Глава 29.0

— Я не прошу вас докладывать всё как есть Её Высочеству кронпринцессе. Если вы сделаете вид, что ничего не было, я буду молчать всю жизнь. И тогда ничего не случится.

— С какой стати ты так заботишься обо мне?

— Потому что не хочу предавать собственную справедливость.

В этот миг напряжение спало, и Айлет расхохоталась. Её лицо, чистое, словно распустившийся бутон, вызвало у Лукиана изумление. Неужели ей сейчас смешно? В такой ситуации?

— Спасибо за беспокойство, сэр. Но в этом нет никакой необходимости.

С этими словами она принялась беззаботно болтать ногами над тазом. Похоже, эта принцесса была полна решимости довести его до белого каления. К этому моменту у него снова возникло ощущение, что он втянут в её игры. Его охватил неподдельный гнев.

— Глядя на вас, я чувствую себя круглым дураком. Нельзя ли хоть немного отнестись к этому серьёзно?

— Я ни разу не была несерьёзной. Я поставила на кон всё.

— Вот как? Мне кажется, вы нарочно меня провоцируете и получаете от этого удовольствие. Удивительно.

— Так чего же ты тогда медлишь?

На эту колкость наконец последовала реакция. Принцесса Айлет перестала болтать ногами и вонзила в него взгляд.

— Я тебя ни к чему не принуждала. Я не пыталась переманить тебя на свою сторону, не пыталась убедить в своём выборе, не умоляла понять меня. Это исключительно твой выбор ‒ смотреть на меня сквозь пальцы. Так с чего ты вдруг срываешь на мне злость?

— Вот именно поэтому!

Лукиан повысил голос. Это случилось впервые.

— Потому что вы никак ‒ совсем никак не оправдываетесь, не пытаетесь переубедить меня…!

— ……

— Я просто не могу этого понять.

На самом деле, Лукиан по-настоящему не мог понять именно Айлет. Она знает о нем всё, включая его слабости, и при этом так дерзка. Она не умоляет его, не пытается убедить, даже не соблазняет. Могла бы попросить Кайрона Винтербарка убрать его, но и этого не делает. Принцесса прекрасно знает, что он мечется в сомнениях, но оставляет его в покое, будто её это не касается. Принцесса Айлет находилась за пределами его понимания. Её нужно было во что бы то ни стало втиснуть в рамки его здравого смысла, но до неё невозможно было дотянуться, не переступив черту. Что же это, если не игра?

— Вы, кажется, до сих пор плохо знаете мою сестру, сэр. Куда бы я ни поехала — в Левию, в Альфайль, куда угодно, — я умру. Буду ли я сидеть смирно или нет, рано или поздно я погибну от руки сестры. Потому что она меня люто ненавидит.

— ……

— Поэтому всё, что вы предлагаете мне сделать, не имеет для меня никакой ценности. Почему же я до сих пор держу вас рядом? Потому что вы мне нравитесь. Я хочу, чтобы вы работали на меня.

— В таком случае вы полностью потерпели неудачу.

Лукиан отрезал её тщетные надежды. Он понимал: чтобы больше не позволять ей манипулировать собой, он должен стать ещё твёрже.

— Я ‒ член Королевского ордена Беркут, рыцарь, присягнувший на верность Его Величеству королю. А командование ордена Беркута в настоящее время принадлежит Её Высочеству кронпринцессе. Пока мои корни в Элровисе, я не могу предать королевскую семью…

— Да?

Айлет усмехнулась уголком губ.

— Тогда убей меня скорее.

— ……

— Так ты докажешь свою преданность нашей родине. Вот и всё.

В глазах Лукиана неподдельное смятение взметнулось, словно волна.

Способ подчинить себе справедливого человека оказался на удивление прост. Айлет уже знала ответ. Нужно разрушить его мир. Объявить, что известная ему справедливость ‒ не справедливость, что его бог ‒ всего лишь хорошо упакованная видимость, что его мир изначально был порочен. Достаточно лишь посеять семя сомнения. Поколебать его так, чтобы он почувствовал угрызения совести, ‒ и сильный духом человек сам шагнёт в ад. Он начнёт мучиться, сомневаясь в пути, который прошёл. Когда конфликт достигнет пика, он сломается сам. Вот так он и падёт.

— Выбирай, Лукиан Феррейн. Меня или Кэтрин.

Айлет поднялась, оставив застывшего, словно статуя, рыцаря.

* * *

На второй день после прибытия Айлет в северный пограничный штаб Элровиса она объявила список участников 113-й вылазки партизан, который составила сама.

— Сэр Феррейн, пятеро рыцарей королевской гвардии из ордена Беркут, четверо солдат пограничного отряда, которые должны были идти, и я ‒ всего одиннадцать человек. Выходим завтра на рассвете.

— Слушаюсь.

Лукиан молча принял приказ. Командующий Лефевр тоже не высказал особых возражений. Вместо этого, в отсутствие принцессы, он дал Лукиану совет:

— В этот раз погибнут четверо. Не считая принцессы ‒ трое.

— Что вы имеете в виду?

— Ты зря не рискуй. Жалко будет, если ты сгинешь в такой глуши. Мне потом и в глаза маркизу Феррейну будет неловко смотреть.

Командующий тяжело похлопал его по плечу. Ни слова о том, чтобы хорошо охранять принцессу, ни предупреждений, чего остерегаться в пути. Лишь, глядя на спину принцессы, возвращавшейся в свои убогие покои, пробормотал с горечью:

— Жалко не только тебя, да что поделаешь. В политике одним умом не выжить…

По всему было видно, что командующий тоже заранее получил приказ кронпринцессы Кэтрин. Раз всё равно убивать, он не стал препятствовать желанию принцессы лично отправиться на ничейные земли. Прогнили и те, и другие.

Вместо ответа Лукиан просто плотно сжал веки.

«Ни о чём не думай, Лукиан Феррейн».

Это несомненно был шанс. Ничейные земли ‒ это владения демонов. Зона беззакония, куда не доходят ни правила, ни законы человеческого общества. За то, что там произойдёт, ни один человек на континенте, даже король целой страны, не сможет привлечь к ответственности. Не останется ни записей, ни улик, так что и Кайрон Винтербарк не сможет придраться к смерти принцессы.

Он так и не смог убедить принцессу. Поэтому и направление, в котором сделал выбор Лукиан, в конце концов осталось тем же. В конечном счёте, всё было результатом выбора самой принцессы.

* * *

Прошла вторая ночь в штабе. Ещё до рассвета всё было готово к выходу на ничейные земли. Айлет спустилась по тихой лестнице. Рыцари, которых она сама назначила, стояли на своих местах. Вару она нарочно отправила наружу прошлой ночью. Сейчас рядом с ней не было никого, но Айлет больше не была одна. Она без чьей-либо помощи вскочила на лошадь.

— Выезжаем.

Рассветное утро было в два раза холоднее дневного времени. Едва они покинули штаб, как вскоре перед ними открылась бескрайняя снежная равнина. Лукиан, который обычно то и дело оглядывался бы назад, теперь всю дорогу упорно смотрел только вперёд. Его чёрный затылок был суровее, чем когда-либо.

Примерно через час пути по следам дороги показались занесённые снегом изгородь и каменный столб. Пограничный знак, обозначающий конец границы Элровиса и начало ничейных земель. В тот миг, когда Айлет переступила эту черту, воздух заметно стал тяжелее, и по коже пробежал холодок.

Солдат пограничного отряда, уже имевший опыт участия в партизанских вылазках, вызвался проводником.

— Почти пришли. Скоро… они появятся.

Лицо бормочущего солдата побелело. То же самое было и с остальными солдатами, направленными от пограничного отряда. Это был страх, имеющий ясную причину. И на коже Айлет выступила холодная дрожь.

«Солдаты из пограничного отряда знают, что происходит на этих ничейных землях».