Глава 143.0

Амбициозный…

Габриэль произнёс озадаченно:

— Прошу прощения, если это выглядело так.

— Я сейчас делаю сэру Рыцарю комплимент.

Вероника произнесла это, с притворным раскаянием склонив голову набок.

— Вы говорили, что измените мир, обладая слабым телом, которое не сравнится даже с уличным задирой.

Она вовсе не насмехалась над ним. В этом отношении Вероника искренне хвалила Габриэля.

— Я была очень впечатлена сэром Рыцарем. Воистину, в мире нет ничего невозможного. Даже если ты рождён ни с чем, Бог вознаградит тебя, если ты искренне надеешься и усердно трудишься.

Прямо как божественная сила сэра Рыцаря. Она ярко улыбнулась, произнося это.

— …Это слишком.

Габриэль на мгновение отвёл взгляд и пробормотал. Ему всё ещё не хватало умения искусно принимать комплименты.

— Слова, которые Святая сказала мне в тот раз, также придали мне много сил. Нет, возможно, это звучит слишком напыщенно, но, помимо того, что они стали источником сил, они изменили мой мир.

И он честно признался в своих тогдашних чувствах.

— Сэр Рыцарь не ошибается, совершенно.

— Поэтому не сомневайтесь в пути, которым идёт сэр Рыцарь.

Слова, сказанные Вероникой в тот раз, значили для него очень многое. Это были те слова, которых он ждал всю свою жизнь.

— Кстати, вы говорили, что в прошлом в Великом Герцогстве у вас была спасительница.

Вероника добавила, будто только что вспомнив.

— Тогда я не смогла спросить как следует. Этот человек — эрцгерцогиня?

От внезапного и неожиданного удара в самое сердце он вздрогнул. Габриэль на мгновение замолчал, затем пожал плечами и попытался отрицать этот факт.

— Насчёт этого…

— Разве нет?

Вероника явила добрую улыбку, словно уже всё поняла. Габриэль осознал, что бежать отсюда бесполезно. Он вздохнул и вместо ответа спросил:

— Откуда вы узнали?

— Просто узнала.

На самом деле, помимо этого, Вероника только что выяснила кое-что ещё.

«Как и следовало ожидать, карточку, должно быть, написала эрцгерцогиня».

Именно эрцгерцогиня спасла пса и привела его к воротам Папского дворца.

«Хм, если он до сих пор не заметил карточку, значит ли это, что эрцгерцогиня не намерена ему говорить?»

Увидь он карточку, которую она оставила, он бы и сам мог догадаться.

«Похоже, они довольно долго были близки. Разве этого недостаточно, чтобы понять, что пёс слаб на слова и легко проникается доверием?»

Пёс прямо перед ней — тот, кто готов пожертвовать жизнью, даже если она схватит его и встряхнёт.

«…Мне это не нравится».

Веронику сильно раздражало существование Арии. У Арии было достаточно, вполне достаточно силы и ума. Увидев это своими глазами, Вероника отчётливо это ощутила.

«Приручая пса, ты вовсе не выглядишь не ведающей о мирских выгодах. Но ты даже не прикасаешься к его слабости, которая могла бы поколебать его жизнь».

Не переступая черту и оставаясь непреклонной. Разве она не выглядит скорее «святой», раз до конца не теряет человечности?

«Ты, кажется, из той же среды, что и я, но, похоже, недостаточно старалась?»

Или она просто «родилась с этим».

У Вероники скрутило живот.

Поэтому она подумала, что было бы неплохо немного проучить эрцгерцогиню. Что, если малейшая милость, брошенная ею псу, обернётся против неё самой?

«Если перехватываешь чьего-то верного пса и приручаешь его, будь добра нести ответственность. До конца».

Она потеряет всё.

Вероника, погружённая в свои мысли, на мгновение замолчала, и тогда Габриэль сказал:

— Но я не желаю ничего, кроме как сделать мир лучше.

— Я понимаю. С характером сэра Рыцаря вы хотели бы отплатить за всю полученную помощь.

Вероника произнесла так, будто, какие бы оправдания он ни придумывал, она всё знала наперёд.

Хотя Ария однажды указала ему, что он не умеет лгать. Неужели всё настолько плохо? Габриэль покраснел от смущения и вынужден был отвести взгляд.

«На самом деле, нет ничего странного в том, чтобы поклясться в верности ценой жизни».

Будь она обычной девушкой, он сделал бы это без колебаний.

Но поскольку она эрцгерцогиня Валентайн.

Этого не могло быть, да и не было нужды. Вокруг Арии и без того было бесчисленное множество людей, готовых добровольно отдать за неё жизнь.

«С самого начала отношения господина и слуги с ней были невозможны, и она осторожно относилась к продолжению моей дружбы с ней».

Габриэль подумал так и решил провести черту, словно мечом, в этом вопросе.

— Я не хочу ставить эрцгерцогиню в неловкое положение из-за чувства личного долга. Она и не ждёт от меня отплаты.

— О, правда?

Словно испугавшись, Вероника прикрыла рот ладонью и воскликнула: «Ах, Боже мой».

— Мы коротко поприветствовали друг друга в Императорском дворце, и она сказала, что выражает благодарность за то, что тогда отправила сэра Рыцаря, и что это её очень утешило.

— Эрцгерцогиня правда так сказала?

— С чего бы мне лгать? Это было не формальное приветствие, а искреннее послание. Так что я, конечно, подумала, что вы будете рады.

Однако Габриэль был более чем счастлив услышать слова Вероники. Он был взволнован. Он даже не бежал, но его сердцебиение внезапно участилось.

— …?

Габриэль на мгновение приложил руку к сердцу при этом необъяснимом явлении.

Вероника, внимательно наблюдавшая за ним, мгновение помолчала, а затем явила виноватый вид.

— Вообще-то я не говорила этого, потому что не думала, что это важно…

И, закусив губы, она, казалось, колебалась, стоит ли продолжать, но призналась.

— Вы сказали, что те слова изменили мир сэра Рыцаря, так что я вынуждена сказать.

— Да? О чём это вы…

— Простите, что разочаровываю вас. Правда в том, что я случайно прочла это раньше и сказала сэру Рыцарю.

— О, вы имеете в виду, что цитировали слова великого человека или святого?

Что ж, это вполне могло быть так. В зависимости от обстоятельств естественно использовать слова, услышанные где-то прежде. Даже Его Святейшество Папа часто цитировал слова святых.

— Вам совершенно не за что извиняться.

Какая разница, откуда взялись эти слова?

В любом случае, в самые блуждающие и трудные времена та единственная вера, что Святая вложила в его сердце, изменила его жизнь. У него был лишь один человек, который верил в него, и потому он смог продержаться до сих пор.

Но Вероника сказала, что имеет в виду не это, и покачала головой.

— Нет, я просто прочла карточку, лежавшую рядом с сэром Рыцарем.

— Ка… карточку?

— Я не знаю, откуда взялась эта карточка, но на белой карточке размером с ладонь было написано: «Ты прав. Не сомневайся в пути, которым идёшь». Ситуация была как нельзя кстати, и я сказала сэру Рыцарю ровно то, что прочла на карточке.

Она говорила, на мгновение устремив взгляд в пустоту, словно вспоминая свои тогдашние воспоминания.

— …Это правда?

Габриэль спросил с дрожащими глазами.

— Да. Простите.

Вероника опустила голову и ответила с печальным видом.

— Я собиралась сказать вам раньше.

Белая карточка размером с ладонь. Даже не задумываясь глубоко, он мог сказать, кто оставил эту карточку.

«…Это была эрцгерцогиня».

Ария определённо спасла его. Именно она привела его ко входу в Папский дворец.

И на самом деле именно Ария дала ему первое прикосновение веры.

«Первое…»

Смысл слова «первое» был пронзительным.

Настолько, что он поклялся жизнью Веронике за крупицу веры, которую она произнесла. Настолько, что выказывал ей абсолютную преданность, порой полностью игнорируя её угрюмый вид.

Настолько, что доверял ей безоговорочно.

Он осознал это с запозданием.

Что всё это время служил не той спасительнице.

Габриэль провёл несколько ночей с тяжёлой головой.

Он не мог не чувствовать себя преданным Святой, которая украла чужие слова и скрывала это до сих пор. Но ему пришлось прилагать усилия, чтобы принять, что это не было злым умыслом по отношению к нему.

«Это было серьёзной проблемой только для меня».

В любом случае Вероника тоже верила в него, так что, увидев карточку Арии, должно быть, последовала ей. Но его отношение больше не могло быть столь слепым, как прежде.

— Ты слышал?

И в этот самый миг.

Габриэль, проходивший по коридору отдельного дворца, остановился, услышав голоса служащих.

— Что случилось на этом Охотничьем состязании?

— О, конечно. Говорят, эрцгерцог полностью растоптал дерзких дворян.

Вместо откровенных восхвалений, словно речь шла о кумирах, они внезапно понизили голоса с обеспокоенным видом.

— Но при этом он явил силу дьявола. Я слышал, она была больше и мощнее, чем дьявольская сила прежних глав Валентайнов, которую видели раньше.

— Что? Конечно, я знал, что проклятие никуда не делось, но… разве оно не ослабло? Тогда как Госпожа поднялась со смертного одра?

На самом деле подробности этого дела знали лишь кровные родственники Валентайнов. Ради секретности.

— Хм, она ведь тоже обучалась фехтованию, и для человека из-за границы у неё крепкое тело?

— Тогда что же будет с эрцгерцогиней, которая и без того слаба?

Один из служащих добавил обеспокоенно.

— Не говорите мне… она станет такой же, как предыдущие Великие Герцогини…

— Эй, не каркай.

Слова становятся семенами. Остальные служащие подняли шум, говоря, что этого ни в коем случае нельзя допустить.

«А ведь и правда…»

С запозданием Габриэль вспомнил зловещие слухи, окружавшие Валентайнов.

Самый типичный из них.

Из поколения в поколение Великие Герцогини Валентайн прокляты дьяволом и живут недолго после рождения наследников.

«Значит ли это, что эрцгерцогиня может умереть в молодом возрасте?»

Он никогда об этом не думал. Габриэль стоял как пригвождённый, бледный и усталый.

«Дьявольская злоба не очищается до конца даже божественной силой…»

Тогда.

«Если я хочу спасти эрцгерцогиню, у меня нет выбора, кроме как увезти её прочь из замка Великого Герцога».