Пролог

— Я отрежу твою голову и поднесу её тирану Каланда.

Айлет подняла свои помутневшие глаза на единственную сестру.

Что она только что услышала?

Девушка находилась в темной и сырой темнице.

За железными прутьями решетки стояла её старшая сводная сестра, Кэтрин.

Старшая дочь короля и кронпринцесса, молодая королева, взошедшая на престол, была прекрасна.

От неё исходили подобающие её положению благородство и величие. Однако слова, слетавшие с её изящных губ, были далеко не столь же прекрасны.

— Знаешь, кто стал королем Каланда в прошлом месяце? Кайрон Винтербарк. Мужчина, который когда-то мог стать твоим мужем. Помнишь его?

Айлет, конечно, знала это.

Скорее, было бы странно не знать. Сколько же сейчас на континенте найдется людей, не слышавших имени Каландского тирана?

Пятнадцать лет назад позор королевской семьи Каланда, сосланный в северную крепость, поднял мятеж.

Бастард, рожденный служанкой, вырезал всех своих сводных братьев и в конце концов отрубил голову собственному отцу-королю.

Мало того, что он захватил трон через злодеяние, он вторгся в соседнее королевство Левия и поставил на колени самого короля Левии.

Ходили зловещие слухи, что следующей после Левии будет именно эта страна ‒ Элровис.

— Воистину, необыкновенный мужчина. Как же мне повезло, что я не выдала тебя за него тогда!

Несмотря на то, что над страной нависла тень войны, щеки Кэтрин залил румянец ‒ о чем только она думала? Её лицо было точь-в-точь как у влюбленной девушки.

— Мне понадобился свадебный подарок, чтобы отправить ему, и он как раз потребовал тебя ‒ носительницу королевской крови Левии.

— Что?

— Поэтому королевский совет неизбежно заключил, что твою голову следует отрубить.

Протянув руку сквозь прутья решетки, Кэтрин схватила Айлет за подбородок и с наслаждением прошептала:

— Успокоить охваченный страхом народ ‒ тоже долг королевы. К тому же я как раз думала, что делать с тобой, осмелившейся покуситься на трон, как вдруг король Каланда указал на тебя. Разве не будет это убийством трех зайцев одним выстрелом ‒ поднести ему твою голову?

Айлет была ошеломлена. Она не могла поверить, что эти слова слетают с уст её мягкой и доброй старшей сестры.

«Разве меня не выпустят отсюда, если я докажу свою невиновность?»

Две недели назад Айлет привезли в столицу по обвинению в убийстве мужа и покушении на присвоение его имущества.

Разумеется, она этого не совершала.

Но никто не желал слушать её оправдания.

Девушку заточили в темницу, даже не позволив провести похороны мужа.

Но это было не всё. Когда её привезли в столицу, Айлет уже была не просто убийцей мужа, а государственной изменницей, замыслившей захват трона, используя земли мужа как опору.

— Не пытались ли вы поднять мятеж, подстрекая левийских смутьянов?! Разве не являются доказательством тому письма, которые вы отправляли в столицу все это время?

— Я ничего об этом не знаю. Я не писала их!

Она действительно ничего не делала.

До восемнадцати лет девушка росла заточённой в башне дворца, а затем её выслали из столицы под предлогом замужества.

И после этого лишь продолжалась череда мучительных страданий.

Айлет терпела и выносила всё: и когда её донимали похотливые прикосновения старого мужа, и когда замечала взгляд служанки, следящей за ней в двух шагах, и когда все вести из столицы полностью прекратились.

Всё потому, что она верила обещанию сестры ‒ потерпи всего пять лет, и тогда тебя снова призовут в столицу.

— Члены королевского совета распускают нелепые слухи, что ты метишь на трон. Поэтому тебе лучше будет на время уехать из столицы. Пять лет, всего пять лет продержись. Ты сможешь это сделать для сестры, правда?

Куда же подевалась та нежная улыбка, тот мягкий тон?

Айлет безумно огляделась вокруг.

Был лишь один свидетель, который мог доказать её невиновность.

— Герцог, вы здесь? Выходите!

Когда девушка выкрикнула это, словно в истерике, из темных теней темницы кто-то появился.

Это был герцог Бенедикт Валлер.

Он был другом детства, выросшим вместе с Айлет, и её бывшим женихом.

— Ты же знаешь, что я не замышляла измену! Ты ведь видел все письма, что я отправляла!

Хотя помолвка была расторгнута, Бенедикт всё еще оставался её единственным другом.

Да и он сам сказал: если будет трудно, в любое время пиши ему.

— Говори же скорее, Бенедикт! Все мои письма к тебе были не более чем…

— Ты об этих письмах?

Мужчина достал из-за пазухи пачку писем.

Айлет безучастно смотрела, как сквозь прутья решетки сыплются клочки бумаги.

Её почерком были густо исписаны строки, которые она никогда не писала.

Земли Каслрейн хоть и малы и ничтожны, но это графство.Избавившись от глупого мужа и лично прибрав земли к рукам, я смогу достаточно усилиться. И тогда через несколько лет я смогу вернуться в столицу.Мой мятеж начинается сейчас, Бенедикт. Тихо, скрыто. Но верно.

Бенедикт взглянул на Айлет с презрением.

— Не знаю, как вам не стыдно. Меня бросает в дрожь от вашего лицемерия, принцесса Айлет. Вернее, графиня Каслрейн.

— Ха…!

— Ах нет, теперь вы не более чем обычная преступница?

В широко распахнувшихся глазах заблестели слезы.

Этот подлец ‒ её друг детства?

Но это были еще цветочки по сравнению с тем, что последовало за этим.

Кэтрин напоказ прильнула к Бенедикту.

— Ой, что же это вы уже довели её до слез, Великий герцог? Эта роль принадлежит мне.

"Великий герцог" ‒ это титул, который присваивался мужу королевы.

Они были совершенно идеальной парой, как ни посмотри.

Мужчина нежно поцеловал волосы Кэтрин.

— А-а, ах…

Голова Айлет наполнилась одновременно опустошением и гневом.

Бенедикт стал мужем королевы.

«С самого начала на моей стороне не было никого».

С какого же момента всё это было подстроено?

Девушке становилось всё труднее дышать.

— Это ты убила графа Каслрейна и подставила меня?

— К сожалению, я надеялась, что ты будешь настолько глупа, чтобы не понять этого.

— Тогда… это ты убила мою мать?

Мать Айлет была второй супругой короля.

После того, как распространился слух, что мать изменила королю с одним из рыцарей охраны, любовь отца-короля угасла.

А вскоре после этого мать покончила с собой.

Это была подозрительная смерть, но никто не стал поднимать шума.

После этого Айлет, по сути, была заточена в отдельной башне дворца, и Бенедикт расторг с ней помолвку.

Глаза девушки полыхнули огнем.

— Я спрашиваю, это ты убила мою мать?!

— Так это ты убила свою мать, Айлет.

— Что ты такое говоришь…!

— Разве я стала бы убивать твою мать, если бы ты не родилась?

Кэтрин пнула сестру, вцепившуюся в прутья решетки, ногой в туфле.

Ослабевшая от многодневной голодовки девушка с грохотом покатилась по полу темницы.

— С самого начала я хотела избавиться от тебя. Но пока твоя мать была жива, у меня не было способа тронуть тебя. Хм, до чего же меня бесил её победный вид, дескать, она королевских кровей из Левии.

— Зачем ты так сделала?!

Айлет вскричала.

— Меня не интересовал трон. Мою мать ‒ тоже! Так почему…!

— А мне какое дело?

Кэтрин фыркнула.

— Надо было тебе залететь от графа Каслрейна, сестренка. Я же тебе так советовала: исправно ложись с ним в постель. Тогда, возможно, мне полегчало бы, и я бы тебя простила!

В самодовольно хохочущем лице Кэтрин уже нельзя было найти и следа королевского достоинства.

— Впрочем, я бы на твоем месте тоже вряд ли решилась бы лечь с этим дурно пахнущим стариком!

Айлет затрясло от унижения.

Последние пять лет, проведенные со старым и распутным мужем, вонзились в её тело, словно осколки стекла.

Поток оскорблений хлынул как из ведра.

— Твоя вина в том, что ты родилась. Само твое существование мешает мне. Ты, у которой нет ничего лучше чем у меня, получала любовь так легко ‒ всего лишь из-за какой-то крови да смазливого личика. Без всяких усилий.

По насмешливому лицу Кэтрин на мгновение скользнула зависть.

— А при этом как же ты любишь себя жалеть… Впрочем, ладно. Зато твоя хорошенькая шейка послужит фундаментом для мира в Элровисе.

С торжеством поглядев на сестру, перепачканную потом и запекшейся кровью, Кэтрин резко развернулась.

Бенедикт, словно только этого и ждал, снял с себя форменный мундир и накинул его на плечи королевы.

Краем глаза взглянув на Айлет, мужчина усмехнулся.

— Приказывайте, Ваше Величество.

Кэтрин, мгновенно обретшая королевское достоинство, изящно улыбнулась.

— Приведите приговор в исполнение, как и планировалось. Казнь ‒ завтра в полдень.

* * *

Казнить принцессу, убившую мужа и замыслившую измену!

На самом высоком холме в столице возвели эшафот. Сегодня десятки тысяч людей стеклись поглазеть на преступницу, которой здесь отрубят голову.

Тщедушная женщина, шатаясь, поднялась по ступеням плахи.

Длинные золотистые волосы жалко спутались, плечи высохли и были безобразно худы, словно сухие ветки.

Голову принцессы ‒ тирану!

Обезумевшая от ужаса войны толпа неистовствовала, требуя поскорее отрубить Айлет голову и умилостивить тирана.

Девушка вцепилась в рубиновое ожерелье, лежавшее на её ладони. Это была реликвия, оставленная матерью.

— Живи, Айлет. Пока ты живешь за меня, даже смерть не посмеет причинить тебе вреда.

«Я старалась, мама. Но мой метод был неправильным».

Вот она, цена за жизнь, прожитую в унижениях, когда она отбросила и достоинство, и гордость.

Всё было неправильно с самого начала.

— Приведите приговор в исполнение!

Рыцари силой поставили девушку на колени и придавили её спину.

Палач с тупым топором подошел и встал рядом с Айлет.

Кэтрин, должно быть, наблюдает за этим моментом откуда-то. А рядом с ней стоит Бенедикт.

Девушка, положившись на тепло рубинового кулона, стиснула зубы.

— Если вы думаете, что это конец, то ошибаетесь, сестра.

На потрескавшихся губах выступила кровь, в распахнутых глазах налились кровью жилы.

Она обязательно вернется.

Никто не знал, но у неё была такая возможность.

«Даже если придется бросить свое тело в адское пламя, я обязательно вернусь и уничтожу всю вашу славу, которой вы наслаждались!»

Топор, который занес палач, устремился к её белоснежной шее. Глаза Айлет, так и не сомкнутые до самого конца, пылали гневом.

Боже, прими мою душу.

И верни меня обратно в это ужасное место!

В тот миг из рубинового осколка пробился странный свет. Но никто этого не заметил.

Ведьма мертва! Мир Элровису!

Вскоре мир погрузился во тьму.