Возвышенный

Боль была такой, что я перестал понимать, где заканчиваюсь я и начинается всё остальное.

Руны на саркофаге вспыхнули не просто светом — они впились в меня. Не в кожу, не в мышцы. Глубже. В саму суть. В то, что делает меня мной. Я чувствовал, как что-то вытягивает из меня волю — не быстро, не жадно, а методично, как насос, выкачивающий воду из трюма. Капля за каплей. Секунда за секундой.

— Держись, — донёсся голос Кайена. Он звучал ближе, чем раньше. — Печать чувствует сопротивление. Она будет давить сильнее.

— Я... заметил... — процедил я сквозь зубы.

Мир вокруг меня исчез. Точнее — он стал другим. Я больше не стоял в подземном зале, опираясь на каменный саркофаг. Я стоял на поле. На том самом поле за стенами Хана-но Мияко, где мы сражались с Ниппоном. Но всё было не так. Горящие дома, крики, кровь на камнях — и посреди всего этого я, один, с пустыми руками.

Передо мной стоял Шинджи. Он улыбался — той самой улыбкой, которую я помнил с колледжа. Доброй, чуть смущённой, когда он показывал на странные конфеты в магазине.

— Ты не справился, — сказал он.

— Что?

— Ты не нашёл меня. Ты бросил меня там, на западе, одного. Ты выбрал войну, силу, чужих людей — а не меня.

Голос был его. Слова — нет. Шинджи никогда бы такого не сказал.

— Ты — иллюзия, — сказал я. — Печать. Ложь.

— Может быть, — Шинджи пожал плечами. — Но разве это важно? Ты всё равно не знаешь, жив ли я. Может, я уже умер. Может, ты опоздал.

Я закрыл глаза. Несгибаемый Дух держал. Держал, несмотря ни на что. Где-то глубоко внутри, под слоями страха и боли, горел маленький, упрямый огонь. Он не давал сломаться.

— Ты — не он, — сказал я. — И ты меня не сломаешь.

Я открыл глаза. Шинджи исчез. Вместо него стояла печать — огромная, светящаяся, покрытая трещинами.

И тогда я ударил.

Кулаком — прямо в центр. Воля против воли. Моя душа против их магии. Бесконечный Потенциал взревел, выбрасывая всё, что у меня было — всю ярость, всю боль, всю любовь, все обещания, которые я дал и ещё не выполнил.

Трещина поползла вверх. Ещё одна — вниз. Печать задрожала. И разлетелась на тысячи осколков.

Меня вышвырнуло обратно в реальность. Я рухнул на колени перед саркофагом, тяжело дыша, чувствуя, как по лицу течёт кровь из носа. Руки дрожали так, что я не мог их поднять. Внутри было пусто — ни маны, ни сил, только слабый, далёкий отголосок того самого огня.

Но саркофаг треснул.

Из трещины вырвался свет — не рунный, не магический, а живой. Тёплый. И в этом свете поднялась фигура.

Кайен оказался именно таким, каким его описывал Юки. Лет двадцати пяти на вид. Жилистый, с жёсткими чертами лица. Шрамы на руках и шее — десятки, если не сотни. Кожаная броня, потрёпанная, но целая. Меч за спиной — без украшений, без блеска, просто оружие для убийства. И глаза. Живые, острые. Они смотрели на меня с выражением, которое я сразу разгадал: пустота...

— Ты сделал это, — сказал он. Голос был хриплым от долгого молчания. — Ты сломал печать.

— Ага, — прохрипел я, пытаясь встать. — Только не спрашивай, как.

— Не буду. — Он шагнул ко мне и протянул руку. — Я знаю, как это работает. Сам через такое проходил.

Я ухватился за его предплечье. Хватка у него была стальной — Возвышенный, чтоб его.

— Спасибо, — сказал Кайен, глядя мне в глаза. — Я ждал этого двести лет. Думал, никто не придёт.

— Пришли. Я и ещё один парень снаружи. Юки. Он тебя искал.

— Юки? — Кайен нахмурился. — Не знаю такого. Но если он помог меня найти — значит, я его должник.

— Он тебе расскажет сам. У него большой план. Драконы, война, спасение мира. Обычные дела.

Кайен усмехнулся. Это была усталая усмешка человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-то ещё.

— Значит, ничего не изменилось. Когда я засыпал, мир умирал. Когда проснулся — он всё ещё умирает. Типично.

Он помог мне встать на ноги. Я покачнулся, но устоял.

— Ты слаб, — заметил он. — Печать высосала почти всё.

— Ничего, восстановлюсь. Я быстро восстанавливаюсь.

— Верю. Ты прошёл через печать воли. Это мало кто может. Даже среди Возвышенных.

Он обвёл взглядом зал, разрушенных стражей, саркофаг, из которого выбрался. Потом посмотрел на меня.

— Ты сказал, что ты иномирец. Какой волны?

— Волны? — не понял я.

— Призыва. Когда тебя призвали?

— Около полугода назад. Может, чуть больше.

— Значит, свежая кровь. — Он усмехнулся. — А я думал, почему от тебя пахнет другим миром — иначе, чем от старых. Ты и твой друг... вас, наверное, мало?

— Двадцать шесть, — сказал я. — По крайней мере, так говорили. Я нашёл только одного. Пока что.

— Двадцать шесть, — повторил Кайен задумчиво. — Это много. Очень много. В мою волну было пятеро. Выжил только я.

— Что случилось с остальными?

Он промолчал. И в этом молчании было больше ответов, чем в любых словах.

— Идём, — сказал он наконец. — Выведи меня отсюда. Мне нужно увидеть солнце. Я не видел его двести лет.

Я кивнул и повернулся к выходу.

Когда мы выбрались из храма, Юки ждал на том же месте. Он сидел на обломке колонны и что-то чертил палочкой на земле — то ли схему, то ли просто убивал время. Увидев нас, он поднялся. Его лицо осветилось чем-то похожим на облегчение — редкое чувство для человека, который всегда всё просчитывает.

— Получилось, — сказал он. — Я знал, что ты справишься.

— Ага, спасибо за веру, — проворчал я, опускаясь на ближайший камень. Ноги до сих пор дрожали.

Кайен вышел следом. Он остановился, поднял голову к небу — серому, с фиолетовыми прожилками — и глубоко вздохнул. Воздух Опасных Земель, тяжёлый и спрессованный, для него, кажется, был глотком свободы.

— Двести лет, — произнёс он тихо. — Двести лет я не чувствовал ветра. Даже такого.

Юки шагнул к нему и поклонился — вежливо, но без подобострастия.

— Кайен. Меня зовут Юки. Я иномирец последней волны. Я искал тебя, чтобы просить о помощи.

Кайен посмотрел на него. Долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на меня, потом снова на Юки.

— О помощи? — переспросил он. — Или о войне?

— О войне, — признал Юки. — С драконами. Ты единственный, кто уже сражался с ними и выжил.

Кайен усмехнулся своей усталой усмешкой.

— Выжил — громко сказано. Я просто не умер. Разница есть. — Он помолчал. — Но ты прав. Я сражался с драконом. И знаю то, чего не знает никто из ныне живущих.

— Поэтому ты нам нужен, — сказал я, поднимаясь на ноги, которые наконец перестали дрожать. — Юки собирает всех иномирцев. Мы будем сражаться.

Кайен посмотрел на меня. На Юки. Потом снова на небо.

— Знаете, — сказал он, — когда меня заперли, я думал, что это конец. Что я отдал всё, что мог, и миру от меня больше ничего не нужно. А теперь приходят два пацана из другого мира и говорят: «Вставай, старик, война не закончилась». — Он хмыкнул. — Знаете, я ведь даже не знаю ваших имён толком.

— Хироши Мацуока, — сказал я.

— Юки, — сказал Юки.

— Хироши и Юки. — Кайен покачал головой. — Ладно. Я послушаю, что вы задумали. Но сначала...

Он повернулся ко мне.

— Ты сказал, что ищешь друга. Как его зовут?

— Шинджи, — ответил я. — Шинджи Ватанабэ.

— Расскажи мне о нём. Если мы будем сражаться вместе — я хочу знать, ради кого ты дерёшься.

Я смотрел на него — на человека, который убивал Архигентов и останавливал драконов, — и видел в его глазах не высокомерие, не снисхождение. Интерес. И уважение.

И я рассказал. О колледже, о магазине, о странных конфетах с иероглифами. О том, как нас разбросало по разным концам мира. О том, что Шинджи — причина, по которой я до сих пор жив. И о том, что я найду его, даже если для этого придётся пройти через всех драконов этого мира.

Когда я закончил, Кайен кивнул.

— Хорошо. Тогда я помогу вам. С драконами. С войной. И с твоим другом. — Он посмотрел на восток, где за горами и пустынями лежал западный континент. — Но если мы это делаем — делаем вместе. Без секретов, без игр. Договорились?

Юки улыбнулся:

— Договорились.

---

Перемещение вышло мгновенным и отвратительным.

Юки положил руку мне на плечо, что-то прошептал — я не разобрал слов, но воздух вокруг нас сгустился, как желе, и на секунду я перестал чувствовать собственное тело. Не больно, но до жути неправильно — будто тебя вынули из реальности, как деталь из механизма, и вставили обратно в другом месте.

— Точка связи «Восточный-4», — объявил Юки, отпуская моё плечо. — Дальше сам. Я возвращаюсь к Кайену.

Я огляделся. Мы стояли на небольшом возвышении, под которым, метрах в пятидесяти, виднелся форпост. Маленький, приземистый, окружённый частоколом, но живой: горели огни, на стенах двигались фигуры дозорных. Цивилизация. Первый признак за два месяца.

— А ты? — спросил я.

— Мы с Кайеном пойдём своим путём. У него много дел после двухсот лет сна. — Юки усмехнулся. — Да и мне нужно... подготовить почву. Ты своё дело сделал, Хироши. Возвращайся к своим. Я найду тебя, когда придёт время.

— Когда придёт время для чего?

— Для войны.

Он не стал дожидаться ответа. Просто отступил на шаг — и исчез. Не растворился в воздухе, не телепортировался с эффектным хлопком. Просто перестал быть здесь. Как будто его никогда и не было.

— Жуткий ты парень, Юки, — пробормотал я в пустоту. — Но полезный.

Я спустился к форпосту. Дозорные — дварфы в потрёпанных кожаных доспехах — встретили меня настороженно, но без агрессии. Опасные Земли приучили всех, что человек с разбитыми костяшками и шрамами на руках заслуживает как минимум вежливого разговора.

— Мне нужен канал связи с Академией Восточного континента, — сказал я. — У меня координаты группы магов, которые ждут эвакуации. Пятеро, из Суйдэна.

Дварфы переглянулись.

— Это ты — тот самый «Невидимый Удар»? — спросил старший.

— Прозвища уже долетели даже сюда?

— Тут новости быстро расходятся. Особенно про тех, кто в одиночку выживает в Глубоких Секторах. — Дварф хмыкнул. — Ладно, боец. Канал связи внутри.

Я кивнул и вошёл.

Через полчаса координаты пещеры были переданы. На том конце — сухой голос диспетчера — пообещали, что эвакуационная группа выйдет немедленно. Я надеялся, что старшая женщина и её люди дождутся. Я оставил им достаточно еды и воды. Должны были.

А теперь — домой.

Вернее, в академию. Которая за последние полгода стала мне домом больше, чем любое другое место в этом мире.

Портал на форпосте был старым, дварфским — громоздкая каменная арка, пульсирующая тусклым оранжевым светом. Он перемещал только до ближайшего узла, но этого хватало. Ещё два прыжка — и я стоял перед воротами академии.

Город вокруг неё за эти два месяца не изменился. Те же улицы, те же торговцы, те же крики чаек над портом. Но что-то в воздухе было другим. Напряжение? Или, может, изменился я — и теперь видел мир иначе?

Стража у ворот узнала меня сразу.

— Мацуока! — окликнул один из них. — Ты живой! А мы уж думали...

— Что меня сожрали?

— Ну, типа того. Ты два месяца не выходил на связь.

— Был занят.

Я прошёл через ворота, через внутренний двор — студенты расступались, перешёптываясь. До общежития Элитной Тройки добрался за несколько минут.

Дверь была открыта.

Лира сидела на подоконнике, подобрав ноги, и смотрела в окно. В руках — тот самый амулет, который она дала мне перед уходом. Маячок. Она крутила его в пальцах, задумавшись.

— Я вернулся, — сказал я с порога.

Она вздрогнула. Амулет выпал из её рук и покатился по полу. Обернулась — и в её глазах мелькнуло то, что я видел очень редко. Облегчение. Чистое, ничем не замутнённое облегчение. Даже паранойя, кажется, отступила на секунду.

— Живой, — сказала она. — Два месяца. Два месяца ни весточки, ни сигнала. Я уж думала...

— Что меня сожрали? — я усмехнулся, поднимая амулет. — Это уже второй человек мне так говорит. Может, хватит меня хоронить?

Она не улыбнулась. Подошла ближе. Остановилась в метре — всё ещё держала дистанцию, привычка, въевшаяся в кости.

— Ты выглядишь... по-другому, — сказала она наконец.

— Два месяца в Опасных Землях кого угодно изменят.

— Не внешне. Внутри.

Я хотел ответить, но тут из коридора послышались тяжёлые шаги, и в дверях возник Кайро. Он замер на секунду, оглядел меня, потом медленно кивнул — как всегда, скупо, но в этом кивке было больше тепла, чем в иных объятиях.

— Вернулся, — констатировал он.

— Вернулся.

— Хорошо. Я не хотел искать тебе замену.

— Замену?

— В Тройке. Слишком много бумажной работы.

Я рассмеялся — впервые за долгое время. Кайро оставался Кайро.

Мы расселись по комнате. Я коротко пересказал им про Опасные Земли — про аномалии, про тварей, про магов в пещере. Про Юки и Кайена решил пока не рассказывать. Это было слишком большим, слишком... непонятным. Нужно было время, чтобы осмыслить самому, прежде чем вываливать на них.

— А у нас тут новости, — сказала Лира, когда я закончил.

— Какие?

Она переглянулась с Кайро. Тот едва заметно кивнул — мол, давай.

— Сюда приходил человек. Парень примерно нашего возраста. Назвал твоё имя. Спрашивал, где ты.

Я замер.

— Что за парень?

— Сказал, что его зовут Шинджи. — Лира произнесла это имя осторожно, как будто пробовала на вкус незнакомое блюдо. — Шинджи Ватанабэ. Он искал тебя.

В комнате стало очень тихо. Я слышал, как бьётся моё сердце. Глухо, тяжело, с перебоями — как будто оно забыло свой ритм и теперь пыталось вспомнить.

Шинджи. Он был здесь. В этой комнате. Говорил с Лирой. Стоял там, где сейчас стою я.

— Когда? — мой голос прозвучал хрипло. Несгибаемый Дух держал, но эмоции — те самые, которые Судья выпустил на свободу, — рвались наружу, как вода из прорванной плотины.

— Неделю назад, — ответила Лира. — Может, чуть больше.

Неделю. Я был в Опасных Землях. В какой-то проклятой пещере. Ломал печать Кайена. Дрался с тварями. А он был здесь. Неделю назад.

— Почему ты не нашла меня?

Слова вырвались раньше, чем я успел их остановить. Громче, чем следовало. С гневом, которого Лира не заслужила.

Она отшатнулась — не физически, но я видел, как её глаза расширились, как плечи напряглись. Старая паранойя, зажившая было, вскрылась свежей раной.

— Я... я пыталась, — её голос дрогнул. — Я использовала маячок, но сигнал не проходил через аномалии. Я спрашивала в гильдии, отправляла сообщения на форпосты. Никто не знал, где ты. Ты был вне зоны доступа, Хироши. Ты был сам по себе.

— Надо было искать лучше! — я шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Он был здесь! Мой друг, которого я ищу с первого дня — он стоял в этой комнате, а меня не было! Ты понимаешь, что это значит?!

— Хироши, — Кайро встал между нами. Его голос был спокойным, но твёрдым. Как скала. Как якорь. — Остановись.

Я замер. Дышал тяжело, сжимая и разжимая кулаки. Эмоции бурлили, кипели, требовали выхода. Но я видел лицо Лиры — бледное, с расширенными от страха глазами. И я знал этот страх. Она боялась не меня. Она боялась, что я сейчас сделаю то, что делали все остальные в её жизни: обвиню, отвернусь, уйду.

— Прости, — выдохнул я, заставляя себя разжать кулаки. — Лира. Прости. Я не должен был...

— Ты имеешь право, — тихо сказала она. — Это твой друг. Я знаю, как много он для тебя значит.

— Я не имею права срываться на тебе. Ты сделала всё, что могла. Я знаю.

Повисла тишина. Тяжёлая, но не враждебная. Мы все трое стояли посреди комнаты, и каждый держал своего демона — кто-то паранойю, кто-то пустоту вместо памяти, кто-то ярость, которая могла вырваться в любой момент.

— Расскажи мне всё, — сказал я наконец, садясь на край стола. — Что он говорил? Куда он пошёл? Как он выглядел?

Лира медленно выдохнула. Потом села напротив.

— Он выглядел... уставшим. Очень уставшим. Но целым. С ним был демон — огромный, с чёрными крыльями. И волк. И две девушки. Одна — маг воздуха, другая — торговка, кажется.

Я кивнул. Демон, волк, две девушки. Сильфина и Юко — я знал эти имена из слухов, о которых говорил Юки. Шинджи собрал свою команду. Хорошо. Молодец.

— Он сказал, что ищет тебя, — продолжала Лира. — Что вы были вместе в момент переноса. Что он прошёл через западный континент, через Тэцудзан, через Карин. Что у него были... неприятности.

— Какие неприятности?

— Он не вдавался в детали. Но сказал, что дела у него не совсем хороши.

Я сжал зубы. Не совсем хороши. Это могло означать что угодно — от финансовых проблем до смертельной опасности. И, зная Шинджи, скорее второе.

— Куда он пошёл? — спросил я снова.

— Он сказал, что направляется обратно в Тэцудзан. Что ему нужно встретиться с каким-то старым другом. И что если я увижу тебя — передать, что он будет ждать.

— Ждать где?

— Там. В Тэцудзане. В Горном Приюте. — Лира помолчала. — Он оставил это.

Она протянула мне сложенный листок бумаги. Я развернул его. Почерк Шинджи — я узнал его сразу. Немного неровный, будто он писал второпях.

«Хироши.

Я жив. Я ищу тебя. Если ты читаешь это — значит, ты тоже жив, и это уже хорошо. Я буду в Тэцудзане, в Горном Приюте. Найди меня там. У нас мало времени.

Я знаю, что ты стал сильным. Я тоже. Нам нужно поговорить.

Твой друг, Шинджи.»

Я сложил письмо и спрятал его во внутренний карман. Ближе к сердцу.

Бумага была тонкой, потёртой на сгибах — видно, Шинджи носил её с собой какое-то время, прежде чем оставить. Или, может, писал в спешке. Почерк — его, точно его. Я помнил, как он выводил буквы на полях конспектов: чуть неровно, с наклоном влево.

«Я жив. Я ищу тебя.»

Я перечитал эти четыре слова раз десять. Не вслух — про себя, одними губами. Они отдавались в груди глухим эхом, как будто кто-то бил в барабан где-то глубоко внутри.

Он жив. Он ищет меня. Он был здесь — в этой самой комнате — и стоял, наверное, там же, где сейчас стоит Лира.

Я поднял глаза. Лира всё ещё смотрела на меня — осторожно, исподлобья, как смотрят на человека, который только что взорвался и теперь пытается собрать себя обратно.

— Прости, — сказал я ещё раз. Уже тише. Без надрыва.

— Ты уже извинился.

— Я знаю. Но я правда... мне жаль. Ты сделала всё, что могла. Я не должен был...

— Хироши. — Она впервые за всё время перебила меня. — Если бы кто-то пришёл и сказал, что видел Кайро в беде, а я была бы не там где надо — я бы тоже сорвалась. Мы все тут не из тех, у кого всё в порядке с головой. Прекрати.

Кайро хмыкнул. Это был его способ сказать «поддерживаю».

Я выдохнул и кивнул. Эмоции всё ещё бурлили, но уже не пытались вырваться наружу. Они оседали внутри, как пыль после бури.

Шинджи жив. Шинджи в Тэцудзане. У него неприятности. И он ждёт.

Я не знал, какие именно неприятности. Не знал, что с ним случилось за эти полгода — что заставило его пройти через Западный континент, через Карин, призвать демона, собрать вокруг себя людей. Но я знал одно: он жив. И он меня ждёт.

— Тэцудзан, — произнёс я вслух, просто чтобы попробовать слово на вкус.

— Далеко, — отозвался Кайро.

— Знаю.

— Но не невозможно.

— Знаю.

Я посмотрел на них — на Лиру, которая всё ещё крутила в пальцах амулет, на Кайро, который стоял у двери, скрестив руки на груди. Моя команда. Мои люди. Те, кто ждал меня два месяца, пока я шлялся по Опасным Землям и ломал древние печати.

Завтра я им всё расскажу. Про Кайена. Про Юки. Про драконов. Они должны знать — потому что если нам предстоит война, то мы пойдём на неё вместе.

Но сегодня... сегодня я просто сидел на краю стола, сжимая в кармане письмо от друга, и чувствовал, как внутри медленно, осторожно, словно боясь спугнуть самого себя, разгорается огонь.

Шинджи жив. Шинджи ждёт.

И я найду его.

Даже если для этого придётся пройти через всё.