Багровый рассвет

Тенкоку: Небесные земли Том 2.0 Глава 16.0

Рассвет над городом был багровым.

Не золотым — нет. Я помнил другой: когда только пришёл сюда в первый раз, когда город ещё пах надеждой и всё только начиналось. А сейчас небо висело низкое, тяжёлое, будто земля сама решила на него навалиться. Или я.

Я стоял на крыльце развалившейся гильдии и смотрел на улицу, где ещё вчера рубились люди. Камни вывернуты, стены в трещинах, гарью воняло так, что горло драло. И тишина. Не мирная утренняя, а после драки. Когда те, кто мог орать, теперь либо молчат навечно, либо просто не имеют сил.

Ульфар сидел рядом, его фиолетовая грива тускло светилась в полумраке. Он тоже смотрел на город. В его глазах не было страха — только тоска.

— Шинджи.

Сильфина. Я обернулся. Она стояла в дверях, бледная, с повязкой на руке — ещё с вчерашнего, не меняли.

— Пойдём. Рика пришла.

В гильдии было темно. Свечи берегли, люди привыкли жить в полумраке как к чему-то неизбежному. Раненые лежали везде — на столах, на полу, в углах. Кто-то спал, кто-то шептал что-то, кто-то просто смотрел в потолок пустыми глазами.

Рика сидела в углу, лук на коленях.

Сначала я не узнал её. Рыжие волосы — я помнил их огненно-яркими — теперь стали тусклыми, спутанными, стянутыми в тугую косу. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Но глаза — зелёные, те самые — не изменились.

— Шинджи. — Голос хриплый, но без жалости. — Ты вырос.

— Рика.

Я сел рядом. Ульфар улёгся у ног и положил морду на лапы.

Рика глянула на волка настороженно.

— Это кто?

— Мой друг. — Я погладил Ульфара по голове. — Его зовут Ульфар. Он был со мной в Тэцудзане.

— Волк. — Она рассмотрела его. — Большой. Опасный.

— Своих не тронет.

— Своих? — Рика усмехнулась. — У тебя уже есть свои?

Я промолчал. Она кивнула, будто поняла что-то своё.

— Торгар?

— Жив. — Едва заметная улыбка. — Его не так просто завалить. Сейчас на стенах орёт, что дварфы — единственные, кто умеет обороняться.

— А ты?

— А я здесь. — Кивок на раненых. — Кого-то же надо штопать.

Я оглядел комнату. Десятки человек. И она одна.

— Где остальные?

— Кто ушёл, кто сдох, кто сдался. — Голос спокойный, будто о погоде. — Война, Шинджи. Она не смотрит, кто ты. Только на сколько тебя хватит.

— Элвин… — начал я.

— Знаю. — Голос дрогнул впервые. — Я была рядом. Он держался до последнего. Тебя ждал.

— Я пришёл.

— Пришёл. — Она посмотрела на меня. — И что дальше?

А я не знал. Дальше — война. Дальше — смерть. Дальше — надежда, которую я не мог пообещать, потому что сам в неё уже не верил.

— Будем держаться. Пока можем.

Она кивнула и поднялась, опираясь на лук.

— Пойдём. Император хочет тебя видеть.

Я замер.

— Что?

— Император. — Рика даже не обернулась. — Сказал: как появишься — сразу ко мне.

— Император? — Сильфина шагнула из темноты.

— Сам.

— Его хочет видеть? — Юко оторвала взгляд от книжечки, и её лицо стало белым.

— Хочет.

— Зачем? — спросил я.

Рика посмотрела долго.

— Элвин перед смертью говорил о тебе. Сказал, что ты… ну, тот, кто может помочь.

— Я? Помочь? Чем?

— Не знаю. — Пожала плечами. — Но император заинтересовался. Этого достаточно.

Рауль, который всё это время молча стоял у окна, вдруг тихо засмеялся — по-своему.

— Император. — Он растянул слово с удовольствием. — Интересно. Очень интересно. Хозяин, тебя зовёт сам правитель этой дыры. А ты знаешь, что бывает с теми, кто разочаровывает императоров?

— Заткнись.

— Я молчу. — Сложил руки на груди. — Но запомни: этот человек просто так не зовёт.

Я посмотрел на Рику. Она ждала.

— Идём.

Мы пошли через разрушенный город. Ульфар бежал впереди и разгонял редких прохожих. Сильфина держалась рядом, её рука лежала на поясе. Юко шла чуть сзади и всё оглядывалась.

— Шинджи. — Сильфина придвинулась ближе и понизила голос. — Ты понимаешь, что происходит?

— Не до конца.

— Император. Лично. Тебя зовёт. Тут люди месяцами ждут аудиенции. А ты только пришёл — и сразу.

Рауль кружил сверху и насвистывал.

— Не нравится мне это, — донеслось сверху.

— Ты всегда недоволен.

— А ты никогда не слушаешь.

— Замолчите оба. — Юко наконец подала голос. — Мы идём к императору. Можем хоть не выглядеть как бродячий цирк?

— Уже поздно, — хмыкнул Рауль.

Дворец. Стража пропустила без вопросов — Рика показала какой-то знак, они расступились. Стражи смотрели нам в спины — кто с интересом, кто с удивлением.

Внутри была пустота.

Коридоры почти безмолвные. Слуги жались по углам, глаза в пол. Воздух тяжёлый, как перед грозой.

— Здесь всегда так? — Юко передёрнула плечами.

— Нет, — тихо отозвалась Рика. — Раньше было… по-другому.

— А теперь?

— Теперь все ждут.

— Чего? — Сильфина подняла бровь.

— Чуда.

Мы поднялись по широкой лестнице, прошли через высокие двери.

Зал был огромным и пустым.

Колонны стояли, как лес после пожара. Сверху лился свет сквозь разбитое стекло — золотыми пятнами на полу.

Он сидел на троне — лениво, откинувшись, нога на ногу. Скучающий вид, будто ждал, когда его развлекут.

Император Есихиро.

Я ожидал увидеть старика. Или воина в доспехах. Ну хоть кого-то, на кого можно свалить тяжесть этой страны.

А передо мной сидел парень. Мой ровесник. Может, даже моложе. Каштаново-рыжие волосы, острое лицо, одежда с иголочки. Взгляд холодный, с издёвкой. Он смотрел на меня, и мне казалось — видит насквозь.

— Шинджи Ватанабэ. — Ленивый голос, будто ему всё до лампочки.

Рика упала на одно колено. Я стоял.

— Кланяйся. — Сильфина прошипела и тоже опустилась на колено.

Юко уже была на полу. Рауль… Рауль стоял.

— Рауль!

— Я демон, хозяин. — Он даже не повернулся. — Смертным не кланяюсь.

Император усмехнулся.

— Забавный у тебя слуга. Демон, который не кланяется. Мальчишка, который не знает этикета. — Он перевёл взгляд на меня. — Элвин говорил, что ты необычный.

— Вы знали Элвина?

— Знал. — Император медленно встал с трона и пошёл ко мне. — Он был моим учителем. Советником. Другом.

Остановился совсем рядом. Я чувствовал от него силу. Не магию — что-то другое. Она давила на плечи, заставляла опустить взгляд.

Я не опустил.

— Ты меня не боишься?

— Должен?

Император чуть улыбнулся.

— Все боятся. Или притворяются. А ты?

— Я пришёл помочь.

— Помочь? — Усмешка стала шире. — Ты пришёл в осаждённый город, чтобы помочь? Неудачник с демоном и волком — собрался выручать Карин?

— Я пришёл, потому что Элвин просил.

Улыбка пропала.

— Элвин… — Император сделал паузу. — Старый маг верил в тебя.

— Знаю.

— Он умер, ожидая тебя.

— Знаю.

— И ты всё равно пришёл.

— Пришёл, как только смог.

Император долго смотрел на меня. Потом кивнул сам себе.

— Ладно. — Он вернулся к трону и сел. — Покажи, чему научился.

— Что?

— Война не ждёт, Шинджи. Завтра Ниппон идёт на штурм. Я хочу увидеть, на что способен тот, в кого верил Элвин.

Щёлкнул пальцами. Из теней вышел мужчина в синем кителе, с сединой в волосах, с усталым внимательным взглядом.

— Генерал Ишида. Познакомь гостя с обстановкой. Подготовь его к завтрашнему бою.

Генерал поклонился.

— Слушаюсь.

Я посмотрел на императора. Он уже смотрел в окно — на багровое небо.

— Иди. Завтра посмотрим, чего ты стоишь.

Мы вышли. Ульфар держался рядом, молчал. Сильфина была бледной. Юко — тихой. Рауль… Рауль был серьёзным.

— Ну? — спросил я.

— Он силён. — Рауль посмотрел в небо. — Я предупреждал.

— Сильнее тебя?

— Не знаю. В нём что-то… древнее. Не как у людей.

— Что именно?

— Не знаю. — Он замолчал. — Но если это проснётся… будет весело.

— Ты это уже говорил.

— Повторюсь. Будь осторожен, хозяин. Такие просто так не зовут.

Я промолчал.

Генерал Ишида не задавал вопросов. Шёл широко, не оглядываясь, не сбавляя темп. Мы едва поспевали.

— Куда мы? — Сильфина почти догнала его, когда свернули в очередной переулок.

— На стены. — Даже не обернулся. — Хотите воевать — посмотрите, где тут война.

— Мы не говорили, что хотим воевать.

— Пришли в осаждённый город с демоном и волком. — Ишида остановился и развернулся. — Хотите воевать.

Я встретил его взгляд — тяжёлый, прямой.

— Мы хотим помочь.

— Помочь? — Он чуть улыбнулся. — Ты, пацан с мечом? Ваш волк? Девушки? Или демон, который молчит уже полдня?

Рауль сверху фыркнул:

— Говорю, когда есть что сказать.

— Значит, бережёшь силы. — Ишида посмотрел на него с каким-то уважением. — Умно.

Генерал пошёл дальше.

— Стены. — Мы забрались по шаткой лестнице. — Смотрите.

Я посмотрел.

Стены Хана-но Мияко были высокими. Я помнил их с первого раза — белый камень, резные ворота, флаги. Теперь камни в трещинах, ворота завалены, флагов нет. Только копоть.

А внизу — лагерь. Тысячи шатров, тысячи костров. И знамёна — чёрные с красным солнцем.

— Сколько их? — Юко прижалась к парапету, вглядываясь.

— Сорок тысяч. Может, пятьдесят. Мы трупы считаем, не живых.

— А у нас? — Сильфина повернулась к генералу.

— Десять. С ранеными.

Тишина.

— И вы держитесь? — Сильфина не верила.

— Пока есть чем.

— Император? — спросил я. — Он…

— Он сделает то, что должен. — Ишида перебил резко. — Когда придёт время.

— И когда это время?

Генерал посмотрел на меня, потом показал на лагерь.

— Они пойдут завтра на рассвете. Все сорок тысяч. Мы выставим всех, кто может стоять и держать оружие. Будет мясорубка. Если доживём до вечера…

— Что?

— Не знаю. — Усмехнулся. — Может, чудо случится.

Мы спустились.

Ишида вёл нас через город, и я замечал то, чего раньше не видел. Люди сидели у домов с пустыми глазами. Дети возились в развалинах — не понимали, что происходит. Старики молились у алтарей из обломков.

— Они верят?

— Во что?

— В победу.

— Некоторые. — Ишида остановился у высокого здания с выбитыми окнами. — Здесь будете. Не люкс, но крыша есть.

— Спасибо.

— Не благодари. — Взгляд стал прямым. — Завтра покажешь, на что годен. Выживешь — поговорим.

Он ушёл.

Мы зашли внутрь. Было пусто, но чисто — кто-то готовил здание под важных гостей.

— Шинджи. — Сильфина повернулась ко мне, когда мы устроились в комнате. — Ты видел его лицо?

— Чьё?

— Генерала. Когда он говорил про завтра.

— И что?

— Он не верит, что мы выживем.

Я посмотрел на неё. В её глазах был страх. Не тот, от которого бегут. Тот, от которого смотрят правде в глаза.

— Выживем.

— Откуда знаешь?

— Потому что мы вместе.

Юко что-то писала в своей книжечке.

— Я всё подсчитала. — Голос тихий, но ясный. — Если они пойдут полной силой… шанс есть.

— Какой?

— Один к десяти.

— Не так уж плохо.

— Это если дотянем до вечера.

— А если нет?

Юко не ответила.

Ульфар лёг у моих ног. Рауль смотрел в окно на лагерь врага.

— Хозяин.

— Что?

— Завтра я дерусь.

— Знаю.

— В полную силу.

— Хорошо.

— Но я голодный. — Он повернулся ко мне. — Ты не пополнял мои силы с самой пустыни.

Я замер.

— Что?

— Моя сила — твоя мана. Ты её мало тратил. Жил на остатках. Завтра мне понадобится всё.

— Сколько?

— Всё. — Он смотрел прямо. — Вся твоя мана. Всё, что есть, и всё, что появится. Иначе меня хватит минут на пять. Потом я сдохну.

Молчание.

— Без маны. — Я сам не узнал свой голос.

— Без маны. — Кивнул. — Ни Расчёта. Ни рывков. Ничего.

— А если не дам?

— Тогда я сражаюсь наполовину. Этого мало.

Я смотрел на него — на демона, который стал моей тенью.

— Дам. Всё.

— Шинджи! — Сильфина схватила меня за руку. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Понимаю.

— Без маны ты…

— Обычный человек. — Я посмотрел ей в глаза. — Просто человек.

Она смотрела на меня, и в её глазах не было ни страха, ни жалости.

— Дурак.

— Знаю.

Ульфар тявкнул, соглашаясь.

Ночь. Я сидел у окна и смотрел на костры врага. Там смеялись и пели. Праздновали заранее.

— Хозяин. — Рауль возник рядом.

— Что?

— Боишься?

— Боюсь.

— Чего?

— Что завтра не хватит.

Он подошёл и сел рядом. Его лицо впервые стало серьёзным.

— Хватит. Я прослежу.

— Ты?

— Я демон. Меня просто так не убить. И тебя не дам.

— Не смотри так. — Он скривился. — Я делаю это для себя. Если ты умрёшь — я тоже. Не хочется.

— Понял.

— Тогда спи. День будет длинным.

Я лёг. Ульфар свернулся рядом, дышал ровно. Сильфина сидела напротив в темноте. Юко что-то писала.

— Юко. Спи.

— Не могу.

— Завтра силы нужны.

— Знаю. — Она закрыла книжку. — Мне страшно, Шинджи.

— Мне тоже.

— Ты не должен бояться.

— Почему это?

— Потому что ты — наша надежда.

Я промолчал.

За окном снова рассвет. Багровый, тяжёлый, недобрый.

Я стою на стене, сжимаю меч, смотрю, как солнце выползает из-за лагеря врага. Тысячи шатров, тысячи костров. Они уже строятся.

— Их много. — Сильфина стоит рядом, лицо бледное, голос твёрдый.

— Сорок тысяч. Может, больше.

— А нас?

Я смотрю вдоль стены. Люди в синих мундирах — уставшие, грязные, но стоящие. Раненые, которых вынесли из лазаретов. Старики с оружием вместо сыновей. Дети с камнями.

— Десять. С ранеными.

— И мы.

Она смотрит на лагерь.

— Не спал?

— Нет.

— Страшно?

— Да.

— Правильно. — И отворачивается.

Внизу, у ворот — строй. Генерал Ишида проходит вдоль, смотрит каждому в глаза, говорит что-то.

— Он сильный.

— Кто? — переспрашивает Сильфина.

— Генерал.

— Да. — Заминка. — Он сегодня тоже будет драться. До конца.

— Откуда знаешь?

— По-другому не умеет.

Ульфар зарычал — тихо, как предупреждение.

Я смотрю вниз.

Они пошли.

Первые ряды врага двинулись к стенам. Копья вверх, щиты вперёд. За ними лучники. Дальше катапульты.

— Началось.

Я киваю.

— Рауль.

Демон стоит позади, сложив крылья. Лицо спокойное, но я чувствую — он ждал этого.

— Готов?

— Готов.

— Бери. — Я протягиваю руку.

Он смотрит секунду. Потом берёт.

И мир гаснет.

Мана вытекает из меня, как кровь из раны. Я чувствую, как она уходит по руке в него. Я копил её месяцами, берёг. А сейчас просто отдаю.

Всё.

— Шинджи! — Голос Сильфины — где-то далеко.

Ноги дрожат, но я стою. Рука вытянута, пальцы сжимают его запястье.

— Ещё чуть-чуть. Терпи.

Я отдаю.

Потом не остаётся ничего.

Пустота. Как в тот день, когда я попал сюда. Ни маны, ни сил. Только тело. Только руки на мече.

— Хозяин…

— Иди. Делай своё дело.

Он смотрит на меня, кивает и взмывает вверх.

Чёрные крылья раскрываются, заслоняя солнце. Он зависает над городом.

Внизу паника. Крики, звон оружия. Лучники натягивают тетиву — стрелы не долетают. Маги шепчут заклинания, но тьма вокруг Рауля тушит любой свет.

— Сейчас, — шепчу я.

Он падает.

Не камнем — молнией. Чёрной, ломаной. Он влетает в гущу врага — земля взрывается. Десятки тел взлетают в воздух, сотни разбегаются. Крики ужаса и боли смешиваются.

— Он один.

— Он демон.

— Этого мало.

— Знаю.

Рауль бьётся как зверь. Не воин — стихия. Когти рвут доспехи, крылья сбивают с ног, тьма жжёт, калечит, убивает. Он везде и нигде. Смерть с крыльями.

Их всё равно слишком много.

На каждого убитого — двое живых. На каждую атаку — десяток в ответ. Наконец маги собираются и ударяют всей силой. Огненные шары, молнии, копья — всё летит в Рауля. Его крылья рвут, тьму сминают.

— Он слабеет. — Юко смотрит, не отрываясь.

Я вижу: стал медленнее, удары короче, крылья тяжелее.

— Шинджи… — Сильфина делает шаг.

— Понял.

Я перемахиваю через стену.

— Стоять! — орёт Ишида. — Куда?!

— Вниз.

— Там бой! Ты без маны!

— Знаю.

— Сдохнешь!

Я гляжу на него.

— Нет.

И прыгаю.

Падение короткое.

Я падаю прямо на вражеского солдата. Мы катимся по земле. Я вскакиваю первым. Меч в руке, внутри пустота.

Та самая, с первого дня.

Я бегу. Только ногами. Земля под ногами мокрая от крови, дым щиплет нос. Вокруг враги — десятки, сотни. Кто-то орёт «Дурак!», кто-то «Один!», «Человек!».

Я не слушаю.

Рауль впереди — окружён. Его крылья изорваны, но он держится и бьёт. Каждый его удар — насмерть. Но каждый удар забирает силы.

— Рауль!

Он оборачивается, удивляется, потом понимает.

— Дурак. Дурак, хозяин.

— Знаю.

Я встаю рядом с ним. Спиной к спине. Как учил Аки. Меч в руке, пустота внутри, враги вокруг.

— Долго продержимся?

— Не знаю.

— Хозяин.

— Что?

— Если умрём… не жалею.

Я усмехаюсь.

— Умирать рано.

— Уверен?

— Нет.

Мы ударяем.

Бой смутный.

Абсолютный Расчёт не работает — нет маны. Нет рывков. Только тело, руки, меч. Только память и выучка.

Я рублю. Не думая, прямо. Меч — в плоть, в доспехи, в кости. Кровь летит в лицо. Крики — в уши. Боль — в плече, в боку, в ноге. Но я не останавливаюсь.

Рядом Рауль — крылья в клочьях, но он бьёт когтями, хвостом, зубами. Слабнет. Сила уходит, как моя мана, как надежда.

— Хозяин… — Хрип.

— Держись.

— Я… не могу… — Он опускается на колено.

И тогда за моей спиной стена взрывается.

Я оборачиваюсь.

Рика стоит на стене. Её рыжие волосы развеваются на ветру, лук натянут, стрела летит. Я прослеживаю её полёт. Стрела вонзается в знамя врага, сбивает его с древка, прибивает к земле.

— За Карин! — кричит Рика.

Стрелы летят вниз. Сотни. Они даже не целятся — просто стреляют в каждого, кто шевелится внизу.

— Вперёд! — Голос Ишиды перекрывает всё. — Вперёд, мать вашу!

Ворота открываются.

Отряд, который он собрал утром, вываливается на поле. Десять сотен против сорока тысяч. Крики «Банзай!» и «За Карин!» смешиваются. Сталь встречается со сталью. Кровь — с кровью.

— Рауль! Вставай!

Он поднимается — медленно, шатаясь, но встаёт.

— Ещё есть?

— Есть.

— Врёшь.

— Немного.

Мы ударяем снова.

Я не знаю, сколько это длилось.

Час. Два. Вечность.

Мы рубились, падали, вставали и рубились опять. Ульфар выл где-то рядом — я слышал его рык, его клыки, его ярость. Сильфина летала сверху и сбивала врагов ветром. Юко… Юко таскала раненых. Маленькая, в грязном платье, она волокла солдата за солдатом, прятала за обломками стен, перевязывала, поила из фляги. Она не воевала. Она спасала.

— Шинджи! — крикнул кто-то.

Я обернулся.

Самурай в чёрных доспехах стоял в двадцати шагах. Длинный меч наготове. Лицо скрывала маска, но глаза — холодные, мёртвые — смотрели на меня.

— Иномирец. Ты тот, кого мы ищем.

— Кто ты?

— Твоя смерть. — Он шагнул вперёд.

Я не успел поднять меч. Он был быстрее — быстрее, чем я мог видеть, быстрее, чем я мог думать. Его клинок уже летел к моей шее, когда…

…что-то снесло его.

Не я. Не Рауль. Не Ульфар.

Молния.

Она ударила с неба — ослепительная, оглушающая. Самурай исчез. Вместе с доспехами, мечом, вместе с тем местом, где он стоял.

Я поднял голову.

Император стоял на стене. Не в доспехах — в парадном, как на праздник. Его волосы развевались на ветру, глаза горели, а над ним, над всем полем, над всей армией висели молнии.

Не одна — сотни. Они били с неба, выжигали ряды врага, но своих не трогали. Идеальный контроль. Абсолютная мощь.

— Император! — заорал кто-то.

— Император!

Голоса слились в один. Стена кричала, поле кричало, город кричал. Раненые, умирающие, живые. Те, кто стоял, и те, кто уже не мог.

Император поднял руку.

Молнии стихли.

— Я запрещаю вам наступать.

И армия Ниппон замерла.

Тысячи солдат — только что рвущихся в бой — застыли на месте. Они не могли пошевелить ни рукой, ни ногой. Их воля была сломлена. Не магией — правом. Верой народа, который смотрит на своего императора и вдруг вспоминает, кто он есть.

— Отступайте. Или умрите.

Они отступили.

Я стоял посреди поля. В грязи, в крови, в дыму. Рауль лежал рядом и тяжело дышал. Ульфар подбежал и лизнул меня в лицо.

— Живы.

Мы подняли головы.

Император смотрел на нас сверху. Его лицо было спокойным, но в глазах — что-то непонятное. Не насмешка, не одобрение. Что-то другое.

— Хорошо. Очень хорошо.

Он развернулся и ушёл.

Мы остались. На поле, которое выиграли, но не закончили. На земле, которую спасли, но не навсегда.

— Что теперь? — Сильфина подошла, стряхивая кровь с перчатки.

Я посмотрел на неё, на Рауля, который пытался встать, на Юко, перевязывающую раненых, на Ульфара.

— Теперь будем жить. Пока можем.

После боя город казался другим.

Не то чтобы тише — тишины не было. Стоны, крики, плач — всё смешалось в один гул, который давил на уши. Но воздух был другим. Страха не было. Только боль, только усталость, только… облегчение.

Мы выжили.

Я сидел на ступенях разбитой гильдии, прислонившись спиной к холодному камню. Ульфар лежал рядом, положив голову мне на колени. Рана на боку — глубокая царапина — была перевязана. Юко сказала, что заживёт.

Сильфина опустилась рядом, плечом к плечу.

— Ты как?

Я только плечом пожал:

— Жив.

— Это я вижу.

— Тогда нормально.

В её глазах была усталость — не от бессонницы, а от всего сразу.

— Дурак.

— Слышал уже.

— Выскочить на поле без маны… мог умереть.

— Но не умер.

— Повезло.

— Бывает.

Она хотела ещё что-то сказать, но замолчала. Просто сидела рядом и смотрела на улицу. Санитары выносили раненых. Женщины искали мужей. Дети звали отцов.

— Много погибло?

— Ещё не считали.

— А ты как?

— Жива.

— Это я вижу.

— Тогда нормально.

Мы замолчали.

Рауль появился через час.

Он шёл медленно, опираясь на обломок копья. Крылья сложены, доспехи разорваны, лицо бледное — почти белое. Но шёл сам.

— Хозяин. — Остановился напротив.

— Жив?

— Жив. — Помолчал. — Но голодный.

— Я тоже.

— Ты понял, о чём я.

Я посмотрел на него — на демона, который спас нас сегодня, который отдал всё и остался жив. Чудом. Или не чудом.

— Понял.

— И?

— И ничего. Нет маны. Совсем.

Он кивнул без удивления, без злости.

— Знал. — Сел на ступеньку, прислонился к стене. — Отдыхаю. Завтра пойду искать.

— Что?

— Еду, ману. Всё, что даст силы.

— В городе?

— В городе. Или за стенами. Лес рядом.

— Лес опасен.

— Я демон, хозяин. Лес — мой дом.

Я хотел сказать, что он не должен идти один, что мы пойдём вместе, что…

— Не надо. — Перебил. — Ты нужен здесь. Люди верят в тебя.

— Во меня?

— В чудо. — Усмехнулся. — А ты сегодня был чудом. И дураком.

Сильфина фыркнула.

— Я же говорила.

— Все говорят.

Генерал Ишида нашёл меня у ворот.

Он был весь в крови — своей и чужой, — но стоял прямо. Шрамы на лице, на руках. Но глаза — те же. Прямые, немигающие.

— Ты. — Подошёл.

— Я.

— Жив?

— Жив.

— Повезло.

— Говорят.

Он смотрел на меня долго. Потом протянул руку.

— Спасибо.

Я пожал её. Рука у него была твёрдой, как камень.

— Не за что.

— Есть за что. — Отпустил мою руку. — Ты вышел на поле без маны. Ты сражался рядом с демоном. Ты не бежал. Этого достаточно.

— Сколько мы потеряли?

Помолчал.

— Тысячу. Может, две. Ещё не считали.

— А Ниппон?

— Пять, может, шесть. — Усмехнулся. — Они отступили, но не ушли.

— Вернутся?

— Вернутся. — Посмотрел в небо. — Когда поймут, что мы больше не можем.

— А мы можем?

— Не знаю. — Усмехнулся снова, но по-другому. — Но будем.

Он ушёл.

Вечером нас позвали во дворец.

Император ждал в малом зале — не в тронном, а там, где советовались с генералами. На столе лежала карта, на карте — фигурки, обозначающие войска. Свои и чужие.

— Садитесь. — Не поднимая головы.

Мы сели. Ульфар устроился у моих ног. Рауль стоял у двери, прислонившись к стене.

— Сегодня вы сделали то, чего не могли мои генералы. Вы выиграли время.

— Мы не выиграли. Просто не проиграли.

— Это одно и то же.

— Нет. Пока они стоят за стенами, мы не выиграли.

Он поднял голову. Взгляд холодный, но без насмешки.

— Умно. — Отодвинул карту. — Тогда скажи, что нам делать?

— Я не стратег.

— Ты иномирец. — Сказал спокойно, будто о погоде. — А они охотятся за иномирцами.

Я замер.

— Откуда вы знаете?

— Я император. — Усмехнулся. — Я знаю многое. Но это знание не от меня. Элвин говорил о тебе. Говорил, что ты не отсюда. Что ты можешь изменить ход войны. Что за тобой будут охотиться.

— И вы поверили?

— Я поверил ему. — Голос стал тише. — А сегодня увидел сам.

— Что именно вы увидели?

— Ты вышел на поле без маны. Сражался рядом с демоном. Не бежал, когда мог. — Посмотрел на меня. — Ты не такой, как все.

— Я просто человек.

— Врёшь. — Без злости. — Но это не важно. Важно, что Ниппон знает о тебе. Они знают, кто ты, откуда, зачем. И они будут искать тебя.

— Кто им сказал?

— Аристократы. Те, кто продал Карин. Они видели тебя в порту, когда ты только пришёл. Знали Элвина и знают, что он нашёл странного парня. И они рассказали Ниппон.

— Зачем?

— Чтобы купить себе жизнь. — Голос спокойный, но я чувствовал — внутри всё кипит. — Чтобы сохранить земли, деньги, власть. Они думают, что новое правительство Ниппон сохранит их привилегии.

— Сохранит?

— Нет. Но они верят.

— А вы?

— Я знаю. — Посмотрел на карту. — Когда эта война кончится, они заплатят.

Мы вышли из дворца уже ночью.

Тучи закрыли звёзды, но две луны — серебряная и бирюзовая — пробивались сквозь них, освещая разбитые улицы.

— Шинджи. — Сильфина поравнялась со мной.

— Что?

— Ты веришь ему?

— Кому?

— Императору.

Я подумал.

— Верю.

— Почему?

— Потому что он прав. Ниппон знает обо мне. Они будут искать.

— А если он врёт? Если использует тебя?

— Пусть использует. — Я посмотрел на неё. — Я здесь, чтобы помочь. Если для этого нужно быть оружием — буду оружием.

— Ты дурак.

— Я знаю.

Она замолчала.

Рауль шёл сзади, опираясь на обломок копья.

— Хозяин.

— Что?

— Завтра я иду в лес.

— Я с тобой.

— Нет. Ты нужен здесь.

— Рауль…

— Хозяин. — Он остановился. — Я слаб. Слабее, чем был. Если я не найду еду, я умру. А если умру я — ты останешься без защиты.

— Я справлюсь.

— Справишься? — Усмехнулся. — Сегодня ты чуть не погиб. Без меня ты погиб бы.

— Я не погиб.

— Повезло.

— Бывает.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Я вернусь. Через три дня. Не вернусь — ищи меня в лесу. Но не раньше.

— Рауль…

— Хозяин. — Положил руку мне на плечо. — Доверься мне.

Я кивнул.

— Три дня.

Он развернулся и пошёл к воротам.

Ульфар заскулил, глядя ему вслед. Я погладил волка по голове.

— Вернётся. Вернётся.