Разлука
Город встретил нас вечерним шумом.
После мёртвой тишины Опасных Земель каждый звук казался оглушительным — крики торговцев, стук колёс по мостовой, звон колоколов на башнях академии. Люди спешили по своим делам, не зная, что за стенами их столицы есть места, где время течёт иначе, где мана становится ядом, а реальность — ненадёжной тканью, готовой порваться в любой момент.
Мы шли к южному кварталу, где сняли комнаты в таверне «Старый воин». Сильфина поддерживала меня под локоть — ребро всё ещё болело, и каждый шаг отдавался тупой болью в боку. Ульфар шёл рядом, прижимаясь к ноге. Он тоже устал — его шерсть была свалявшейся, в глазах читалась не столько физическая, сколько ментальная усталость. Опасные Земли давили на всех.
Кайро покинул нас у ворот академии.
— Я доложу магистрам, — сказал он. — Студентов не нашли. Только следы.
Лира кивнула. Она не смотрела на Кайро — смотрела на меня.
Раньше в её взгляде была холодная оценка. Теперь — что-то другое. Не страх, не жалость. Настороженность.
— Ты будешь в таверне? — спросила она.
— Пока не восстановлюсь.
— Я зайду завтра. Есть разговор.
Она ушла, не дожидаясь ответа.
Сильфина смотрела ей вслед.
— Что ей нужно?
— Не знаю, — ответил я.
Но знал. Разговор будет о том, что произошло в Опасных Землях. О драконе. О голосе. О том, что я теперь не просто иномирец — я сосуд.
Мы пошли дальше.
Комната была маленькой, с низким потолком и единственным окном, выходящим во внутренний двор. Простая мебель, жёсткая кровать, выцветшие занавески. Но здесь было тихо — на южном краю таверны шум улицы почти не проникал.
Я сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и смотрел в окно.
Ульфар устроился у ног. Сильфина сидела рядом, положив голову мне на плечо. Она не говорила — просто была рядом. Её дыхание было ровным, тёплым, и я чувствовал, как постепенно уходит напряжение, которое держало меня всё время в Опасных Землях.
Рауль стоял у двери.
Он не садился. Не отдыхал. Просто стоял, сложив крылья, и смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не мог понять.
— Рауль, — сказал я. — Ты чего?
— Ничего, хозяин.
— Не ври.
Он отвернулся.
— Тебе нужно отдыхать. Завтра будет трудный день.
— Откуда знаешь?
— Всегда есть трудный день.
Он вышел в коридор.
Сильфина подняла голову.
— Что с ним?
— Не знаю, — сказал я. — Но он что-то скрывает.
— Ты доверяешь ему?
Я задумался.
— Да, — сказал я наконец. — Но он не привык говорить о том, что у него внутри.
— А ты привык?
Я не ответил.
Я не спал.
Не мог. В голове крутились обрывки разговора с Драконом, его слова о времени, о выборе, о том, что он ждёт. И голос Рауля, когда он опустился на колено. «Владыка».
Что это значит? Почему демон, которого я призвал, кланяется кому-то внутри меня?
Я подошёл к окну. На улице было темно — две луны скрылись за тучами. Где-то внизу, во дворе, я заметил силуэт. Рауль. Он стоял у колодца, смотрел на небо, и я впервые увидел в его позе не усталость — что-то другое. Тревогу.
— Рауль, — позвал я тихо, чтобы не разбудить Сильфину.
Он не обернулся.
— Рауль!
— Хозяин, — сказал он, не поворачиваясь. — Тебе нужно спать.
— Я не могу. Пока ты не скажешь, что происходит.
Он молчал так долго, что я уже решил — не ответит.
— Я должен уйти, — сказал он наконец.
Я замер.
— Что?
— Я должен уйти. Ненадолго. Или... надолго. Я не знаю.
— Куда?
— Не могу сказать.
— Рауль...
— Я не могу сказать! — он повернулся, и я увидел его лицо. Впервые за всё время он не скрывал эмоций — в его глазах была боль. Не физическая. Другая.
— Ты мой демон, — сказал я. — Я призвал тебя. Ты не можешь уйти без моего приказа.
— Могу, — ответил он. — Контракт не привязывает меня к месту. Только к тебе. Я могу уйти и вернуться. Если захочешь.
— А если не захочу?
Он усмехнулся — горько, без радости.
— Тогда я останусь.
Тишина.
— Но ты уйдёшь всё равно, — сказал я. — Даже если я запрещу?
Он не ответил.
— Значит, приказ? — спросил я. — Не твой. Его? Дракона?
Он вздрогнул.
— Ты слышал?
— Я был без сознания, но я чувствовал. Что-то происходило. Ты упал на колено. Назвал его «Владыка».
— Хозяин...
— Не называй меня так. — Я шагнул к нему. — Я — Шинджи. Тот, кто призвал тебя. Не Дракон. Не сосуд. Не мальчишка, который исчезнет, когда понадобится.
— Я знаю, — тихо сказал Рауль.
— Тогда почему ты подчиняешься ему?
Он смотрел на меня долго.
— Потому что он был моим хозяином раньше, — сказал он. — До того, как я стал тем, кто я есть. До Бездны. До падения. Он дал мне силу. Он дал мне имя. Он дал мне... цель. А потом он исчез. И я остался один.
— А теперь он вернулся.
— Теперь он вернулся. В тебе.
Мы стояли друг напротив друга. Демон и человек. Слуга и хозяин.
— И ты уйдёшь, потому что он приказал? — спросил я.
— Да.
— Надолго?
— Не знаю.
— А если я прикажу остаться?
Он посмотрел на меня. В его глазах не было страха.
— Тогда останусь. Но ты будешь ненавидеть себя за это.
— Почему?
— Потому что я уйду всё равно. И ты будешь знать, что я ушёл не по своей воле. А по твоей — ты отпустил меня слишком поздно.
Я сжал кулаки.
— Что ты должен сделать?
— Не могу сказать.
— Рауль...
— Не могу, хозяин. Пожалуйста.
Он сказал «пожалуйста». Впервые за всё время.
Я отвернулся.
— Иди, — сказал я. — Но вернись.
— Вернусь.
Я не видел, как он уходил. Только услышал тихий свист крыльев. А потом — тишина.
Сильфина проснулась, когда солнце уже поднялось над крышами.
— Шинджи? — она села, огляделась. — Где Рауль?
— Ушёл.
— Ушёл? Куда?
— Я не знаю.
— Он вернётся?
Я смотрел в окно. Небо было серым, низким, ничего хорошего не обещало.
— Обещал.
Она не стала спрашивать больше.
Она пришла в полдень.
— Твой демон ушёл, — сказала она, садясь напротив.
— Откуда ты знаешь?
— Я чувствую. Его аура исчезла.
— Ты чувствуешь ауры?
— Тьма учит не только атаковать. Она учит видеть.
Я кивнул.
— Зачем ты пришла?
Она достала из-за пазухи письмо. Бумага была плотной, с сургучной печатью — герб академии.
— Хироши прислал весть.
Моё сердце забилось быстрее.
— Что он пишет?
Она развернула письмо, пробежала глазами.
— Он говорит, что задержится. Нашёл след. Что-то важное.
— Что?
— Не пишет. Говорит только, что это связано с Драконами.
Лира посмотрела на меня.
— Я не знаю, что ты скрываешь, Шинджи. Но Хироши ищет то, что сидит в тебе. И он не вернётся, пока не найдёт.
— Сколько?
— Месяцы. Может, год.
Тишина.
— Я не могу ждать, — сказал я.
— Знаю.
— Я должен вернуться в Тэцудзан.
Она не удивилась.
— Там твоя гильдия. Твои люди. Твой дом.
— Там Юко. И Торин. И война, которая не кончилась.
Лира встала.
— Тогда иди. Я скажу Хироши, что ты приходил.
— Скажи, что я вернусь.
— Он будет ждать.
Она ушла.
Сильфина взяла меня за руку.
— Ты уверен? — спросила она.
— Нет, — ответил я. — Но это единственное, что я могу сделать.
Ульфар поднял голову, посмотрел на меня. В его глазах не было сомнений.
Мы уходим.
Мы вышли из Эрдоса затемно.
Дорога на запад была длинной. Месяц пути через леса, равнины, горы. К Тэцудзану. К дому.
— Шинджи, — сказала Сильфина, когда город остался позади.
— Что?
— Ты веришь, что он вернётся?
— Кто? Хироши? Или Рауль?
— Оба.
Я посмотрел на запад. Там, за горизонтом, маячила цель. Гильдия. Юко. Старые друзья. Новая война.
— Хироши — да, — сказал я. — Он всегда возвращается. А Рауль... Рауль обещал.
— И ты веришь обещаниям демона?
— Он не просто демон.
Она не спросила, кто.
Мы шли.
Ульфар бежал впереди.
Ставка
Тэцудзан встретил нас серым небом и мелким дождём. Вода стекала по каменным мостовым, собиралась в лужи у обочин, и я шёл, не поднимая головы — капюшон плаща давно промок, холод пробирал до костей. Ульфар трусил рядом, его фиолетовая грива потускнела от влаги, но он не жаловался.
Сильфина держалась близко, почти плечом к плечу. После возвращения с Восточного континента она стала тише. Не говорила о том, что случилось в Опасных Землях. Не спрашивала о Драконе, который сидит во мне.
Мы шли к гильдии.
Улица, ведущая к «Ищущим», была пуста. Обычно в это время здесь толклись наёмники, торговцы, горожане — у нас была репутация, и многие приходили с заказами. Сейчас — никого. Только дождь, только ветер, только наши шаги, которые гулко отдавались от стен.
— Странно, — сказала Сильфина.
— Что?
— Тишина.
Она была права. Слишком тихо даже для дождливого дня.
Я ускорил шаг.
Дверь гильдии была закрыта. Не на замок — заколочена. Досками, наспех, кое-как. Свежие щепки ещё не потемнели от времени.
— Шинджи...
— Вижу.
Ульфар зарычал. Тихий, предупреждающий звук. Я положил руку ему на голову.
— Ты чувствуешь кого-то внутри?
Он тявкнул. Не одного — многих.
Я потянулся к рукояти меча.
— Шинджи Ватанабэ, — раздался голос сзади.
Мы обернулись.
Он стоял в паре метров, не прячась, не скрывая лица. Молодой парень, в простой одежде, без доспехов, без оружия. Только серые глаза, которые смотрели на меня с усталым любопытством.
— Ты кто? — спросил я.
— Авантюрист, — ответил он. — Не местный. Пришёл на заказ. Но гильдия закрыта. И никто не знает почему.
— Что значит «никто»?
Он пожал плечами.
— Спрашивал у соседей. Говорят, ещё вчера работала. А сегодня — тишина. Никто не входил, никто не выходил.
— И ты стоял здесь?
— Ждал. Думал, может, откроют.
— Сколько?
— Часов семь, наверное.
Я посмотрел на дверь. На свежие доски. На щепки, которые не успели потемнеть.
— Шинджи, — Сильфина положила руку мне на плечо. — Здесь что-то не так.
— Знаю.
Я подошёл к двери. Ульфар зарычал громче — не на меня, на того, кто был внутри. Уши прижаты, шерсть дыбом.
— Отойди, — сказал я авантюристу.
Он шагнул назад.
Я ударил ногой в дверь.
Доски хрустнули, но не поддались. Слишком крепкие. Слишком новые. Кто-то готовился.
— Шинджи! — крикнула Сильфина.
Я обернулся.
Они вышли из переулка. Трое. В чёрных плащах, с лицами, скрытыми капюшонами. Оружия не видно, но я чувствовал — магия. Тяжёлая, давящая, как в Опасных Землях.
— Мы ждали тебя, Шинджи Ватанабэ, — сказал первый.
— Кто вы?
— Неважно. Важно, что твоя гильдия — в наших руках. Твоя Юко — в наших руках. И её жизнь зависит от твоего выбора.
Я замер.
— Что вы сделали с ней?
— Она жива, — ответил второй. — Пока ты не откажешься.
— От чего?
— Отправиться с нами. К Маммону. Добровольно. Без сопротивления.
— А если откажусь?
— Тогда Юко умрёт. И все, кто внутри.
Тишина.
— Шинджи... — начала Сильфина.
— Я знаю.
Я смотрел на дверь. На доски. На щепки, которые не успели потемнеть.
— Я пойду.
— Шинджи! — Сильфина схватила меня за руку. — Ты не можешь...
— Могу. — Я посмотрел на неё. — Останься здесь. Присмотри за Ульфаром.
— Ульфар пойдёт с тобой.
— Нет. — Я покачал головой. — Если Маммон хочет меня, он получит меня. Одного.
Ульфар зарычал — громко, требовательно. Я чувствовал его эмоции — он не хотел отпускать.
В его глазах — страх. Не за себя. За меня.
— Я вернусь, — сказал я ему. — Обещаю.
Он заскулил, но подчинился.
— А ты, — сказал я авантюристу, который всё ещё стоял в стороне. — Иди в гильдию, как только мы уйдём. Скажешь Сильфине, что делать.
— Я наёмник, — ответил он. — Я не работаю бесплатно.
— Ты получишь плату.
— Какую?
— Свою жизнь.
Он посмотрел на меня долго. Потом кивнул.
— Хорошо.
Я повернулся к слугам Маммона.
— Ведите.
Мы шли через портал. Не магический — другой. Он открылся прямо в воздухе, как разрез на ткани реальности, и я шагнул в него, чувствуя, как холод пробирает до костей.
Там, за порталом, был город.
Не такой, как Тэцудзан. Не такой, как Эрдос. Другой.
Здесь не было солнца — только бледный, ровный свет, который шёл отовсюду и ниоткуда. Здания были из золота и мрамора, но золото было тусклым, мрамор — потрескавшимся. Богатство, которое никто не ценил. Роскошь, которая стала ветхой.
Люди в длинных мантиях сновали по улицам, не глядя друг на друга, не разговаривая. У каждого была цель, и они шли к ней, не замечая ничего вокруг.
— Красиво? — спросил один из слуг.
— Мрачно, — ответил я.
— Это бесконечный город. Столица Обмена. Здесь всё имеет цену. Даже жизнь.
— Даже моя?
— Особенно твоя.
Они привели меня к дворцу. Огромному, с колоннами, которые уходили в небо, и статуями, которые смотрели вниз, оценивая каждого, кто входил.
Я шёл между ними и чувствовал — они видят меня.
Он ждал в огромном зале. Сидел на троне — не золотом, не мраморном, а сотканном из монет, скреплённых магией. Глаза его были холодными, как у человека, который считал не деньги, а жизни.
— Шинджи Ватанабэ, — сказал он. — Иномирец. Призыватель демона. — Он усмехнулся. — Много титулов для одного смертного.
— Где Юко?
— Жива. В безопасности. Если, конечно, можно назвать безопасностью клетку в моём подземелье.
— Я пришёл.
— Вижу. — Он встал, спустился с трона. Каждый его шаг был тяжёлым, хотя он казался худым, почти измождённым. — И я должен отпустить их? Просто так?
— Что ты хочешь?
Он остановился напротив меня.
— Игру, — сказал он.
— Игру?
— Ты не сможешь победить меня в бою. Твой демон ушёл. — он усмехнулся
— Тогда что ты предлагаешь?
Он поднял руку. В воздухе материализовался свиток — древний, пожелтевший, с рунами, которые пульсировали золотым светом.
— Месяц, — сказал он. — Если за месяц я разорю твою гильдию, если заставлю её закрыться навсегда — ты придёшь на главную площадь Тэцудзана и покончишь с собой. При всех.
Тишина.
— А если не разоришь? — спросил я.
— Тогда я отступаю. Оставляю тебя, твою гильдию, твою страну. Навсегда.
— Ты лжёшь.
— Может быть. — Он улыбнулся. — Но правила есть правила. Если ты отказываешься — Юко умрёт сегодня.
— А если я соглашаюсь?
— Ты получаешь месяц. Целый месяц, чтобы доказать, что ты достоин не только силы, но и ума.
— Ума? — переспросил я.
— Я — Маммон Валют. Я не воюю мечами. Я воюю деньгами. Контрактами. Сделками. Если ты хочешь победить меня — ты должен играть по моим правилам.
Я смотрел на свиток.
— Что будет с Юко?
— Вернётся в гильдию. Сегодня же.
— А если я проиграю?
— Ты умрёшь. Она останется жива. Я не воюю с девушками, которые считают деньги лучше, чем я.
Я усмехнулся.
— Ты боишься её?
— Я уважаю сильных противников. Даже если они не маги.
Долгое молчание.
— Я согласен, — сказал я.
Маммон кивнул.
— Тогда подписывай.
Свиток вспыхнул.
Я взял его.
Через час я стоял у ворот гильдии.
Доски с двери убрали. Внутри горел свет. Я толкнул дверь — она поддалась.
Юко сидела за столом, перебирала бумаги. Увидев меня, подняла голову.
— Живой, — сказала она.
— Живой.
— Что он хотел?
— Игру.
— Игру? — она нахмурилась.
Я сел напротив.
— У нас есть месяц. Если он разорит гильдию — я умру. Если нет — он отступит.
Она смотрела на меня долго.
— Ты идиот, — сказала она.
— Знаю.
— Но я согласна.
— На что?
— Обыграть Архигента в его же игре.
Она улыбнулась.
И в этой улыбке я увидел ту самую Юко, которая торговала рыбой на рынке, которая не боялась войны, которая ждала меня год.
— Тогда начинаем, — сказал я.
Ульфар тявкнул.
Впереди был месяц ада.
Но мы были вместе.
И это давало надежду.