Глава 35.0

Из уст Лукиана полились шокирующие признания.

— Я пришёл в себя только тогда, когда вы вернулись к жизни. Четверо сбежавших рыцарей вернулись и набросились на меня, и с того момента я мог ясно мыслить, рассуждать и принимать решения. Если бы я отправил оставшихся в столицу, под угрозой оказалась бы не только моя жизнь, но и жизнь моей семьи.

— ……

— Но и умереть… на месте не решило бы ничего. На моём доме осталось бы клеймо предателя, за вами по-прежнему охотились бы убийцы, да и моя вина в убийстве подчинённого никуда бы не делась.

— ……

— Поэтому я убил ещё двоих рыцарей и смотрел, как демон пожирает остальных двоих.

— Не говорите так, сэр.

Не выдержав, Айлет прервала его рассказ.

— Вы сказали, что рыцари набросились на вас, чтобы убить. Это была самооборона. И то, что демон снова появился, ‒ тоже не ваша вина. Так что не стоит так себя корить.

— Как бы я ни пересказывал события в свою пользу, результат от этого не изменится.

Лукиан снял с пояса ножны и ответил. В его голосе, словно лишённом эмоций, не было ни интонации, ни чувства.

— Теперь у меня, кроме вас, принцесса, не осталось других вариантов.

Лукиан снял даже кобуру с бедра и бросил её. Оставшись безоружным, он опустился на колени у её ног.

— Вы победили, принцесса. Теперь я в вашей воле.

Айлет долго не могла найти слов. Она лишь смотрела на рыцаря, раз за разом открывая и закрывая рот. Исчез тот рыцарь, который всего несколько дней назад мыл ей ноги и честно пытался её переубедить. Корни, удерживавшие Лукиана на земле, были срублены. Его мир перевернулся, и его же вера обратилась против него копьём. Перешедший реку, из которой нет возврата, он больше не был рыцарем.

— …Я бы хотела, чтобы ты не делал этого.

Девушка с трудом прошептала.

Одним-единственным решением Лукиан потерял всё, что создавал до сих пор. Его рыцарская честь и положение были попраны, ему не избежать клейма убийцы за то, что он убил своих подчинённых. Он не мог вернуться в свой дом, и из-за этого пострадает честь дома Феррейнов. Лукиану придётся расплачиваться за свою жалость и благосклонность к ней всю оставшуюся жизнь. Именно она сделала это. Айлет была ответственна за то, что сломала его.

— Отдать себя в мою волю ‒ значит отдать мне свою жизнь?

— Как прикажете, принцесса.

— Если я прикажу тебе умереть, ты умрёшь?

— Я сочту это разумным приказом. Ведь то, что вы воскресли, не означает, что вы не умирали.

Его однообразные ответы, словно у сломанной куклы, пронзали её сердце. Айлет закусила губу. Она знала, что ломать чужую душу и толкать на падение ‒ страшно и ужасно, но, когда это случилось на самом деле, ощущения были иными.

«До того, чтобы отказаться от человеческого сердца, мне ещё далеко».

Глубоко вздохнув, девушка протянула руку и приподняла Лукиана за подбородок. В его тёмных, почти чёрных зелёных глазах отразилась только она.

— Я не стану судить тебя за твою вину. Вместо этого ты будешь работать на меня своей жизнью.

— ……

— Ты будешь вместе со мной мечтать о моей мечте. Путь, которым я пойду, станет твоим законом и твоей справедливостью. Защищая меня, ты будешь защищать и себя.

— ……

— Я ‒ твой новый ориентир, Лукиан Феррейн.

— …Возможно, я буду не слишком полезен.

В глазах рыцаря пробежала рябь. Принцесса, на которую он смотрел снизу вверх, улыбалась бледным, бескровным лицом. По ней было видно, что последние дни она тяжело болела. Но её голос оставался ясным.

— Твою полезность определяю я. Так что ни о чём не думай, не суди, а пока просто отдохни рядом со мной. Похоже, у тебя не только глаз ранен.

— ……

— Спасибо, что вернулся. И за подарок тоже большое спасибо. Думаю, он пригодится.

Лукиан долго не мог отвести от неё взгляд. Как он сам признал, его разум был острее, чем когда-либо. И всё же он не знал, какое наказание себе назначить. На самом деле он вернулся, чтобы переложить эту ответственность.

Это ты сделала меня таким, так что ты и должна понести ответственность и судить меня.

Но принцесса предложила ему совершенно иную жизнь. Словно с самого начала предопределила, что это и есть правильный ответ. Именно для этого она всё это время его испытывала. Возмущаясь этим, Лукиан в то же время чувствовал облегчение от её тепла.

«Она не умерла… Она жива».

Он понял это только в тот миг, когда метнул клинок в рыцаря, пытавшегося убить Айлет. Как бы он ни рассуждал о мятеже и прочем, причина его колебаний была проста. Он не хотел убивать эту женщину. Точнее ‒ не мог убить. В его жалости определённо была примесь чисто человеческой привязанности. Её улыбка, похожая на распускающийся бутон, была мучительно прекрасна, а ум, которому не суждено было просиять, ‒ печален. Даже если он не мог компенсировать ей всю её угнетённую жизнь, ему хотелось защищать её до конца, если возможно. В какие-то моменты он видел в ней будущее. Ему и вправду было интересно, какой станет база под её руководством ‒ а в конечном счёте и будущее всего Элровиса.

«Если бы я встретил не кронпринцессу, а вас…»

С горечью проглотив желчь, Лукиан с трудом разомкнул губы.

— Не скрою, вы, принцесса, не тот тип людей, который мне нравится. Я презираю тех, кто играет с людской добротой и искренностью.

Сейчас он говорил это лишь для того, чтобы выплеснуть злость ‒ в конце концов, всё было его собственным выбором. Ощущая слабое тепло, поглаживающее его щеку, Лукиан опустил веки.

— Поэтому я никогда не полюблю вас, принцесса, как человека.

— ……

— Тем не менее, станьте моим королём.

Ради того, чтобы восстановить свою разбитую веру, вернуть честь семьи. Она должна стать королевой Элровиса.

Маленькие руки потянули его. Лукиан без сопротивления позволил увлечь себя и уткнулся лицом в её колени. Айлет обхватила его голову руками и нежно прошептала:

— Не беспокойся. Я не позволю своему рыцарю умереть бесславно.

Её прикосновение, гладившее рану у глаза, было нежным, как взмах крыльев маленькой птицы. Лукиан наконец не смог совладать с собой. Глаза защипало, подол её платья намок.

Айлет молча перебирала его волосы.

— Ты не пожалеешь, что выбрал меня.