зеркало и не отвести взгляд.
Он долго молчал. Потом кивнул — едва заметно, но я увидел.
— Совет решит твою судьбу, — сказал я. — Но что бы они ни решили — помни: ты не только предатель. Ты ещё и тот, кто пытался спасти свою семью. Тот, кто отдал свитки. Тот, кто вышел против командира Ордена в одиночку. Это не оправдание. Но это правда.
Я развернулся и пошёл к лестнице.
— Мацуока, — окликнул он.
Я обернулся.
— Спасибо, — сказал он. Тихо, почти шёпотом.
Я кивнул и спустился вниз.
Ночью мы собрались втроём в нашей общей комнате — впервые за неделю. Лира сидела на подоконнике, подобрав ноги. Кайро стоял у двери, скрестив руки. Я сидел на краю стола и смотрел на них.
— Завтра начинаем восстанавливать академию, — сказал я. — Ишида займётся укреплением стен. Дейдра — обучением новичков. Мы — зачисткой окрестностей. Орден ушёл, но могли остаться отдельные группы.
— А Кайто? — спросила Лира.
— Совет назначит ему наказание. Скорее всего, сошлют в приграничный форпост — отрабатывать искупление службой. Это справедливо.
— А его семья?
— Пока не знаю. Но этим займутся магистры. У них больше ресурсов.
Лира кивнула.
— А потом? — спросил Кайро. — После восстановления?
Я посмотрел на запад. Где-то там, за горами, за пустыней, за сотнями километров, ждал Шинджи.
— Потом — Тэцудзан. Но не сейчас. Сейчас у нас есть работа здесь.
— Мы будем готовы, — сказал Кайро. — Когда придёт время.
— Знаю, — сказал я. — Поэтому вы и есть Элитная Тройка.
Лира чуть улыбнулась. Кайро хмыкнул. И в этой тихой комнате, посреди разрушенной, но не сломленной академии, мы втроём сидели и молчали. Не потому что нечего было сказать. А потому что слова были не нужны.
Завтра начинался новый день.