Клинок и Воля 2

Утро наступило так же, как и еще четыре прошедших дня. Я всё так же повторял одно и то же. Мои запасы маны увеличились еще на пять процентов, а физическая сила возросла в два раза. Я уже не падал от каждого шага по осыпям, а мог пробежать до вершины ближайшего утеса, пусть и с огнем в легких и дрожью в ногах. Это был прогресс, но достигался он ценой каждой клетки моего тела.

С сегодняшнего дня ты будешь тренироваться с мечом — без предисловий произнес Аки, протягивая мне Ясность.

Сердце ёкнуло от предвкушения. Наконец-то! Я почти с благоговением взял свой клинок. И чуть не уронил его.

Ощущение было совершенно иным. Не то чтобы Ясность была невероятно тяжёлой — нет. Но ее баланс, распределение веса были такими чужеродными и непривычными после бесформенного булыжника. Камень был просто грузом. А меч... меч жил своей собственной, незнакомой мне жизнью. Он стремился повернуться в руке, его центр тяжести ускользал, заставляя мои нетренированные запястья напрягаться с непривычной силой.

Аки, видя мои мучения, лишь хмыкнул.

Камнем ты учился стоять.Мечом ты научишься двигаться. Начнем с основ.

И начался ад. Тот самый, про который я читал в манге, но никогда не думал, что он настолько реален.

Тысяча рубящих ударов. Вертикальных. Идеальных.

Первый десяток ударов я делал на энтузиазме. Сотый — уже на одной силе воли. К пятисотому мои плечи горели, словно их полили раскаленным маслом, а предплечья свела судорога. Я не махал мечом — я заставлял его двигаться, преодолевая сопротивление собственных уставших мышц и его собственный, коварный вес.

Локти прижаты! Сила не в руке, в повороте бедер! Вся кинетическая цепь! — голос Аки был безжалостным метрономом.

Я пытался. Я падал духом. Я снова вставал. Губка Знаний впитывал не теорию, а мышечную память. Тело медленно, мучительно начинало понимать, какое движение является верным, а какое — пустой тратой сил.

Но самой сложной была интеграция маны. Аки заставлял меня с каждым ударом пытаться пропустить по руке, в клинок, тот самый едва ощутимый импульс, что я нашел в медитации.

Представь, что твое дыхание — это река, а мана — ее течение. Направь ее в клинок на выдохе.

У меня ничего не получалось. Я либо концентрировался на ударе, и мана ускользала, либо пытался поймать поток энергии, и удар превращался в неуклюжий взмах. Это было безнадежно. Я чувствовал себя идиотом, размахивающим дорогой палкой.

После одного особенно неудачного дня, когда я в ярости и отчаянии швырнул Ясность на землю (после чего получил ледяной взгляд от Аки, заставивший меня тут же подобрать ее и извиниться), я сидел, сжимая рукоять до побеления костяшек.

Я не могу... Я не чувствую ее — пробормотал я, почти ненавидя этот мерцающий кристалл на гарде.

Аки сидел напротив, чистя свой тати.

Ты пытаешься заставить. Мана — не раб. Она — продолжение твоей воли. Не заставляй ее течь. Прими решение, что она уже течет. Разница — как между толканием реки и плаванием по ней.

Я не до конца понял, но в его словах была странная логика. На следующее утро, измождённый до предела, на семисотом с чем-то ударе, я перестал бороться. Я просто представил, что мана — это мое дыхание. Я сделал выдох — и мысленно, без усилия, просто решил, что этот выдох пройдет через руку и достигнет клинка.

И... ничего грандиозного не произошло.

Но кончик Ясности на долю секунды дрогнул и испустил слабый-слабый серебристый свет, словно отдаленная вспышка молнии.

Я замер, глаза расширились. Свет погас, но эйфория, что хлынула вслед, была ярче любого солнца. Получилось!

В тот же миг в голове прозвучал знакомый безличный голос.

[ Условие выполнено. Синхронизация с оружием достигла порогового значения.]

[Приобретен навык: Мастер Меча - Пассивный]

Чего? Новый навык?

[Информация о навыке: Мастер Меча]

[Уникальная способность, повышающая физические способности, рефлексы, скорость рывка. Работает только при синхронизации с мечом]

Я не почувствовал резкого прилива сил. Но когда я снова поднял Ясность, она... не стала легче. Она стала послушнее. Словно исчез последний, невидимый барьер между нами.

Аки наблюдал за мной, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

Прогресс. Теперь, когда ты перестал сражаться с тенью, я покажу тебе, как она режет.

Он взял свой тренировочный боккэн и встал передо мной. Основа основ. Контроль.

Он не стал делать замах. Его плечо едва дрогнуло, и деревянный клинок, словно жалящая змея, описал короткую, невероятно быструю дугу, остановившись в сантиметре от моего предплечья.

Скорость и точность. Ты бьешь не по доспехам, ты бьешь по намерению. Ты прерываешь атаку, заставляешь отступить, открываешь брешь. Повторяй.

И снова начались повторения. Но теперь у меня была цель. Не просто безликая тысяча ударов, а отработка настоящего приема. С каждым движением я чувствовал, как новый навык помогает мне, делая движение чуть более плавным, а хват — более уверенным.

Вечером, пока Аки проверял периметр, я пошел к ручью за водой. И там, на влажной земле, я увидел не наши следы. Это был четкий отпечаток сапога с глубоким протектором.

Кто-то был здесь. Совсем недавно.

Я торопливо наполнил флягу и повернулся, чтобы бежать назад к лагерю, к Аки. И чуть не врезался в него.

Он стоял в паре метров от меня, прислонившись к сосне. Но это был не Аки.

Незнакомец был одет в потёртый, но хорошо сшитый дорожный плащ. Воротник был поднят, скрывая нижнюю часть лица, а на голове красовался котелок, сидевший с лёгким, небрежным наклоном. В его глазах, цвета старого виски, плясали огоньки бесконечного, беззлобного веселья. В длинных, тонких пальцах он вертел монетку, которая то появлялась, то исчезала с пугающей быстротой.

Не стоит торопиться, мальчик-не-отсюда — его голос был бархатным и чуть хриплым, словно смех, перешёптанный вполголоса. Он не был громким, но перекрывал все звуки леса — и шелест листьев, и журчание ручья.

Ледяная струя страха пробежала по моему позвоночнику. Он знает.

Кто вы? — выдавил я, отступая на шаг и чувствуя, как Ясность в моей руке кажется вдруг игрушечной.

О, я просто прохожий. Любопытный прохожий, — он подбросил монетку высоко в воздух. Она, вращаясь, исчезла, не достигнув вершины, и тут же материализовалась в его другой руке. Мир стал таким... предсказуемым. Скучным. А потом — бац! — и вот ты здесь. Белая ворона в стае ворон. Аномалия. Разве это не восхитительно?

Он сделал шаг вперёд, не нарушая дистанции, но его присутствие вдруг заполнило собой всё пространство.

Твой учитель... искусный мастер. Он вырезает из тебя воина по старым, проверенным лекалам. Порядок. Дисциплина. Причина и следствие. Он поморщился, словно от кислого вкуса. Скучно. Но в тебе... в тебе есть потенциал для настоящего хаоса. Тот, что рождает новые миры, а не поддерживает старые.

Он посмотрел на Ясность в моей руке, и его взгляд стал изучающим.

Интересный выбор. Ясность... Она проводит волю. Но какую волю? Волю к порядку? Или... — он ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то одновременно дружелюбное и пугающее — ...или волю сделать два плюс два равным апельсину?

Я не мог пошевелиться. Его слова висели в воздухе, полные двусмысленностей и обещаний безумия.

Не бойся. Я здесь не для того чтобы навредить тебе. Созидание и разрушение — две стороны одной монеты, которую я никогда не перестаю подбрасывать. Он снова подбросил невидимую монету и поймал ее. Я здесь, чтобы... сделать пари. На твое будущее. На тот выбор, который ты сделаешь, когда придет время. Потому что твой выбор, мальчик-не-отсюда, будет тем самым камешком, что вызовет лавину.

Он повернулся, чтобы уйти, его плащ колыхнулся, хотя ветра не было.

Передай Аки...что у него любопытный вкус на учеников. И скажи ему... что правила игры только что изменились. Не он решает, по каким играет.

И он растворился. Не как Аки — не с размытием скорости. Он просто перестал существовать в этой точке пространства. Котелок исчез последним, словно дьявольская шляпа в финале фокуса.

Я стоял, тяжело дыша, все еще сжимая эфес меча. Воздух снова зазвучал — завыл ветер, зажурчала вода. Словно кто-то снова включил реальность.

С кем ты разговаривал?

Я вздрогнул и обернулся. Аки стоял в десяти шагах от меня, его поза была собранной, а взгляд — острым, как лезвие его тати. Он сканировал местность, но было ясно — он ничего не видел и не чувствовал.

Он... он не назвался — проговорил я, и голос мой дрожал. Он просил передать, что... правила игры изменились.

Впервые за все время я увидел, как лицо Аки изменилось. Не страх. Не паника. Но — глубокое, бездонное понимание и тяжесть. Край его глаза дрогнул.

Значит, начинается — тихо, скорее для себя, произнес он. Потом его взгляд снова стал непроницаемым. Возвращайся в лагерь. Завтра продолжим.

Обратно в лагерь мы шли молча. Казалось, сам воздух уплотнился от невысказанных вопросов. Я ждал, что Аки начнет допрос, но он молчал, его профиль в сгущающихся сумерках был резким и непроницаемым.

Только когда мы вернулись к костру, он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, но в нем не было ни гнева, ни страха. Было вычисление.

Он назвался? — спросил Аки, и его голос был ровным, как поверхность озера перед бурей.

Нет. Он сказал, что просто... прохожий.

Аки медленно кивнул, словно получил подтверждение давней гипотезе.

Опиши его.

Я пересказал все, как мог, сбивчиво, пытаясь передать то жутковатое ощущение игривого безумия, что исходило от незнакомца. Упоминание о «мальчике-не-отсюда» заставило меня внутренне сжаться, но лицо Аки не дрогнуло. Он слушал, как аналитик, выслушивающий доклад о погодной аномалии.

Когда я закончил, он долго смотрел на огонь.

Есть силы в этом мире, Шинджи, что лежат за гранью политики, магии и даже богов, которым молятся в храмах. Они — сама ткань бытия. Иногда эта ткань... шевелится. И проявляет любопытство.

Он... опасен? — выдохнул я.

Опасен? — Аки усмехнулся беззвучно. Опасен вулкан? Опасен ураган? Он — воплощение хаоса и случайности. Он не зло. Но его внимание... оно сжигает реальность вокруг тех, кто его привлек. А привлекают его аномалии. Сбои. Вещи, которых не должно быть.

Он уставился на меня через костер, и его взгляд стал таким тяжёлым, что я почувствовал физическое давление.

Твой Великий Анализ... это не просто редкий навык. Это что-то глубже. И дело не только в нем. В тебе есть что-то еще. Что-то, что делает тебя... неправильным. Не в плохом смысле, — он искал слово, — ...а в смысле не вписывающимся в сетку. Как песчинка в идеальном механизме. И я чувствую это. А уж такие, как он, чувствуют это за версту.

Мое сердце упало. Он не знал про Иномирца, но он видел симптомы. Печать Чужака работала именно так, как была описана.

Я... я не специально, — глупо пробормотал я.

Это не имеет значения, — отрезал Аки. — Специально или нет, но ты стал точкой приложения сил, о которых большинство магов даже не смеет мечтать. Его появление — это и предупреждение, и возможность. Он сделал ставку на твое будущее. Значит, у этого будущего есть потенциал влиять на вещи, что важнее королевств и империй.

Он встал, отряхивая колени.

Так что хватит прятаться за своим незнанием. Ты не просто ученик, осваивающий меч. Ты... явление. И вести себя нужно соответственно.

Когда он отошёл, я остался сидеть, обхватив голову руками. Он не знал правды, но был опасно близок. И его слова... Ты стал точкой приложения сил. Это звучало так, будто я был мишенью. Мишенью для чего-то большего, чем я мог представить.

Но в его словах была и надежда. Он не отворачивался. Он не боялся. Он видел во мне не просто угрозу или балласт, а... инструмент. Оружие. И сейчас это было именно то, что мне было нужно.