Глава 7.0

Честный и бесхитростный человек, способный склонить голову даже перед преступником, угрожавшим положению его госпожи.

Она выбрала его, веря, что человек с такими убеждениями, по крайней мере, не станет её насиловать или бездумно убивать.

К тому же, рыцарский Королевский орден Беркута был подразделением, напрямую подчиненным королю, и состоял только из лучших рыцарей королевства.

Нынешний командующий Королевским орденом Беркута уже готовился к отставке, так что в ближайшие годы этот человек должен был занять его место.

То есть Лукиан был лучшим рыцарем Элровиса, и в будущем ему предстояло получить огромную власть и ответственность за безопасность всего королевского двора.

К тому же его хвалили как образцового рыцаря за его особенное, молчаливое благородство.

— Тебе это не по душе, но прошу позаботиться обо мне, сэр.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Айлет протянула руку, и Лукиан послушно поцеловал её тыльную сторону.

Однако в его взгляде, обращенном к принцессе, не было ни капли доброжелательности.

Но, в конце концов, во всем этом дворце не было никого, кто испытывал бы к Айлет симпатию. От этого осознания сердце сжалось.

* * *

Айлет вместе с Лукианом вернулась в свои покои.

Мужчина, казалось, был несколько удивлен унылым видом внутри башни. Из прислуги в башне был лишь один главный камергер.

— У вас нет других служанок?

— Была одна, но её нет. Её выгнали сегодня.

Это было не такое уж пустяковое дело, как она говорила.

Даже на глаз, с порога, спальня Айлет была такой, что её трудно было представить покоями принцессы.

Мрачные каменные стены, старая мебель, холод, поднимающийся от пола. Даже камин был не зажжен.

Это была крошечная комната, даже не разделенная на гостиную и спальню.

Единственным, что более-менее радовало глаз, было роскошное свадебное платье, висевшее на вешалке в углу. Но и оно было нелепо и не вязалось с этим убогим помещением.

— Твоя комната будет этажом ниже. Всё необходимое для жизни принеси сам. Извини, но здесь нет ни слуг, ни помощников, которые бы прислуживали тебе.

И что же здесь вообще есть?

Лукиан растерялся.

— Тогда кто же прислуживает принцессе…?

Айлет, которая уже зашла в спальню, пристально посмотрела на рыцаря.

От её взгляда он растерялся еще больше.

Как ‒ неужели я?

Айлет спокойно ответила:

— Я же сказала. Единственная, кто этим занимался, сегодня была выгнана.

— Как это ‒ единственная? Неужели у вас совсем нет другой прислуги?

— Ага. Ты будешь разжигать камин и греть воду для купания. Остальное я сделаю сама.

— …Рыцарю-телохранителю бесцельно сновать по покоям принцессы ‒ это может привести к недопониманию.

Голос Лукиана стал жестче.

Айлет не знала, но среди дворцовой прислуги уже с прошлого года тихо ходили слухи о том, что она творит в башне безнравственные дела.

Ходило убедительное мнение, что и причиной внезапного расторжения помолвки с герцогом Валлером, и то, что кронпринцесса насильно сосватала ее за почти старика графа Каслрейна, ‒ все это из-за порочного поведения принцессы.

Вон даже её родная мать, королева Шарлотта, была изгнана из-за скандала с рыцарем-телохранителем. Поэтому не было ни одного рыцаря во дворце, кто хотел бы связываться с принцессой Айлет.

— Здесь нет никого, кто мог бы распускать сплетни, так что неважно. Главный камергер и так постоянно врывается, когда ему вздумается. Бенедикт тоже всегда…

Айлет, отвечавшая односложно, запнулась. Ненужные воспоминания всплыли в голове.

На мгновение повисло неловкое молчание. Молчание было не в пользу принцессы.

Тон Лукиана стал еще более резким.

— Потакать личным прихотям принцессы не входит в мои обязанности по охране. Я не хочу порочить ваше достоинство и не намерен ронять престиж ордена. Если вы так хотите, я призову слуг из главного дворца.

— Личные прихоти? Что, боишься, что я затащу тебя в постель?

Лукиан промолчал, и этим ответил.

Принцесса, подумавшая было "неужели", горько усмехнулась.

Ах, Кэтрин.

«Чтоб тебя, проклятая…»

Сама, отбив у меня жениха, еще и распускает обо мне такую грязную молву?

Слухи, должно быть, уже знали все вельможи, имевшие доступ во дворец ‒ лишь бы только не дошли до ушей короля. Внутри у Айлет забурлило.

— Сэр, а сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Мне восемнадцать. День рождения еще не был.

— …Да?

— Ты настолько бесстыден, что можешь воспринимать несовершеннолетнюю принцессу как женщину?

Впервые Лукиан потерял дар речи. Принцесса смотрела на него, как на мусор, валяющийся на улице.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не хочу ни с кем вступать в грязные связи.

— Грязные…

— К тому же, если бы я и вправду творила здесь что-то непотребное в такой холодной и тесной комнате, думаешь, это было бы по моей воле? В месте, где без разрешения сестры даже слугу не пригласить? Разве что меня принудили, тогда другое дело.

— Что? Что вы имеете в виду…

— Сэр Феррейн. Ты что, из тех же извращенцев и нимфоманов, что и прочие? Или я ошиблась в выборе?

Извращенец, нимфоман...

Лукиан не знал, что ответить.

Он родился в знатной семье, был воспитан элитным рыцарем. Хотя это, возможно, и не было заметно со стороны, такого отношения к себе он не испытывал и не слышал никогда в жизни. Это сбивало с толку.

Но что значит "принудили"? Неужели…

Как бы истолковав его молчание, принцесса быстрым шагом прошла мимо него в коридор. У него не было времени удержать её.

— Хорошо. Я прямо сейчас пойду в главный дворец и попрошу отца заменить мне телохранителя. Скажу, что, оказывается, сэр Феррейн, вопреки слухам, совсем никудышный человек…

— Я!

Лукиан поспешно остановил принцессу.

Как только он это сказал, понял, что попался. Но было уже поздно.

— Я… оговорился. Прошу простить меня. Я готов принять любое наказание.

Принцесса остановилась и некоторое время молчала.

О чём она могла думать в своей маленькой голове, Лукиану было не угадать.

Вскоре Айлет, поникнув плечами, мрачно пробормотала:

— Тогда разожги камин. Больше я ничего не прошу.

— Слушаюсь. Воду для купания я тоже приготовлю немедленно.

— …Хорошо, спасибо.

Вернувшись в комнату, Айлет опустилась в старое кресло. Она утопала в спинке, у которой совсем не осталось подушек, так что её тело было почти не видно.

Лукиан не мог оторвать взгляда от её усталой спины.

«Так ей всего восемнадцать…».

Он чувствовал горечь во рту от досады.

Он сказал неподобающие вещи девушке, которая еще даже не достигла совершеннолетия.

По натуре справедливый, он был бесконечно мягок со слабыми, и это было одновременно и его силой, и его слабостью.

Недолго поколебавшись, Лукиан в конце концов переступил порог.

* * *

Обязанностей у Лукиана, как рыцаря-телохранителя принцессы, было немного.

На рассвете он стучал в дверь её спальни, входил, проверял камин и тихо выходил.

Должно быть, за ночь огонь в камине потухал только раз, и принцесса, судя по всему, сама разводила его заново. Служанки из главного дворца, увидев такое, упали бы в обморок от удивления.

Принцесса Айлет проводила время большей частью в своей комнате, за исключением трапез в столовой внизу башни. В это время Лукиан охранял её дверь снаружи.

— Не стоит так утруждаться, вице-командир. У этой принцессы всё равно дел нет и делать ничего не умеет. Целыми днями слова не проронит.

Главный камергер, зевнув во весь рот, покосился на дверь спальни. Лукиану не нравилось, как он подозрительно глазел на дверь принцессы.

— У вас есть дело к принцессе? Я передам.

— А-а, нет, ничего особенного. Думал, может, сунуть ей что-нибудь сладкое. Обычно герцог Валлер захаживал с угощением, но после расторжения помолвки он что-то нечастый гость.

— Приготовьте, я занесу.

— Ну вот, я как-никак должен докладывать Её Высочеству кронпринцессе. Может, проветритесь пока…

Похоже, главный камергер тоже был человеком кронпринцессы.

Когда Лукиан не сдвинулся с места, тот цокнул языком.

Рыцарь смотрел на удаляющийся вниз по лестнице затылок ворчащего камергера и задумался.

«Значит, кроме герцога Валлера, сюда никто не заходит. Да и он давно не появлялся. Тогда откуда же взялись слухи о распутстве принцессы? Если только кто-то намеренно их не распускал…»

Перед тем как Лукиан отправился в башню, кронпринцесса Кэтрин призвала его к себе и приказала:

— Пока будешь охранять Айлет, внимательно следи за каждым её шагом. За всем ‒ не делает ли она подозрительных вещей, не пытается ли с кем связаться, не пишет ли кому писем. А после окончания службы доложишь мне немедленно.

Он-то думал, что это приказ ради спокойствия младшей сестры, но выходило, что всё, что происходит в этой башне, происходит с разрешения и под молчаливым согласием кронпринцессы.

Сама принцесса сказала, что "принудили".

«Неужели и вправду случилось нечто недопустимое…?»

Быть может, её принудили, или, по крайней мере, она находилась в опасности?

Неужели Её Высочество кронпринцесса и до сих пор попустительствовала такому положению дел?

В его голове подняла голову крамольная мысль.

Лукиан стиснул челюсть.

Нужно было в течение недели внимательно всё проверить.

По крайней мере, пока он сам охраняет принцессу, он не потерпит, чтобы случилось что-то подобное. Ни за что.