Глава 14.0

Добрая два десятка гвардейцев плотным кольцом окружили восточную башню.

«Неужели так необходимо…?»

Ведь не преступника же заточили ‒ зачем вооружённая стража? Строго говоря, среди поступков принцессы не было ни одного, что нарушал бы закон. Потому и Лукиан не смог ей воспрепятствовать, и кронпринцесса не могла выставить её за дверь открыто.

Тогда не перегибают ли палку?

Хотя это не входило в его обязанности, Лукиан проводил Айлет до самой спальни.

— Это моя оплошность. Я приму меры, чтобы подобное не повторилось.

— Как только встанет солнце, займись этим немедленно. Скажи им, что я, какой бы ничтожной принцессой ни была, всё же прямая наследница трона. И если они повторят подобное оскорбление, им не избежать наказания за оскорбление членов королевской семьи.

— Слушаюсь. Не обращайте внимания на стражу снаружи. Если я понадоблюсь, сразу зовите.

— Хорошо, иди.

Лукиан помедлил, но вскоре развернулся и вышел. К тому же у неё теперь появилась служанка, которая будет о ней заботиться, так что ему и делать здесь нечего.

Айлет услышала, как за дверью Лукиан тяжело вздохнул.

«К счастью… Кажется, он ничего не заподозрил».

Ещё немного ‒ и их с Кайроном могли бы застать вместе.

Айлет наконец перевела дух.

В голове ярко всплыл разговор, который они вели незадолго до того, как ворвались гвардейцы.

— Сделайте мне предложение.

В тот миг, когда она это прошептала, время, казалось, остановилось.

На расстоянии, где их дыхание почти соприкасалось, Кайрон широко раскрыл глаза.

Айлет прошептала окаменевшему мужчине:

— Возьмите меня, принцессу, в жёны и породнитесь с королевской семьёй Элровиса. Брачный союз гораздо крепче любого договора. К тому же, если вашей избранницей станет безупречная во всех отношениях принцесса, для вас это будет лучше не придумать.

— Вы серьёзно?

Лицо Кайрона странно исказились. Трудно было понять, что это за выражение: то ли он сдерживает расплывающуюся улыбку, то ли, наоборот, недовольно кривит лицо.

Гвардейцы, так и не заметившие их, направились к противоположной стороне сада.

Айлет отступила от него на шаг и мягко улыбнулась.

— Я вам не по вкусу?

Этого было невозможно.

Единственное, что тянуло этого мужчину, хозяина северной заставы, вниз ‒ его низкое происхождение. Поэтому Кайрон никак не мог стать частью элиты Каланда.

И у Айлет было то, чего не хватало ему ‒ кровь.

Прямая наследница Элровиса, принцесса, вторая в очереди на трон, да к тому же по материнской линии ‒ королевская семья Левии. Во всём мире было трудно найти женщину с более благородным статусом, чем у Айлет. Это было наследство, оставленное матерью, то, чего Кэтрин ни за что не смогла бы у неё отнять.

И если он женится на ней, никто больше не посмеет насмехаться над Кайроном как над каландским бастардом.

В глазах Кайрона она была желанным трофеем.

Не сводя с принцессы глаз, он хрипловатым голосом спросил:

— Ваш отец желает того же?

— Как вы думаете?

Времени оставалось мало. Словно некоторые события прошлого вовсе не желали меняться, гвардейцы, обыскивавшие фонтан, возвращались обратно.

Айлет сняла всё ещё лежавшую на её талии мужскую руку.

— Если хотите продолжить разговор, приходите завтра утром в восточную башню. Я буду ждать.

* * *

На следующее утро после окончания банкета в честь Дня основания во дворце кронпринцессы царила особенно напряжённая атмосфера. Её хозяйка с самого утра была не в духе.

Кэтрин пользовалась прекрасной репутацией даже среди дворцовой прислуги. Она была мягка и милосердна, справедлива в суждениях и решениях. Все верили, что она станет мудрой правительницей, достойной своего отца, не говоря уже о её тёплых отношениях с местной знатью.

Однако были дни, когда кронпринцесса становилась на удивление раздражительной. Когда дело касалось детей короля — её сводных братьев и сестёр, — она преображалась до неузнаваемости.

Роскошная внутренняя комната была усеяна осколками разбитого стекла.

— Эта тупая девчонка, возомнившая о себе невесть что!

Не в силах сдержать гнев, Кэтрин швырнула вазу, попавшуюся под руку. Ваза с грохотом разлетелась вдребезги, ударившись об угол стола.

В комнате, откуда были выведены все фрейлины и служанки, остался лишь один паж.

Рыжие волосы, золотистые глаза. Мальчик с лицом, похожим на короля, убирал осколки стекла, рассыпавшиеся у ног Кэтрин. Его ладони, которыми он сгребал острые куски, были изрезаны.

— Чего ты ползаешь как червяк? Убирайся вон!

Несмотря на суровый окрик, спокойное поведение мальчика ещё больше раздражало Кэтрин. Её бесили даже эти рыжие волосы, похожие на отцовские.

— Почему не отвечаешь? Если понял, кивнул хотя бы! Ты что, надо мной насмехаешься? Да, Ахилл?

Её рука с силой полетела к щеке мальчика.

Шлеп!

Мальчик, Ахилл, пошатнулся и рухнул на пол.

Кэтрин принялась топтать каблуком тыльную сторону руки своего сводного брата. Мальчик издал беззвучный крик.

— ……!

— Вот же никчёмные создания! Не думай, что раз отец тебя жалеет, ты можешь задирать нос. Понял?

Мальчик закивал, отчаянно тряся головой. Его правая щека распухла и покраснела.

Во всём дворце единственным, кто видел и слышал истинное лицо Кэтрин, был только он.

Выгнав его вон, Кэтрин принялась расхаживать по комнате, грызя ногти.

После того как Айлет вчера без позволения появилась на балу, все разговоры аристократов и послов вертелись вокруг неё. Казалось, все забыли и о величии убранства банкета, к которому Кэтрин так долго готовилась, и о её платье и украшениях, и о значении того, что король вошёл в зал именно с ней. После того как она открыла бал с герцогом Бенедиктом, послы наперебой спешили запечатлеть себя в памяти Кэтрин, но некоторые всё ещё искали взглядом исчезнувшую Айлет.

Девушке никогда не приходилось уступать первенство в обсуждениях. Она всегда и везде была главной героиней. Она так всё устраивала, повсюду расставляя своих людей, чтобы разговоры естественным образом перетекали на неё.

А эта девчонка разрушила её сцену.

Король, покинувший бал, так и не потанцевав, вызвал её той же ночью и отчитал.

— Что, чёрт возьми, происходит, Кэтрин? Ты не можешь справиться с одной ничтожной принцессой и учинила этот скандал. И это в День основания! Как же я после этого доверю тебе управление государством?

Это было несправедливо. На бал ворвалась Айлет, так почему же её собственная позиция пошатнулась? Почему? Почему ты на стороне Айлет, отец?

Как же унизительно было проглотить готовые сорваться с губ слова и просить прощения.

Десять лет она потратила на то, чтобы утвердиться в качестве единственной наследницы этого королевства.

Из-за ничтожного происхождения её матери, королевы Лейлы, Кэтрин была пустой оболочкой кронпринцессы ‒ без поддерживающих её родственников со стороны матери, без поддержки знати, даже без любви народа.

Королева Шарлотта же с момента её прибытия в Элровис была встречена с ликованием. То же самое относилось и к её дочери, Айлет.

Почему? За что? Чем я хуже их?

Я родилась гораздо раньше. Я гораздо красивее и умнее Айлет!

Почему же эта девчонка получает и отцовское признание, и поддержку знати, и любовь народа?

Из-за этой проклятой крови, потому что её мать была принцессой Левии?

Это было несправедливо.

Кронпринцесса ‒ это она. Значит, того, чего нет у кронпринцессы, не может быть и у простой принцессы Айлет.

Поэтому она решила всё отнять.

Она хотела видеть, как та потеряет всё, что имела с рождения, как её поведут на эшафот на глазах у всего народа.

Смотрите, дочь той самой левийской выскочки, которую вы так восхваляли, оказалась величайшей преступницей, способной разрушить страну!

Единственная королева, достойная этой страны, ‒ это я. Вы все ошибаетесь!

Кэтрин как заклинание повторяла про себя:

— Да, это правильно. Так и должно быть.

Представив себе последний час своей сестры, она немного успокоилась.

В конце концов, убивать её ещё рано. Если свадьба с графом Каслрейном сорвётся, она немедленно подыщет следующего кандидата.

Вернув на лицо благожелательное выражение, Кэтрин дёрнула за шнурок звонка. Вошли фрейлины и помогли ей с туалетом.

Сегодня был день аудиенций с послами, прибывшими на празднование Дня основания.

Важный день. Хотя король вчера жестоко отчитал её, он не лишил её права принимать послов.

«Отец ещё далёк от того, чтобы потерять ко мне доверие. Пока я не получу все королевские полномочия, я должна оставаться хорошей и способной дочерью».

Кэтрин ещё раз взглянула на своё идеальное отражение в зеркале и направилась в приёмную.