Глава 138.0
Ария замерла, обратившись в слух. Она пыталась уловить, откуда струится эта песнь: призрачная, ускользающая, точно дымка над водой.
Звук был столь бесплотен, что приходилось напрягать внимание до предела, до звона в ушах. Но источник упорно ускользал. Быть может, всё это лишь звенело у неё в голове — наваждение, рождённое усталостью?
— Что за песнь ты слышишь?
И тогда Ария, внезапно смежив веки, медленно задвигалась — точно ведомая незримой нитью, протянутой сквозь толщу воздуха, — и запела в ответ.
— Кажется, я всё ещё слышу.
— А?
— Пение в моих ушах.
— …Опера?
Винсент растерялся. К чему отвечать песней, если можно попросту облечь мысль в слова?
— Ух ты, как и следовало ожидать.
Это и есть класс Сирены? Винсент восхищённо потёр подбородок, точно ценитель, узревший редкое полотно.
— Мне тоже ответить песней?
И тогда —
— Кхм.
Прокашлявшись, он глубоко вдохнул, готовясь исторгнуть звук. Но едва его грудь наполнилась воздухом, как рот оказался запечатан.
— Уф!
— Заткнись.
Это был Лойд. Лойд, которому обыкновенно было плевать настолько, что он даже не удостаивал других холодностью, отчётливо помнил пение Винсента. Скомкав лицо, точно скомканную бумагу, он вновь повернулся к Арии и вгляделся в неё — пристально, почти тревожно.
— Ария?
— …
Но ответа не последовало.
Она стояла с закрытыми глазами, не шевелясь, будто нечто завладело её разумом, вытеснив собственную волю.
— Тот нежный и сильный голос. Словно воркование горлиц…
В этот самый миг —
В то мгновение, когда Ария пропела эту фразу, где-то в вышине отозвалась птица.
Она распахнула глаза. Затем, резко повернув голову на звук, вскочила на коня и устремилась прямиком туда, откуда донеслось птичье пение.
— …Невестка!
Ария гнала коня без колебаний, точно стрела, пущенная невидимой рукой.
Винсент, испуганно повысив голос, окликнул её, а Лойд, схватив поводья, рванул следом.
Винсент, на мгновение замешкавшись, поспешно вскочил на своего коня.
— О, чарующая ночь.
— Божественный восторг.
— О, сладостное воспоминание,
— Безумное упоение, дивный сон!
Теперь Ария пела в унисон с той песнью, что звучала в её ушах. С силой, вложенной в каждое слово, в каждый выдох.
Разумеется, это была чистая импровизация — она никогда прежде не репетировала этих строк. Не знала, какой эффект они возымеют, и потому, как и в случае с «Песнью Рассвета», ей приходилось выплёскивать всю себя без остатка, без контроля, без оглядки.
И тогда её собственный голос указал ей путь.
Птичье пение. Шум ветра, перебирающего кроны. Шелест сухих листьев под невидимой стопой. Журчание реки, бегущей по камням.
Это был зов Сирены.
Ария могла поклясться в этом — всем своим существом.
«Как…»
Она мчалась, не разбирая дороги, прищурив глаза и стиснув зубы. Казалось, упусти она этот звук хоть на единый миг — и всё оборвётся, исчезнет без следа.
Ария, почти в трансе, гнала коня. И в этот миг перед её глазами развернулся пейзаж — тот самый, что однажды уже посещал её во сне.
Бесконечный водопад, низвергающийся с высоты, теряющейся в облаках.
Густые травы и деревья, чьи вершины, казалось, достигали небесного свода.
Дети, с весёлым смехом бросающие самоцветы в неведомой игре.
— В сиянье ясных звёзд.
Млечный Путь, перечеркнувший бескрайнее ночное небо — точно шрам, оставленный божественной рукой.
Где-то гремят барабаны, звучат народные инструменты — нестройно, но упоительно.
В такт музыке люди в венках кружатся вокруг костра, и пламя бросает на их лица пляшущие тени.
Гармоничный хор наполняет уши — густой, многоголосый, почти осязаемый.
— Мне мнится, я всё ещё вижу их, полускрытых длинной вуалью, в тёплом ночном ветерке.
Перед глазами стояла дымка, подобная утреннему туману. Она протянула руку — туда, в пустоту.
— О, сладостное воспоминание.
Ей казалось — ещё чуть-чуть, и она дотянется. Ещё немного, ещё самую малость ближе.
— О, сладостное воспоминание.
Ещё один вздох…
— О, сладостное воспоминание.
— Стой!
И в этот самый миг —
Взгляд Арии, до того рассеянный, плывущий в грёзах, обрёл резкость. Крик Лойда пробудил её , точно ушат ледяной воды.
Она рефлекторно натянула поводья.
— И-и-го-го!
Конь жалобно заржал и взвился на дыбы, вскинув передние ноги к небу.
Перед ней зиял обрыв — такой глубокий, что дна не разглядеть. Тяжёлый камень, сорвавшийся из-под копыта, бесследно исчез в бездне, даже звука падения не донеслось.
— Ах…
Ария, редко терявшая самообладание, сдавленно ахнула, и лицо её побелело как полотно.
Она и не заметила, как ускакала далеко за пределы Охотничьих угодий. И к тому же — прямиком к обрыву. Ещё мгновение — и её ждала бы мучительная, бессмысленная смерть.
— Ария!
Лойд, перепуганный не меньше её, стремительно стащил её с коня и стиснул в объятиях.
— Ха, проклятье…
Он тихо выругался и прижал её к себе с такой силой, что стало трудно дышать.
Ария, всё ещё ошеломлённая пережитым потрясением, подняла на него взгляд.
«Его сердце колотится невероятно громко».
Кажется, он и впрямь испугался: до дрожи, до сбитого дыхания.
Слушая этот бешеный стук, она мало-помалу возвращала себе спокойствие и рассудок.
— Крольчонок, ты…
— …
На этот раз оправданий и впрямь не находилось.
Ария на мгновение затихла в объятиях Лойда, прижимаясь к нему, точно к плюшевому медведю, — и, переведя дух, заговорила:
— Звук оборвался здесь.
В этот миг подоспел Винсент, следовавший за ними по пятам.
— Разве это не та самая скала, с которой низвергся виконт Тьен?
Он на мгновение распластался по земле и заглянул в пропасть, туда, где клубился туман.
— Боже правый. Теперь я понимаю, отчего имперские солдаты сдались и вернулись, даже не проверив тело.
Если кто-то, упав с такой высоты, сумел выжить — он уже не человек.
— Разве это невозможно для тела уровня Валентайнов?
Пробормотал Винсент. Лойд не стал отрицать.
Он знал: даже если рухнуть отсюда вниз, с ним самим ничего не случится. Ведь даже произнеси он заклинание самопожертвования — умереть он не мог. Такова была его ноша.
Тогда Ария покачала головой:
— Но он бежал, унося с собой часть Божьих чувств.
— И то правда… сила, которой владел Брат, тоже была Божьей злобой.
В том, что виконт выжил, обладая божественной силой, не было ровным счётом ничего удивительного.
— Злоба… это ведь тоже чувство.
В тот миг, когда Винсент бормотал о тех самых чувствах, что когда-то всколыхнули душу Арии, —
Она вздрогнула и уставилась в пустоту. Вновь услышала песнь — ту, что летела на крыльях ветра.
— О, сладостное воспоминание.
Сама того не сознавая, она протянула руку к самому краю обрыва.
И в этот миг её поймали.
Чья-то ладонь, достаточно большая, чтобы целиком накрыть её пальцы, сомкнулась вокруг и потянула обратно, внутрь, прочь от бездны.
Взгляд Лойда встретился с её взглядом. Он смотрел на неё сверху вниз — непреклонно, почти сурово. Они обменялись безмолвным посланием.
Спустя мгновение Ария едва вымолвила:
— Сначала спустимся к подножию скалы.
Один только спуск в обход занял целый день. Небо потемнело, видимость упала настолько, что трудно было разобрать даже то, что находилось прямо перед носом.
Винсент вздохнул и убрал карту обратно в карман.
— Слишком поздно возвращаться в лагерь.
Конечно, покуда Ария рядом, дикие звери не посмеют причинить им вред. Но это не отменяло того, что ночевать предстояло под открытым небом, без крыши над головой, — и он продолжал недовольно бурчать себе под нос.
У подножия отдалённой скалы обнаружился небольшой водопад, точно серебряная нить, сбегающая по мшистому камню. Ария указала на его основание:
— Кажется, нам нужно идти туда.
Она не знала, что ждёт внутри. Но вся та песнь, что она слышала до сих пор, исходила именно оттуда. Чем ближе она подходила, тем отчётливее, гуще становился звук.
— Подожди.
Лойд спрыгнул с коня и сбросил с себя всё громоздкое, оставшись в одной рубашке и брюках. С одним лишь кинжалом в руке он прыгнул в реку.
Он двигался без секунды промедления — Ария и Винсент даже не пытались его останавливать.
— Температура тела у него там упадёт… Хотя нет, с ним-то всё будет в порядке.
Винсент осёкся на полуслове.
Лойд в мгновение ока пересёк реку и скрылся за водопадом, сжимая кинжал в зубах.
Вскоре он вышел обратно: мокрый, но невозмутимый.
— Я срезал все спутанные лозы внутри. Там оказался вход в пещеру.
Обыкновенно на это ушло бы полдня, но с Лойдом всё разрешилось за считанные минуты.
Ария произнесла, холодно, но с едва уловимой тревогой:
— Я тоже пойду.
— У Невестки точно упадёт температура. Сляжете с горячкой.
— Откуда тебе знать?
Ты что, доктор? Когда Ария задала этот вопрос, он кивнул без тени иронии.
— По крайней мере, в том, что касается Невестки, я — доктор.
— Согласен.
Даже Лойд, который, казалось, верил в её сердце, добавил — почти шутливо.
— Я осмотрю всё сам.
— Однако…
— Я только проверю, что внутри.
Потому что там могла таиться опасность. Стоило Лойду добавить это, как Арии стало нечего возразить.
Если в пещере и впрямь скрывается нечто угрожающее, способности Сирены могли и не помочь. К примеру, какая-нибудь древняя ловушка, ждущая незваных гостей.
— …Тогда поторопись и возвращайся.
Лойд кивнул и без колебаний шагнул в зев пещеры.
Ария опустилась на траву, намереваясь дождаться окончания его разведки.
Винсент присел рядом.
— Разожгу костёр.
— Да.
Винсент собрал ветки и высек огонь кремнем. Они сидели какое-то время, разделённые пляшущим пламенем.
Однако прошло уже довольно много времени, а Лойд всё не возвращался.
Примечание:
Цитата песни: «The Voice (je crois entendre encore)» из оперы Бизе «Искатели жемчуга».
Текст адаптирован в соответствии с содержанием новеллы.