Экономическая война
Утро после подписания контракта было серым и тяжёлым. Небо над Тэцудзаном затянуло низкими тучами, и мелкий дождь, начавшийся ещё ночью, не прекращался. Вода стекала по стёклам гильдии, собиралась в лужи во дворе, и я стоял у окна, сжимая в руке кружку с остывшим чаем.
Я не спал.
Не мог. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставал свиток с золотыми рунами. Условия сделки. Ставки. Цена проигрыша.
Юко вошла в комнату без стука.
— Ты выглядишь как смерть, — сказала она, садясь напротив.
— Спасибо.
— Не за что. — Она подвинула ко мне миску с кашей. — Ешь. Нам нужно работать.
— С чего начнём?
Она открыла свой блокнот — потрёпанный, исписанный мелким почерком, с закладками из ленточек и краями, стёртыми до дыр.
— Маммон не будет играть честно. Он не будет нападать напрямую — это не его стиль. Он будет действовать через третьих лиц.
— Через кого?
— Через тех, кто нам должен. Через тех, кто хочет нам что-то продать. Через тех, кто может стать нашим союзником — или врагом.
— Ты говоришь про связи.
— Я говорю про деньги, — поправила она. — Гильдия держится на контрактах. Если Маммон перекупит наших заказчиков — мы останемся без работы. Если перекупит поставщиков — мы не сможем выполнять заказы. Если перекупит наёмников...
— У нас останутся только мы.
— Да.
Я положил кружку.
— И что ты предлагаешь?
Юко закрыла блокнот.
— Сегодня я встречаюсь с нашим главным поставщиком. Оружие, броня, магические кристаллы. Если он уйдёт к Маммону, мы не сможем вооружать отряды.
— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой?
— Нет. — Она покачала головой. — Ты нужен здесь.
— Здесь?
— В гильдии. Люди должны видеть, что ты вернулся. Что ты жив. Что у них есть лидер.
— Я не лидер.
— Ты — хозяин гильдии. Люди смотрят на тебя. Если ты будешь прятаться, они подумают, что мы проиграли.
Я смотрел на неё. На её спокойное лицо, на уверенные глаза. Она не боялась. Она была готова.
— Хорошо, — сказал я. — Я остаюсь.
Она кивнула и встала.
— Я вернусь к вечеру. Не дай сжечь гильдию.
— Постараюсь.
Она ушла.
Я остался один.
Через час в гильдию пришёл первый посетитель.
Старый дварф в потрёпанном кожаном фартуке, с прокопчённой бородой и цепкими глазами. Я узнал его — Бруни, кузнец, который делал оружие для гильдии.
— Шинджи, — сказал он, садясь без приглашения.
— Бруни. Что-то случилось?
— Случилось, — он положил на стол смятый лист бумаги. — Мне предложили сделку.
Я развернул лист. Текст был коротким: «Расторгни контракт с гильдией «Ищущие» — и я заплачу в три раза больше».
— Кто предложил?
— Не знаю. Посыльный принёс вчера вечером. Без подписи, без имени.
— И что ты решил?
Бруни смотрел на меня долго.
— Я работаю с тобой три года, Шинджи. Ты всегда платил вовремя. Никогда не обманывал. За это я уважаю тебя. — Он помолчал. — Но три года — это не тридцать. А три месячных оклада — это целое состояние.
— Ты хочешь уйти? — спросил я прямо.
— Я хочу понять, смогу ли я остаться.
Я посмотрел на него. На его руки — в шрамах, с обломанными ногтями. Он работал честно. Всегда.
— Останься, — сказал я. — Если мы выстоим, я удвою твою плату.
— А если не выстоите?
— Тогда ты потеряешь один контракт. Но сохранишь совесть.
Он усмехнулся.
— Хороший ответ. — Он встал. — Я остаюсь.
Он ушёл.
Я выдохнул.
К полудню пришло ещё трое. Поставщик кожи, поставщик тканей и хозяин постоялого двора, у которого мы снимали комнаты для наёмников. Каждому предлагали расторгнуть контракт. Каждый просил больше денег.
— Если вы разоритесь, мы останемся ни с чем, — сказал хозяин таверны. — Нам нужно думать о своих семьях.
— Я понимаю, — ответил я.
— Что ты предлагаешь?
— Подождать. Месяц. Если мы проиграем — я сам заплачу вам неустойку.
— А если выиграете?
— Тогда мы продолжим работать. Как раньше.
Они переглянулись.
— Месяц, — сказал поставщик кожи. — Мы даём тебе месяц.
— Спасибо.
Они ушли.
Сильфина, сидевшая в углу, подняла голову.
— Ты уверен, что они не предадут?
— Нет, — ответил я. — Но если мы сейчас заплатим им больше, Маммон просто поднимет ставку. Мы не можем играть в его игру.
— Тогда во что мы играем?
— В свою.
Вечером Юко вернулась уставшей, но довольной.
— Поставщик оружия остаётся с нами, — сказала она, бросая блокнот на стол. — Но он поднял цену на десять процентов.
— Это плохо?
— Это терпимо. Главное — он не ушёл к Маммону.
— А остальные?
— Трое ушли. Сразу. Даже не стали слушать.
Я сжал кулаки.
— Кто?
— Поставщик магических кристаллов, хозяин склада и... наш бухгалтер.
— Бухгалтер?
— Он ушёл с документами. Не со всеми — я вовремя спрятала. Но часть утеряна.
— Что в них было?
— Контракты. Суммы. Наши должники и кредиторы.
— Маммон узнает, сколько мы должны?
— Маммон уже знает, сколько мы должны. Он всё знает.
Юко села, уронив голову на руки.
— Я устала, — сказала она. — Это только первый день. А я уже устала.
Я сел рядом.
— Мы справимся.
— Откуда знаешь?
— Потому что у нас есть ты.
Она подняла голову. В её глазах не было слёз — только усталость.
— Ты идиот, — сказала она.
— Знаю.
Она усмехнулась.
Второй день
Я проснулся от того, что кто-то громко стучал в дверь гильдии.
Стук был настойчивым, грубым — не просьба открыть, а требование. Такое бывает, когда приходят не просить, а забирать.
Ульфар уже стоял у двери, шерсть дыбом, зубы обнажены. Я положил руку ему на голову.
— Тихо.
— Шинджи! — голос Сильфины донёсся из коридора. — Там...
— Я слышу.
Я открыл дверь.
На пороге стояли трое. В чёрных плащах, с лицами, скрытыми глубокими капюшонами. Я узнал их — слуги Маммона. Те же, что пришли вчера.
— Шинджи Ватанабэ, — сказал первый. — Мы пришли не к тебе.
— А к кому?
— К твоим должникам.
Он протянул свиток. Я развернул. Список имён. Наших клиентов. Тех, кто должен был гильдии деньги за выполненные заказы.
— Что это значит?
— Это значит, что теперь мы будем собирать долги. По закону. По контрактам. — Он усмехнулся. — Ты ведь подписывал их добровольно?
— Я подписывал с ними.
— А они подписывали с тобой. И теперь мы — владельцы этих бумаг.
— Как?
— Маммон купил долги. Все. Каждый медяк, который тебе должны, теперь принадлежит ему.
Я сжал пергамент.
— Это незаконно.
— Это бизнес. — Он шагнул назад. — У тебя есть месяц, Шинджи Ватанабэ. Если ты не найдёшь способ вернуть долги — мы заберём всё, что можно продать. Гильдию. Имущество. Здания. Земли.
— А людей?
— Люди — не товар. — Он усмехнулся. — Пока что.
Они ушли.
Я стоял с пергаментом в руках и чувствовал, как внутри закипает холодная злость.
— Шинджи? — Сильфина подошла, заглянула в свиток. — Что это?
— Маммон купил наши долги. Теперь мы должны ему.
— Сколько?
Я пробежал глазами цифры.
— Всё. Всё, что нам должны за полгода работы. Если мы не соберём...
— Что?
— Мы потеряем гильдию.
Юко пришла через час.
Она выглядела так, будто не спала всю ночь — и, наверное, так и было. Красные глаза, спутанные волосы, но взгляд — цепкий, живой.
— Я знаю, — сказала она, даже не спрашивая, что случилось.
— Откуда?
— Мне сообщили. Те, кто должен нам деньги. Им пришли уведомления. Маммон требует вернуть долги ему, а не нам.
— И что они?
— Кто-то согласился. Кто-то сказал, что подумает. Но главное...
— Что?
— Тот, кто должен нам больше всех, — она помедлила. — Это купеческая гильдия Суйдэна. Они заказывали у нас охрану караванов на полгода вперёд.
— И что?
— Они сказали, что вернут долг, но не нам. Маммону. Потому что он пообещал снизить проценты по их кредитам.
Я сжал кулаки.
— Значит, мы теряем самую крупную сумму.
— Если ничего не сделаем — да.
— Что ты предлагаешь?
Юко открыла свой блокнот.
— У нас есть месяц. Если мы соберём долги сами — Маммон не сможет их забрать. По закону он может требовать только те, которые не погашены.
— Как мы соберём?
— Лично. Каждый день. Ты и я. Мы пойдём к каждому должнику и потребуем вернуть деньги.
— А если они не вернут?
— Тогда мы предложим им сделку.
— Какую?
Юко улыбнулась — той улыбкой, которая означала, что она уже всё придумала.
— Ты будешь предлагать нашу защиту. От Маммона. От его людей. От тех, кто будет давить на них.
— Мы защищаем должников?
— Мы защищаем тех, кто нам должен. Если они вернут деньги — мы гарантируем, что Маммон не тронет их бизнес.
— А если Маммон всё равно тронет?
— Тогда мы объявим ему войну. Не просто игру — войну. И покажем, что его слово — не закон.
Я посмотрел на неё.
— Ты уверена?
— Нет. — Она покачала головой. — Но это единственный шанс.
К полудню мы вышли на улицы Тэцудзана.
Сильфина осталась в гильдии — кто-то должен был держать оборону. Юко шла впереди, сжимая блокнот. Я — за ней, готовый к любой угрозе. Ульфар трусил рядом, его фиолетовые глаза сканировали прохожих.
Первый должник был торговцем мехами. Богатый квартал, каменный дом с колоннами, прислуга у ворот.
— Я хочу видеть хозяина, — сказала Юко.
— Он не принимает, — ответил слуга.
— Передай, что пришла Юко из гильдии «Ищущие». И что если он не примет, завтра его дом будет пуст.
Слуга побледнел и ушёл.
— Ты его напугала, — заметил я.
— Хорошо.
Через минуту нас впустили.
Хозяин — толстый мужчина с жирными пальцами и масляной улыбкой — встретил нас в гостиной.
— Юко! Какая неожиданность... — начал он.
— Не надо, — перебила она. — Вы должны нам триста золотых за охрану караванов. Срок оплаты — вчера. Где деньги?
Он поморщился.
— Понимаете, у меня сейчас трудности...
— У меня тоже. — Она положила на стол лист бумаги. — Если вы не заплатите сегодня, я передам этот контракт коллекторам Маммона. Они не будут ждать и не будут слушать оправдания.
— Но...
— Сегодня, — повторила она. — Или завтра вы будете должны не нам, а Архигенту. А он, как вы знаете, не любит должников.
Хозяин побледнел.
— Я... я соберу деньги. К вечеру.
— Жду.
Мы вышли.
— Ты жёстко, — сказал я.
— Это только начало, — ответила Юко. — Дальше будет хуже.
Второй должник был старым дварфом, владельцем шахты за городом. Он встретил нас на пороге своего дома, опираясь на трость, его седая борода была заплетена в тугие косы.
— Я не заплачу, — сказал он, даже не выслушав.
— Почему? — спросила Юко.
— Потому что ваша гильдия скоро умрёт. А Маммон будет жить вечно.
— Откуда вы знаете?
— Я знаю, кто стоит за этой игрой, — усмехнулся он. — И я не хочу быть на стороне проигравших.
— Вы считаете нас проигравшими?
— Я считаю вас мёртвыми. Просто вы ещё не поняли.
Он закрыл дверь.
Я стоял, сжимая кулаки.
— Шинджи, — сказала Юко.
— Я в порядке.
— Врёшь.
— Немного.
Она взяла меня за руку.
— Идём. У нас есть ещё пятеро.
К вечеру мы обошли всех.
Двое согласились заплатить. Трое отказались. Двое сказали, что подумают.
Юко сидела за столом, перебирая записи.
— Тридцать процентов, — сказала она. — Мы собрали только тридцать процентов долга.
— Этого достаточно?
— Нет. — Она подняла голову. — Если мы не соберём хотя бы семьдесят, Маммон сможет забрать гильдию.
— Что будем делать завтра?
— Завтра мы пойдём к тем, кто отказался. И попробуем снова.
— А если они снова откажутся?
Юко посмотрела на меня. В её глазах не было страха.
— Тогда мы начнём войну.
Третья неделя экономической войны выдалась самой тяжёлой.
Каждое утро мы с Юко выходили на улицы Тэцудзана, обходили должников, уговаривали, требовали, угрожали. Каждый вечер возвращались с новыми долгами, новыми отказами, новыми предательствами.
Маммон не сидел сложа руки.
Его люди перекупали контракты, поднимали цены на сырьё, распускали слухи о том, что гильдия «Ищущие» на грани банкротства. Наши заказчики уходили один за другим. Наёмники, которые работали на нас, начинали требовать оплату вперёд — хотя раньше соглашались ждать до конца месяца.
— Это война на истощение, — сказала Юко, сидя над своей книжечкой. — Он хочет, чтобы мы сдались.
— Мы не сдадимся.
— Знаю. Но если мы не найдём способ переломить ход...
Она не договорила.
В дверь постучали.
Я открыл.
На пороге стоял старый дварф в потрёпанном кожаном фартуке, с прокопчённой бородой и цепкими глазами. Бруни.
— Я слышал, у вас проблемы, — сказал он.
— Проблемы, — подтвердил я.
— Я хочу помочь.
— Чем?
Он положил на стол мешочек. Тяжёлый. Золото.
— Здесь пятьсот монет. Мои накопления. Возьми. Отдашь, когда разберётесь.
Я смотрел на мешочек.
— Это твоя жизнь, Бруни.
— Моя жизнь — моя кузница. А гильдия — моё окно в мир. Если вы закроетесь, я останусь без заказов. Тогда моя жизнь не будет стоить и пятисот монет.
— Ты рискуешь.
— Я дварф, — усмехнулся он. — Мы рискуем с рождения.
Я взял мешочек.
— Спасибо.
— Не благодари. Лучше выиграй.
Он ушёл.
Юко посмотрела на меня.
— Ещё семьсот монет, — сказала она. — И мы соберём весь долг.
— Откуда возьмём?
— Не знаю. Но найдём.
На следующий день к нам пришли трое.
Первым был Торин.
Он появился утром, с посохом в руке и ворчливым выражением лица. За ним шёл Барни — каменный голем, который нёс здоровенный сундук.
— Не думай, что я это для тебя делаю, — сказал Торин, не поздоровавшись. — Мне просто надоело смотреть, как Архигент-ростовщик уничтожает малый бизнес.
— Торин... — начал я.
— Триста монет. — Он указал на сундук. — Отдашь, когда начнёте зарабатывать. С процентами.
— С какими?
— С моими. Я старый, мне нужно на что-то жить.
Я улыбнулся.
— Спасибо.
— Не благодари. Лучше завари чай.
Второй пришёл в полдень.
Молодой купец, которого мы когда-то вытащили из лап бандитов. Он не назвал себя — просто положил на стол мешочек и сказал:
— Вы спасли мой караван. Это деньги. Не много, но сколько могу.
— Ты не обязан, — сказал я.
— Обязан. — Он посмотрел на меня. — В этом мире, кто не платит долгов, тот умирает бедным.
Он ушёл.
Юко пересчитала монеты.
— Двести.
— Уже восемьсот, — сказал я.
— Ещё двести до полного сбора.
Третий пришёл вечером.
Это был хозяин таверны «Сломанный молот», где мы когда-то праздновали победу на турнире. Пожилой дварф с густой седой бородой и красным носом.
— Выпивка кончилась, — сказал он, плюхаясь на стул. — А деньги есть. — Он положил на стол двести монет. — Берите.
— Зачем? — спросила Юко.
— Потому что если вы закроетесь, в городе станет скучно.
— И это всё?
— А что ещё надо? — он пожал плечами. — Скука хуже долгов.
Он ушёл.
Юко пересчитала монеты.
— Ровно тысяча.
— Мы собрали?
— Мы собрали.
Двадцать девятый день.
Я стоял у окна, сжимая в руке пергамент с итогами. Мы собрали всё. Каждый медяк, который были должны. Маммон не сможет забрать гильдию.
— Мы победили, — сказала Юко, входя в комнату.
— Победили, — повторил я.
Она подошла, посмотрела на меня.
— Ты не рад?
— Боюсь, что это не конец.
— Конечно не конец. Маммон не сдастся. Он будет мстить.
— Знаю. — Я повернулся к ней. — Но сегодня — мы победили.
Она улыбнулась.
— Сегодня — да.
Ночью я стоял на крыше гильдии и смотрел на звёзды.
Ульфар лежал рядом. Рауль стоял в тени, сложив крылья.
— Хозяин, — сказал он.
— Что?
— Он не проиграл.
— Знаю.
— Он просто выбрал другую стратегию.
— Знаю.
— Ты готов?
Я посмотрел на свои руки.
— Нет. Но это не важно.
Внизу, в городе, горели огни.
Люди жили своей жизнью, не зная, что мир умирает. Не зная, что Драконы проснутся.
— Хозяин, — снова сказал Рауль.
— Что?
— Я горжусь тобой.
Я обернулся.
— Что?
— Ты выиграл. Не силой. Не магией. Умом. Верностью. Дружбой. — Он усмехнулся. — Это достойно уважения.
— Ты говоришь как человек.
— Я долго живу среди людей. Перенимаю привычки.
Он замолчал.
Я смотрел на звёзды.
Война с Маммоном была не кончена. Но мы выиграли этот бой.
Последняя сделка
Три дня после победы были тихими.
Гильдия работала. Должники платили. Наёмники возвращались. Маммон молчал — не было ни слуг, ни писем, ни новых угроз. Но тишина была тяжёлой, как перед грозой.
Юко сидела за своим столом, перебирая бумаги, но я видел — она не работала. Она ждала.
— Шинджи, — сказала она.
— Да?
— Он не отступит.
— Знаю.
— Он будет мстить.
— Знаю.
— Что ты будешь делать?
Я посмотрел на дверь. Там, за ней, был город. Люди, которые верили в нас. Которые помогли нам выжить.
— Ждать, — сказал я. — И готовиться.
Он пришёл на четвёртый день.
Не через портал — через главную дверь. Как обычный посетитель. В простой одежде, без свиты, без угроз. Но я узнал его сразу — Маммон Валют. Архигент Обмена. Человек, который чуть не забрал у нас всё.
— Шинджи Ватанабэ, — сказал он, садясь на стул у входа. — Я пришёл не как враг.
— А как кто?
— Как игрок, который проиграл партию и хочет реванш.
— Я не играю в ваши игры.
Он усмехнулся.
— Ты уже играешь. С того момента, как подписал контракт.
Юко поднялась из-за стола.
— Что вам нужно?
Маммон посмотрел на неё.
— Я хочу предложить сделку. Честную. Без подвоха.
— Архигент Обмена предлагает честную сделку? — я покачал головой. — Звучит как ловушка.
— Возможно. — Он встал. — Но выслушать ты можешь.
— Говори.
Он подошёл ближе.
— Я знаю, что ты ищешь друга. Я знаю, где он. Я могу привести его сюда. За день.
Я замер.
— Что ты хочешь взамен?
— Твою гильдию.
— Нет.
— Не всю. Часть. Процент. Пятьдесят процентов.
— Нет.
— Ты не слышал моё предложение.
— Я слышал достаточно.
Маммон усмехнулся.
— Упрямый смертный. Как и твой друг.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— Я вернусь за своим ответом. Когда поймёшь, что без меня ты не сможешь найти его.
Он открыл дверь.
— Я найду его сам, — сказал я. — Без тебя.
Он не ответил.
Ночью я почувствовал его.
Не Маммона — другого. Того, кто ждал внутри меня. Дракон молчал, но я знал — он рядом.
— Хозяин, — раздался голос Рауля.
Я обернулся.
Демон стоял в тени у стены, сложив крылья.
— Он вернётся сегодня.
— Откуда знаешь?
— Я чувствую.
— Тогда будем ждать.
Рауль кивнул.
Он пришёл на рассвете.
Не один. С ним были четверо — высокие, в чёрных доспехах, с лицами, скрытыми золотыми масками. Их сила давила на плечи, как тяжесть веков.
— Шинджи Ватанабэ, — сказал Маммон. — Я передумал. Сделки не будет.
— Почему?
— Потому что я понял: ты никогда не согласишься. А если не согласишься — станешь угрозой. А угрозы я уничтожаю.
Он поднял руку.
— Убейте его.
Четверо слуг шагнули вперёд.
Я не успел — они были слишком быстры. Слишком сильны. Их магия сжала воздух вокруг, прижимая меня к стене.
— Рауль... — прошептал я.
— Его нет, — усмехнулся Маммон. — Твой демон ушёл. Ты говорил ему: «Иди, делай своё дело». Он ушёл. И не вернулся.
Четвёртый слуга занёс меч.
— Ты один, Шинджи Ватанабэ. Умирай с честью.
— Я не один.
Маммон замер.
— Что?
— Ты не знаешь контракта демона. Он всегда может вернуться. В любой момент. К любому месту.
— Рауля нет...
— Ты уверен?
Тень за спиной Шинджи сгустилась.
— Владыка? — усмехнулся Рауль, появляясь из тьмы. — Ты забыл, что демоны не подчиняются смертным. Мы подчиняемся только тем, кто сильнее.
Он шагнул вперёд.
Его крылья расправились, закрывая свет.
— Хозяин, — сказал он, не оборачиваясь. — Прикажи.
— Заткни его, — сказал я. — Навсегда.
Рауль атаковал.
Демон против Архигента.
Это не было похоже на обычную битву. Маммон не использовал оружие — он использовал сделки. Каждое его движение меняло реальность — золотые цепи, которые пытались сковать Рауля, монеты, летящие как лезвия, контракты, которые хотели поработить его волю.
Рауль был сильнее.
Он рвал цепи, отбивал монеты, разрывал контракты. Его когти оставляли глубокие раны на теле Архигента. Его тень душила слуг. Его крылья разметали золотую пыль.
— Ты не можешь победить меня! — кричал Маммон. — Я — Архигент! Я — Обмен!
— А я — демон, — ответил Рауль. — Я — Тьма. Я — Бездна. Я — тот, кто заберёт твою душу.
Он ударил.
Когти вошли в грудь Маммона.
Архигент закричал.
Мир замер.
Маммон лежал на полу.
Его тело было целым, но золотые цепи, которые когда-то были частью его сути, рассыпались в прах.
— Ты... — прошептал он. — Ты не мог... я — Архигент...
— Ты — трус, — сказал Рауль, наклоняясь над ним. — Ты прятался за деньгами. За сделками. За контрактами. Ты забыл, что есть сила, которую нельзя купить.
— Какая?
— Верность, — сказал я, подходя. — Дружба. Доверие.
Маммон посмотрел на меня.
— Ты заплатишь за это.
— Нет, — сказал я. — Это ты заплатишь. Мы выиграли.
Он замер.
— Что?
— Твоя игра. Твоя сделка. Твоя война. Мы выиграли.
— Но я...
— Ты проиграл.
Тишина.
Маммон закрыл глаза.
— Я ухожу, — сказал он. — Но вернусь.
— Знаю, — ответил я. — Но в следующий раз ты будешь знать, что тебя ждёт.
Он исчез.
А вместе с ним — его слуги. Его цепи. Его сделки.
Мы остались одни.
Я стоял посреди комнаты, глядя на пустое место, где только что лежал Архигент.
Ульфар подошёл, ткнулся носом в руку. Сильфина вышла из тени, её лук был опущен.
— Живы, — сказала она.
— Живы.
Юко подошла, посмотрела на меня.
— Ты бледный.
— Я испугался.
— Ты?
— Я думал, что не успею. Что Рауль...
— Я всегда успеваю, хозяин, — сказал Рауль. — Я демон.
Он усмехнулся, но в его глазах была усталость.
— Ты ранен? — спросил я.
— Не смертельно.
— Спасибо.
— Не за что.
Он замолчал.
Я сел на стул.
Война была окончена.
Но я знал — это только начало.