Глава 159.0
Глава семьи Анджело, Мартин, заявил торжественнее, чем когда-либо:
— Я сделаю всё возможное, чтобы однажды моя дочь признала нас гармоничной и счастливой семьёй.
Как только слово «дочь» слетело с его губ, ему показалось, что его вот-вот раздавит убийственное чувство, исходящее откуда-то из глубины замка. Он выдержал. С достоинством. Но спина его, когда он садился в карету, была неестественно прямой.
«Но семьи будут в мире».
Проповедница счастья Ария отправила им сердечные соболезнования с такими мыслями и проводила карету взглядом, пока та не скрылась за снежной пеленой.
— Ху-у…
Вскоре после того, как карета уехала, Винтер, который где-то прятался всё это время, вздохнул и появился из бокового коридора. Вид у него был помятый и слегка затравленный.
— Я удивился, что они приехали без предупреждения.
Пробормотал он, глядя на дорогу, по которой только что укатила карета с его отцом и братом.
Ария посмотрела на него с жалостью. В его лице читалась сложная смесь облегчения, вины и ещё чего-то, чему она не могла подобрать названия.
— Это нормально — отправить их вот так, даже не попрощавшись?
На самом деле двое из семьи Анджело не говорили этого вслух, но, похоже, они приехали в первую очередь ради Винтера. К тому же Винтер был Молодым Герцогом, которому в будущем предстояло возглавить дом.
— Всё равно это неизбежно. Когда-нибудь придётся раскрыть.
— Знаю. Ну… мм. Это тревожит, потому что я ещё морально не готов…
Ария глубоко понимала его чувства. Именно поэтому ей пришлось его спрятать, не дав встретиться с семьёй.
Потому что…
«У Молодого Герцога было peculiar состояние после того инцидента».
Он в основном оставался в здравом уме и твёрдой памяти, но иногда, без предупреждения, без видимой причины, наружу выскакивала детская личность. Беспомощная, испуганная, цепляющаяся за подол.
Даже божественная сила Габриэля, которую Ария пыталась применить, не смогла это исправить. Ни на йоту.
«Вот почему говорят, что побочные эффекты лекарств пугают».
В конце концов, даже у самой Арии был временной лимит из-за того проклятого зелья. Божественные силы, возможно, немного помогли ей продержаться, но полностью исцелить не могли.
— Должен быть выход.
Для них обоих. Ария пробормотала это обещание, скорее себе, чем ему, и похлопала Винтера по спине.
— Итак, Молодой Герцог продолжит оставаться здесь?
Винсент сморщил лицо, оглядывая Винтера сверху вниз с откровенным недоверием.
Он терпеливо ждал, потому что думал, что Винтер скоро уберётся восвояси. Но тот, кажется, и не думал уезжать.
— Ты же не метишь на моё место? То, как ты смотришь на Невестку в последние дни, довольно непочтительно.
— Вы неправильно поняли. Я просто выражаю любовь, уважение и расположение как брат.
— Какой брат смотрит на сестру с любовью, уважением и расположением?
Просто будь честен. Винсент повысил голос, и в нём зазвенели истерические нотки.
— Молодой Герцог метит на место стратега Невестки.
В конце концов, сам Винсент ничем не отличался. Так почему же он так отчаянно за это держался?
Ария даже не помнила, чтобы просила кого-то из них быть её стратегом.
— Сколько ещё вы будете вести этот непродуктивный разговор?
Лойд, подошедший ближе прежде, чем она заметила, произнёс это с выражением глубочайшей скуки. Казалось, он искренне не понимал, сколько ещё можно смотреть, как эти двое препираются, точно торговки на рынке.
— …Может быть.
Винтер перевёл взгляд на Арию и тихо пробормотал пылкому Винсенту:
— Судя по тому, как ты расслабился в обращении со мной, кажется, тебе не хватает уверенности.
— Что? У тебя нет морали. Не подкрадывайся и соревнуйся честно!
Услышав это, Винсент пригрозил, словно всё это время сдерживался и теперь наконец прорвало плотину.
И в этот самый миг.
— Стра-ашно…
Внезапно лицо Винтера сменилось. Острота взгляда исчезла, черты размякли, и в уголках глаз выступили слёзы — крупные, дрожащие, совершенно детские.
Он огляделся, словно прося помощи, затем скользнул за спину Арии, спрятался за ней, как птенец за крылом наседки, и разрыдался.
— Ты накричал на меня! Я… я не хочу драться…
— Что!
Видя, как он хнычет, Винсент схватился за затылок. На его лице отразилась целая гамма чувств — от раздражения до искреннего недоумения.
— Погоди, тайминг потрясающий. Ты же не делаешь это нарочно?
Пока он выражал подозрения, Лойд, до того томно державший Арию за руку, молча протянул вторую руку, схватил Винтера за шиворот и насильно оттащил от Арии, точно котёнка от миски со сливками.
— АЙ!
— Если хочешь виснуть, висни на мне. Тогда я справлюсь с меньшей болью.
Это означало, что он в любом случае с ним разберётся. Просто выберет менее болезненный для себя способ.
Почувствовав угрозу убийственной энергии, исходившей от Лойда волнами, Винтер отчаянно потянулся к Арии и взмолился о помощи.
Ария на мгновение засомневалась.
«Стоит ли мне сейчас считать его ребёнком? Или его следует считать взрослым?»
Это могло быть очень серьёзной проблемой. В конце концов, он был главой дома — пусть и будущим, — и подобные сцены могли стоить ему репутации.
В любом случае Ария решила спасти Винтера из хватки, более цепкой, чем у дьявола.
— Отпусти его, Лойд.
Винтер не хотел, чтобы его семья видела его в таком виде, даже если бы ему грозила смерть. Поэтому он и избегал встречи. И она знала — он не мог быть в здравом уме, чтобы устраивать подобное представление нарочно.
Едва освободившись из хватки Лойда, он поспешно подбежал и крепко обнял Арию, прижимаясь всем телом, точно ища защиты.
— Старшая Сестра, я боюсь этого человека.
Ребёнок-Винтер не узнавал. Не понимал.
Срок жизни взрослого-Винтера скоро сократится.
Чем ближе они подбирались к правде о настоящем Боге и Святой Империи, тем тоньше делалась грань между его личностями.
Ария неохотно ходила в молельную комнату. Но, как и обещала, посещала её каждый день.
Потому что обещала.
— Эрцгерцогиня.
Габриэль увидел её и первым поприветствовал. В его голосе звучала та особая, почтительная мягкость, с какой говорят только с теми, кого боготворят.
Когда это началось? В какой-то момент его простой взгляд с характерной застенчивостью перестал отступать от Арии. Он больше не отводил глаз, не прятал их в пол. Смотрел прямо. Слепо. Неотрывно.
«Так он смотрел на Веронику…»
Было странно. Тревожно.
Ария на самом деле не доверяла ему, поэтому скрывала почти всё и предлагала лишь несколько одолжений, не более чем вежливые жесты. Но когда он начал смотреть на неё так?
— Ангел.
Ария усадила Габриэля и заговорила. Это была история, которую она никогда лично не упоминала.
— Я знаю, что драгоценный для Ангела человек — Святая Вероника.
— …Была.
— Всё ещё?
Она открыто спросила, не двойной ли он агент. Без обиняков, без смягчающих формулировок.
На самом деле она давно знала, что Вероника плоха, но говорить открыто было трудно. Теперь же доказательства лежали на поверхности, и весь мир их видел. Теперь ей больше не сойдёт это с рук.
— Уже давно нет.
Давно?
Ария, думавшая, что это недавнее дело, на мгновение удивлённо расширила глаза.
«Это ложь?»
Но он не казался лгущим. Его голос звучал ровно, без тени колебания.
— Тогда я рада.
Ария почувствовала облегчение. Она не знала, отчего именно. Может, оттого, что не придётся смотреть на него как на врага.
Но Габриэль сказал, глядя на неё глазами, живыми от жажды:
— Я тоже знаю.
Внезапно их взгляды встретились.
Золотые глаза, напоминающие солнце в зените, горели, словно жадно желая чего-то. Чего-то, чему Ария не могла дать названия.
Она невольно нахмурилась. Она не знала, почему он смотрит на неё так.
— У эрцгерцогини ограниченный срок.
Ария уже ожидала, что он это скажет, поэтому не сильно взволновалась. Её лицо осталось спокойным, почти безучастным.
— Я не собираюсь отрицать, раз ты, кажется, уже убеждён.
— Как и следовало ожидать, эрцгерцогиня знала это…
Габриэль пробормотал, не скрывая страдания. Его голос дрогнул, и на мгновение он стал похож на того самого мальчика, что когда-то стоял под дождём с порезанной рукой.
— Итак, что ты хочешь сделать?
Ты собираешься рассказать людям?
Габриэль покачал головой на вопрос Арии. Медленно, но твёрдо.
— Хотите ли вы, чтобы я покинул замок Великого Герцога?
— Нет.
После короткой паузы Габриэль начал убеждать. Его голос сделался ниже, настойчивее, в нём зазвучала мольба.
— Оставаться здесь только ухудшит ситуацию. Пойдёмте со мной из Валентайна в Гарсию.
— …Что?
— Пожалуйста.
Ария не знала, что сказать, и её губы лишь трепетали. Она ожидала многого. Но не этого.
Даже если бы он просил их выйти вместе — в сад, на прогулку, куда угодно, — она собиралась отказать. Но он попросил сбежать в другую страну. Вместе.
И в Гарсию, из всех возможных мест.
«Ты с ума сошёл?»
Кажется, нет. Его взгляд был ясным и сосредоточенным.
«Может, Вероника крепко промыла ему мозги».
Ария оглядела его сверху вниз подозрительным взглядом. Габриэль продолжал говорить, не обращая внимания на её мысли.
— Гарсия — империя с очень развитой медициной.
— Так считается.
— Хотя недавняя разработка лекарства от чумы провалилась, нельзя отрицать, что большинство лекарств и методов лечения в мире — из Гарсии.
Ах, Боже мой. Ария с опозданием прозрела и вздохнула. Тяжело, устало.
«Он думает, что инцидент, случившийся на этот раз, был полностью произвольно совершён Вероникой?»
Может ли так быть? Гарсия никак не могла провернуть такое большое дело в одиночку. За спиной Вероники стояли кардиналы, Папа, вся мощь Святой Империи.
«Стоит ли мне исправить реальность и встретиться с ней лицом к лицу?»
В тот момент, когда множество сложных мыслей сдерживали её слова и она ничего не могла сказать, Ария осознала — в тот самый миг, когда её взгляд внезапно встретился с его.
«Ах».
В голове она знала. Но верить не хотела. Отказывалась.
«Данный рыцарь присягнул Гарсии. Он непоколебимо верит в невиновность своей страны и не помышляет о предательстве».
Она могла ошибаться в нём с самого начала. Тогда она не знала, что Гарсия стоит за всеми злодеяниями. Просто когда выяснилось, что она Сирена, она хотела получить небольшую помощь. Немного божественной силы. Немного времени.
Почему всё так вышло?
— Габриэль.
Ария перестала называть его Ангелом и вежливо назвала по имени. Впервые за долгое время.
— Даже если я умру, я умру в Валентайне.
И она кратко заявила о своей решимости. Без пафоса, без драмы. Просто как факт.
В прошлом и в настоящем каждый миг её жизни был окрашен Валентайном. Она не жалела. Ни о чём.
Её жизнь, семья, счастье, любовь, преданность, дружба — всё это дал ей Валентайн. И Валентайну она отдаст всё, что у неё осталось.
Зимний дождь полил внезапно, без причины. Холодный, колючий, он хлестал по каменным плитам двора, и в воздухе стоял тот особенный запах — мокрого камня и умирающей листвы.
Габриэль на мгновение опустил взгляд, пока капли воды увлажняли пол под его ногами, затем снова взмахнул мечом.
«Кстати, кажется, и раньше был такой же дождь…»
Это было не так давно. И одновременно — целую вечность назад.
Он уставился туда, где Ария смотрела на него в тот день. Конечно, её там не было. Только мокрые плиты и серое небо.
«И больше никогда не будет».
Он сам прекратил тренировку и посмотрел на свои пальцы. На старый шрам, почти исчезнувший, но всё ещё заметный, если приглядеться.
В тот день, когда он по-дурацки порезал руку.
Когда он был под дождём, температура его тела упала, и прикосновения Арии казались горячими, куда бы она ни касалась. Он помнил тепло того дня. Помнил её пальцы, обхватившие его ладонь. Помнил, как она смотрела на него — без страха, без отвращения, просто с тихим участием.
Если бы он вернулся в тот день, всё могло бы быть иначе?
Ну.
«Я смутно знал».
Ему в любом случае откажут.
Ария доверяла Валентайну до степени, близкой к преданности. До степени, когда само слово «доверие» казалось недостаточным.
Так же, как он доверяет Арии.
«Должно быть, потому что у меня нет ни силы, ни основы».
Габриэль вспомнил чувство, которое однажды испытал. Острую, режущую беспомощность.
Что он ничего не может сделать, даже если Ария упадёт. Он даже не может найти её. Даже не может случайно наткнуться на неё в коридоре.
Его божественная сила была полезна лишь на мгновение. Как свеча на ветру.
Пока он не найдёт точное название болезни и правильное лечение, она будет увядать и слабеть здесь. С каждым днём. С каждым вдохом.
Габриэль, не в силах сосредоточиться на тренировке, вернулся в комнату. С него капала дождевая вода, оставляя мокрые следы на каменном полу.
В этот миг зазвонило его устройство связи.
«Его ещё не выбросили?»
Это было устройство связи, которым он пользовался вместе с Вероникой. Старое, потёртое, оно лежало в углу, забытое и ненужное.
«Да, вместо этого поговорю со Святой. Покаюсь в грехах и попрошу у Святого Отца прощения…»
Однако, когда он взял порт связи, за стеклянным устройством оказался неожиданный человек.
— Сэр Габриэль, я приказываю вам явиться. Немедленно возвращайтесь в Гарсию.
Это был Кардинал Андреа.