Глава 28.0

Из-за доспехов, надетых поверх одежды, его объятия были куда жёстче привычных, но ощущение защищённости ‒ на порядок выше. Лукиан осторожно опустил её в кресло.

Вара вернулась, неся на обеих руках и на голове вёдра, полные воды. В военной базе на границе не было ни приличного оборудования для нагрева воды, ни водопровода, соединённого с ванной. Единственным способом было бросить в воду нагретые в огне камни. Пока Вара возилась с камнями у камина, Лукиан принёс таз с водой.

— Чтобы наполнить ванну, потребуется время.

Опустившись перед Айлет на колени, он снял с неё ботинки и носки. Когда обнажились покрасневшие и замёрзшие на холоде ступни, Айлет поёжилась. Всю дорогу ноги мёрзли так, что, казалось, пальцы вот-вот отвалятся, и, надо же, он это заметил.

Тёплая вода обвила её пальцы. Руки, поливавшие водой до самых щиколоток, были почтительны и нежны. Меж губ Айлет вырвался расслабленный вздох. В то же время ей стало немного неловко.

«Даже Бенедикт никогда такого не делал».

Мало того, никто, кроме матери, никогда так не заботился об Айлет.

— Вы словно заботливый старший брат, сэр.

— У нас всё же приличная разница в возрасте. Не знаю, что бы сказала Эйлири. Температура воды нормальная?

— Ага…

В его руках её ноги выглядели такими маленькими.

— Вы сегодня необычно добры. Я думала, вы на меня сильно рассердились.

— …Вам ведь не может быть всё равно. Я о том, что случилось днём.

Похоже, он принял близко к сердцу то, что днём солдаты приставали к ней с домогательствами.

Девушка откинулась на спинку кресла и усмехнулась.

— Я для вас такая жалкая, сэр? Поэтому вы и не донесли отцу.

Этот честный человек не мог просто так замяться её мятежные намерения. Доказательство ‒ то, что он неотступно следует за ней, не желая оставлять одну. За те семь дней, что они добирались до границы, Айлет ни разу не видела, чтобы Лукиан отлучался. Даже если открыть дверь до рассвета, его голос тут же спрашивал, не нужно ли чего.

— То, что командующий и солдаты проявили неуважение к принцессе, ‒ это отдельный разговор.

— Не стоит говорить лишнего командующему. И солдатам тоже. У такого упадка боевого духа наверняка есть причина.

— Поэтому вы хотите пойти сами?

— Динамика роста смертности тревожная. Если позапрошлый год ‒ два человека в месяц, в прошлом ‒ четыре, в этом ‒ восемь, значит, в следующем станет шестнадцать, а через год ‒ тридцать два. Разве это не странно?

— Действительно, но если бы было что-то подозрительное, командующий не стал бы смотреть сквозь пальцы.

— Командующий Лефевр ‒ самый подозрительный.

Независимо от числа жертв, всякий раз, когда отправляют партизан, кто-нибудь из них обязательно погибает.

— Если кто-то обязательно умирает, то разве это безопасное место? Противоречие.

Разве это не связано с боевым духом пограничного отряда? Если жизнь всё равно на волоске от смерти, нет ни причин усердствовать в тренировках, ни необходимости оттачивать себя. Поэтому они и пьют, как люди, которым всё равно, ‒ вот так, бездумно. Но главнокомандующий, похоже, даже не думал принимать по этому поводу какие-либо меры.

— На ничейных землях определённо что-то происходит. Если командующий не сотрудничает, придётся проверить своими глазами.

Глаза Лукиана дрогнули. Похоже, он и не думал, что Айлет настолько обеспокоена безопасностью штаба.

— …Это будет опасно.

— А когда было иначе?

Принцесса привычным жестом погладила ожерелье. На самом деле у неё была и другая, не менее важная причина, по которой она должна была ступить на ту землю собственными ногами. И причина, по которой она среди множества полномочий выбрала именно дипломатические переговоры, и то, почему она выбрала это место для своего прыжка вперёд, ‒ всё это находилось за границей, на той неведомой земле.

Айлет дрыгнула ногами, высвобождаясь из рук Лукиана.

— Раз мы добрались до места, ступайте отдохните, сэр.

— Опасно здесь так же. Ночью погаснет камин — замёрзнуть насмерть — раз плюнуть, и к тому же это военная база, кишащая мужчинами.

От этого сухого предупреждения Айлет стало немного обидно. Кто здесь самый опасный человек для меня сейчас?

Её тон стал колким.

— Я не ловлю тебя на слове. Просто ты выглядишь уставшим, вот и всё.

— Я всего лишь исполняю свой долг. Можете не беспокоиться.

Ответ Лукиана не отличался и на йоту от того, что он давал последние десять дней.

— Исполняю свой долг.

Айлет уставилась в пустоту и с минуту прикидывала что-то.

«Должно быть, он получила приказ от Кэтрин убить меня. Кэтрин склонна принимать решения эмоционально в важные моменты. Поэтому я нарочно спровоцировала её перед отъездом. Я была уверена, что если задеть её глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, она прибегнет к крайним мерам».

«Она пригрозила ему, втянув в это даже дом Феррейнов, чтобы заставить подчиниться. Я думала, после такого он отвернётся от Кэтрин, но, выходит, ещё нет?»

Если он и дальше будет вести себя так непредсказуемо, это будет проблемой. Сейчас Айлет фактически находилась под его мечом.

В этот момент Лукиан внезапно заговорил:

— Если вы расследуете деятельность командующего и вскроются злоупотребления, вы потребуете у Его Величества права командовать пограничным отрядом под этим предлогом?

— Смотря по обстоятельствам, но военная власть мне бы не помешала.

— Тогда это станет первым шагом в вашем плане, принцесса.

Свет пылающего камина осветил щёку мужчины. Из-за танцующих теней или из-за угла, под которым она на него смотрела, его правильные черты словно исказила тревога и мука.

— Я понимаю, почему вы питаете такие чувства, ‒ пусть и не до конца, но в какой-то мере.

Не сводя глаз с её икр, Лукиан болезненно признал:

— Всё, что с вами происходит, несправедливо. И возможности что-то исправить… честно говоря, тоже не видно. Теперь я уже не могу этого отрицать.

— И что же?

— …Я постараюсь быть лучше.

Лукиан поднял голову. Их взгляды встретились в пустоте.

— Я буду охранять вас ближе всех, чтобы никто не смел вас оскорблять или угрожать вам.

Айлет с трудом выдохнула. Зелёные глаза мужчины, говорившего, что будет защищать её безоговорочно, были глубоки и тверды, словно священное дерево.

— Если хотите, я могу помочь вам бежать ‒ не в Каланд, а в Левию или королевство Альфайль. Уезжайте и живите там свободно, как хотите. Я не стану вас останавливать.

— ……

— Но наводить меч на Элровис ‒ этого я не позволю.

— …Потому что вы не мой рыцарь, а рыцарь моей сестры?

— Нет. Потому что я рыцарь Элровиса.

Лукиан слабо улыбнулся.

— Хотя сейчас моим непосредственным командиром является кронпринцесса, в конечном счёте я служу Его Величеству королю. Я не могу поднять руку на его страну.

Вероятно, это был избранный Лукианом способ убеждения ‒ не скупиться на искренность и взывать к сердцу. Типичный для Лукиана Феррейна прямой и честный подход. И, понимая это, Айлет обнаружила, что совершенно беззащитно тает.

Как же убедить такого человека? Только если сломать его полностью…

Прежде чем девушка вновь обрела обычный, спокойный голос, прошло немало времени.

— Спасибо за заботу, но, даже если ты будешь ухаживать за мной, как за сестрой, моё решение не изменится, сэр.

— ……

— Наоборот, я чувствую себя под надзором, и это неприятно. Всё равно командующего Винтербарка нет, так что и обсуждать с ним мятеж не с кем. На сегодня хватит. Идите.

Ах, сработало.

Айлет убедилась в этом, увидев трещину на лице Лукиана. Та стена, которую Лукиан Феррейн так тщательно возводил, рухнула, и он явил своё истинное лицо, не скрывая эмоций.

Руки Лукиана, нежно поглаживавшие ноги Айлет, напряглись.

— Значит, этот план всё ещё в силе? — его голос стал ниже, чем минуту назад.

Принцесса не стала утруждать себя ответом. Её молчание подстегнуло Лукиана, и он прикусил губу.

— Ещё есть шанс.

— Какой шанс?

— Шанс всё исправить. Это мой последний шанс и последняя просьба к вам.

Не доносить никому об обвинении в мятеже и тихо отпустить её ‒ вот максимальный компромисс, к которому пришёл Лукиан. Даже это будет терзать его совесть всю жизнь, а дом Феррейнов потеряет доверие кронпринцессы. И тем не менее Лукиан был готов принять всё это.

— Я, принцессу...

Чтобы не причинил вреда.

Не могли бы вы переменить своё решение?