Глава 10.0

Глава 2

На следующий день в королевстве Элровис начался праздник Дня основания.

В первый день, в сам День основания, был устроен банкет в честь праздника. Это было государственное мероприятие, где собирались вместе поздравительные делегации других стран и элровисская знать.

Хотя под этим был подведён благовидный предлог ‒ укрепить союз между дружественными странами, на самом деле этот банкет был ареной для тонких дипломатических игр.

Статус и репутация главы делегации отражали дипломатическую позицию его страны по отношению к Элровису.

В этом смысле был человек, приковывавший к себе взгляды всех присутствующих.

— Королевство Каланд прислало того самого известного бастарда.

Среди делегаций, первыми занявших места в зале, пробежал ропот. Крупный мужчина, сидевший с краю первого ряда, был объектом разговоров.

— Вы имеете в виду командующего Винтербарка? Как бы ни были велики его заслуги, но прислать бастарда в качестве посла…

— Ну что ж, благодаря этому мы можем увидеть эту знаменитую личность воочию.

Внутренние разборки в королевской семье Каланда уже давно были известны за пределами страны.

Три принца Каланда уже более десяти лет вели борьбу за власть из-за права наследования престола.

И тут внезапно бастард, сосланный в детстве на границу, за последние несколько лет невероятно усилился.

К северу от северной границы Каланда находилась давняя пограничная зона с демонами, не принадлежавшая ни одному государству.

Он воздвиг там огромную крепость и впервые в истории остановил вторжение демонов.

Пограничная деревня, где была построена эта северная крепость, называлась Винтербарк.

Королевский бастард в одночасье превратился в "командующего Винтербарка".

Вести быстро разлетелись.

Разумеется, в королевской семье Каланда, где властная структура грозила рухнуть, объявили чрезвычайное положение, но искры от этого пожара перекинулись и на ни в чём не повинный Элровис.

Потому что та самая северная крепость через ничейную территорию граничила с северо-западной границей Элровиса.

До сих пор благодаря общему врагу — демонам — Каланд и Элровис могли поддерживать мирные отношения.

Но раз Каланд одержал сокрушительную победу над демонами, Элровис не мог не испытывать чувства тревоги.

В последние годы между Элровисом и Каландом царило странное военное напряжение. Из-за этого расходы на вооружение были немалыми.

— Чтобы заключить мир, одна из двух стран должна склонить голову. Поэтому Каланд и прислал бастарда. Пусть хоть падёт ниц перед королём Элровиса, но должен добиться мирных намерений.

— То есть королевская семья Каланда решила пожертвовать командующим?

— Именно. Что будет хорошего, если бастард обретёт власть?

— Воистину, ему и терять нечего… Навязав унизительный позор — пасть ниц перед чужим королём, — они сбивают с него спесь. Бьют сразу двух зайцев одним выстрелом.

— Да. Это почти как бросить его на заклание.

Послы сглотнули слюну.

Какой же позор уготовит Элровис каландскому бастарду?

Это было одним из зрелищ Дня основания.

Другим зрелищем была свадьба принцессы Айлет.

— Кстати, говорят, свадьбу второй принцессы отложили? Её жених слёг в постель.

— Так она вовсе не будет присутствовать?

— Ну, мне об этом заранее не сообщали. Жаль. В каком бы виде она ни появилась, это было бы редкое зрелище…

Бах!

Увлёкшиеся разговором послы остолбенели от ужаса.

Кто-то с огромной силой ударил по столу.

— Я вижу, вы ведёте приятную беседу?

Улыбающийся мужчина тяжело опустился на соседнее место. Ещё мгновение назад он сидел в самом первом ряду.

— К-командующий Винтербарк?

Когда он успел бесшумно подобраться сюда…!

Знаменитый каландский бастард, командующий Винтербарк, был мужчиной, словно высеченным из той самой северной земли, которую он защищал.

Седые, холодные, словно перенёсшие сюда вечную мерзлоту, волосы резали глаз. Ростом и телосложением он намного превосходил обычных людей, подчёркивая, что он ‒ воин.

Мужчина, подперев подбородок рукой, негромко проговорил с усмешкой:

— Вы выглядите такими дружелюбными, что я решил присоединиться к беседе.

Тёмно-красные глаза мужчины впивались в собеседников, словно затягивая в себя. Один только тот факт, что он сел рядом, подавлял их своей мощью. Всё-таки это был человек, который впервые в истории истребил демонов.

Посол, нервно подрагивая уголками губ, натянул улыбку.

— Ха-ха, командующий, это не те темы, которые вам было бы приятно слушать. Так, пустые разговоры о мирской суете.

— Что ж, языки стариков, сидящих в задних комнатах, не так-то легко потешить.

— Задних… Что вы сказали?

Лицо посла побагровело.

Все присутствующие здесь послы представляли свои родные страны.

Мужчина цокнул языком.

— С возрастом полагается постичь добродетели осторожности и смирения. Например, когда злословишь о других, проявить осмотрительность и сначала оглядеться по сторонам.

— Что вы…

— Или хотя бы открывать рот с готовностью к тому, что неосторожно брошенное слово может перерезать вам горло.

От этого жуткого, давящего голоса вокруг воцарилась тишина.

С того момента, как он вошёл, он не обмолвился ни словом с приближавшимися к нему. Всё время сохранял безучастное лицо ‒ неужели он слышал все эти злословия за его спиной?

— Есть темы, которые лучше держать при себе. Однако я довольно люблю и бесполезные разговоры. Не смущайтесь.

Закончив это угрожающее предупреждение, мужчина мягко улыбнулся. Смысл был ясен: если у вас нет смелости болтать прямо в лицо ‒ молчите.

Прежде чем скованная атмосфера успела разрядиться, остановившийся было духовой оркестр заиграл снова.

Делегации разом выпрямились. Настала очередь входа элровисской знати и высокопоставленных лиц королевской семьи.

Золотые двери, доселе закрытые, широко распахнулись.

Во главе с герцогом Валлером вошла знать прославленных аристократических семей Элровиса.

Большинство из них были старейшинами королевского совета ‒ людьми, имевшими право голоса на собраниях, где решались важнейшие государственные дела Элровиса. Все они были облачены в белые парадные костюмы ‒ установленное одеяние Дня основания.

Затем наступила самая важная часть.

Все присутствующие в зале встали.

Духовой оркестр заиграл величественный марш. Под охраной гвардейцев, выстроившихся по обе стороны от красной дорожки, в зал вошли король Элровиса и кронпринцесса.

Некогда властелин северо-запада континента, король-завоеватель, ныне обрюзг и поседел, но выкованная кровью властность ничуть не уступала его молодым годам.

Стоявшая рядом с ним кронпринцесса тоже была ослепительно прекрасна. Самим своим существованием они символизировали процветание Элровиса.

Король сел на трон, кронпринцесса встала справа от него.

По одному лишь взмаху королевской руки духовой оркестр прекратил игру. Все в зале ждали только, когда король откроет рот.

— Благодарю вас за то, что почтили это место своим присутствием. Как всем известно, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать основание Элровиса, но в то же время и чтобы подтвердить будущее друг друга.

Взгляд короля, скользнувший по каждой делегации в зале, ненадолго задержался на командующем Винтербарке.

— Выражаю благодарность и уважение всем делегациям, откликнувшимся на приглашение. Время для укрепления дружбы мы проведём позже, индивидуально, а сегодня позвольте полностью насладиться этим радостным днём…

Глаза короля, обращённые куда-то, прищурились.

Присутствующие, проследив за его взглядом, удивлённо переглянулись.

Двери зала всё ещё не были закрыты.

Кэтрин, тоже заметившая вход, слегка нахмурилась.

«Что случилось? Больше никто не должен входить…»

Словно возражая ей, полуоткрытые двери распахнулись настежь.

Увидев чей-то силуэт, появившийся в проёме, зал охватило потрясение.

* * *

В тот миг, когда Айлет появилась в зале, воцарилась мёртвая тишина.

Это было тихое появление ‒ без величественного марша духового оркестра, возвещающего о входе члена королевской семьи, и без вставших гостей.

И тем не менее, взгляды всех присутствующих были прикованы к ней. И не только из-за красоты принцессы.

Кто-то издал не то стон, не то шёпот:

— Платье…

Принцесса, выйдя на середину зала, зашагала вперёд, и подол её платья вздымался пышными волнами.

Платиново-золотистые волосы, покрывавшие спину, развевались в такт движениям платья.

Кэтрин узнала платье сестры и едва не вскрикнула.

«Это же… как она посмела так…!»

Это было то самое свадебное платье, которое она сама выбрала и отправила Айлет.

Она специально выбрала самое роскошное, чтобы та стала самой заметной невестой на свадьбе с графом Каслрейном. Однако цвет был совершенно иным.

Белоснежное платье, символизирующее невинность невесты, стало чёрным как смоль.

В любой стране есть цвет, который категорически запрещено использовать в День основания. Это чёрный цвет ‒ цвет траура.

Даже король, не говоря уже о гостях, широко раскрыл глаза. Кэтрин охватило чувство паники ‒ нужно немедленно исправлять ситуацию.

— Ты, знаешь ли, что это за место такое, чтобы…

Но Кэтрин не закончила.

В тот момент, когда Айлет оказалась прямо под люстрой, платье изменило свой цвет на совершенно иной.

В зависимости от угла падения света платье меняло оттенок. От смолянисто-чёрного к синему с чёрным отливом, постепенно переходя в глубокий и таинственный бирюзово-зелёный.

Чем больше света оно впитывало, тем более синеватым становился оттенок ткани, меняясь в зависимости от угла обзора.

Среди гостей, облачённых в белые парадные костюмы, она выделялась непостижимым образом.

Более того, она вошла позже, чем король и кронпринцесса. Это было беспрецедентное событие, невиданное ранее.

Пройдя по синему ковру, принцесса достигла подножия трона и глубоко поклонилась. Её манеры были безупречны.

— Приветствую вас, отец.

Вместо нахмурившего брови короля поднялась Кэтрин.

Спустившись с лестницы, она обняла Айлет. В отличие от нежного жеста, её голос, обращённый только к Айлет, явно кипел гневом.

— Что ты здесь делаешь, Айлет? Я не припомню, чтобы звала тебя.

— Что я здесь делаю?

Айлет, напротив, удивлённо округлила глаза.

— Я пришла лишь потому, что это место, которое я обязана посетить. В соответствии с установленным порядком.

— Установленным порядком?

— Сегодня ведь день моей свадьбы, сестра. Я вошла, как отрепетировали. Что-то не так?

Кэтрин сдержала горькую усмешку.

Порядок был изменён три дня назад.

Раз предполагавшаяся свадебная церемония отменилась, нужно было пересмотреть весь график Дня основания. И что же теперь?

— После того скандала свадьба не могла состояться в назначенный срок.

— Но вы не известили меня об этом.

Айлет мягко улыбнулась. У неё было всё то же идиотское лицо, что и несколько дней назад.

— Это ты, сестра, неоднократно подчёркивала, насколько важен сегодняшний день. Я принарядилась, чтобы соблюсти приличие перед моим лежащим в постели женихом.

— Нелепость. Если для тебя приличие ‒ надеть траурное платье в День основания…

— Но ведь ты велела мне почитать графа как мужа, данного небом?

В застывшей, мёртвой тишине банкета Айлет невинно наклонила голову.

— "Отныне тот, кому ты должна служить, ‒ не отец, а граф Каслрейн. Если будешь жить не как принцесса, а как жена графа, я обещаю, что через пять лет ты сможешь вернуться", ‒ ведь ты говорила так, сестра.

— Ты…

Давно её не загоняли так в тупик.

Из-за задержки банкета послы начали понемногу перешёптываться.

Король с раздражением приказал:

— Кронпринцесса, вернись на своё место. Принцесса пусть встанет в первом ряду знати, рядом с герцогом Валлером.

Прямо сейчас оставалось только отступить.

Кэтрин, сильно прикусив губу, развернулась.

Тем временем уставший король жестом подозвал командующего Королевским орденом Беркута.

— Продолжайте банкет. И вызовите отдельно сэра Феррейна, чтобы выяснить, действительно ли принцесса не получила уведомления об изменении порядка.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Айлет, придерживая платье, встала в самый первый ряд аристократии.

Сотни взглядов, устремившихся на неё, заставили всё тело гореть.

Главный герой появляется последним. Это вечная истина, действующая всегда и везде.

Но если бы не Лукиан, её бы остановили уже на входе.

Если бы Вара не помогла ей ловко нарядиться, насмешек было бы не избежать.

Благодаря этому её длинные платиново-золотистые волосы красиво вились, а на длинной, прямой, как у оленя, шее сияло ожерелье королевы Шарлотты.

Таинственный тёмно-синий цвет, покрывавший пышное платье, произвёл глубокое впечатление на тех, кто мог оценить ценность этого оттенка.

По крайней мере, присутствующие теперь не забудут имя Айлет.

«Подняться на сцену удалось. Всё начинается сейчас».

Айлет выпрямила спину и стала ждать окончания церемонии открытия.