Глава 68.0

— Мерзавцы! Вы вообще чем здесь занимаетесь?!

Яростный крик председателя Ким Ильгвона эхом разнёсся по кабинету. Прямо перед пожилым директором Со Юнчхолем веером рассыпались белые листы бумаги.

— Иск о запрете выпуска новых акций?! Я вам такие зарплаты плачу, а вы допускаете, чтобы я, Ким Ильгвон, выслушивал подобные новости?!

Директор Со подхватил председателя Кима, который, схватившись за затылок, начал заваливаться назад.

— Председатель, здесь мы были бессильны. Они всё подготовили втайне, и предотвратить этот удар было невозможно. Мы уже подали встречный иск, так что если вы немного подождете...

— Вы думаете, суд — это игрушки?! Обещали всё уладить до конца года, и что теперь?! Если из-за сорванной эмиссии мы потеряем контроль над компанией, вы за это ответите, директор Со?

— Я возьму на себя ответственность.

— Да как ты, мерзавец, сможешь за это ответить?!

Между ними шёл ледяной разговор; Чонгюн и исполнительный директор стояли рядом, словно безмолвные декорации. Несколько акционеров перешли на сторону Тхэк Чжэквана, и разрыв в долях владения увеличился ещё сильнее. Председатель Ким вложил собственные средства, взял в банке кредит на миллиард под залог акций и реализовал преимущественное право выкупа, чтобы увеличить свою долю, но ситуация обострилась: сторона Тхэка подала в суд заявление о запрете допэмиссии.

Если не удастся провести увеличение капитала, всё кончено. Только за счет акций сотрудников можно было удержать контроль над управлением. Неудивительно, что лицо председателя Кима мертвенно побледнело.

В этой удушливой атмосфере во внутреннем кармане завибрировал телефон. Чонгюн игнорировал его, но звонок не прекращался. Подумав, что это может быть Мёнджун, он достал трубку и увидел на экране имя Соль. Нажав на кнопку ответа, он на мгновение отвернулся и коротко бросил: «Положи трубку». Даже в этот короткий миг его сердце бешено колотилось от страха, что отец вот-вот вскинет на него свои налитые яростью глаза.

— Выясни, кто судья, и приложи все силы, чтобы иск отклонили как можно скорее. Что с внеочередным собранием акционеров?

— Простите, председатель. Наше возражение было отклонено.

Дзынь! Горшок с орхидеей, который недавно принесла мать, с грохотом разлетелся вдребезги о пол. Чонгюн вздрогнул и посмотрел на отца.

— Виноват, — глухо произнес директор Со. 

Сторона Тхэк Чжэквана подала в суд прошение о созыве внеочередного собрания акционеров, и оно было удовлетворено. «Тхэпён» подали апелляцию, но её отклонили. Глядя на происходящее, Чонгюн молил лишь об одном: чтобы это поскорее закончилось. Он чувствовал: если собрание состоится, перед ним могут распахнуться сами врата ада.

***

Ослабив узел галстука, который душил его, Чонгюн возвращался в кабинет начальника отдела. Стоявший у двери менеджер Ким, заглянув в блокнот с записями, сообщил: 

— Госпожа Юн Соль оставила сообщение, что ждёт вас в холле. 

— Что? — переспросил Чонгюн. 

От его резкого тона менеджер Ким вздрогнул и, с таким видом, будто лихорадочно соображает, в чём ошибся, повторил: 

— Э-э… некая Юн Соль позвонила и сказала, что она внизу, в холле… 

— Мать твою, — выругался он и резко развернулся.

Отец и директор Со собирались в юридическую фирму, которая консультирует компанию. Чонгюн сам проводил их до лифта и даже успел поклониться на прощание — и после этого Соль в холле? Он в бешенстве забарабанил по кнопке вызова. Не в силах дождаться медленного лифта, он рванул дверь на пожарную лестницу и бросился вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Тяжело дыша, он толкнул массивную железную дверь и огляделся. Отец и директор Со как раз вышли из лифта и пересекали вестибюль. Охранники и сотрудники один за другим склонялись в поклоне, и только Соль стояла неподвижно, не сводя глаз с отца. Тот почувствовал на себе пристальный взгляд молодой женщины и на мгновение в недоумении нахмурился. У Чонгюна перехватило дыхание, из груди вырвался невольный сдавленный звук, и он тут же замер, боясь пошевелиться. Директор Со что-то беспрестанно говорил, и отец, отведя наконец взгляд от Соль, зашагал к выходу. Чонгюн не мог поверить, что она осмелилась так вызывающе и спокойно за ним наблюдать.

Дождавшись, когда машина с отцом скроется из виду, он с окаменевшим лицом вышел в холл. Заметив его, Соль лучезарно улыбнулась. Чонгюн подошёл к ней и негромко произнес: 

— Ты хоть понимаешь, куда пришла? 

Улыбка медленно сползла с её лица, оно исказилось. 

— Выходи. Поговорим на улице, — бросил он и, не оборачиваясь, направился к выходу.

***

Свернув в переулок и убедившись, что никого нет, Чонгюн резко обернулся.

— С ума сошла?

— А что? Мне нельзя сюда приходить?

— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — схватившись за голову, он повысил голос.

— Почему мне нельзя приходить? Мы что, преступление совершили? Почему я должна скрывать, что встречаюсь со своим парнем!

— Да сколько раз тебе повторять! Соль, ну что ты за человек! — Чонгюн, багровея от гнева, сорвался на крик: — Ты вообще не понимаешь ситуацию? Жди. Терпи! Я же каждый раз тебе это говорю. Сколько нужно объяснять?!

— Оппа, ты ведь не думаешь бросать эту Ли Мёнджун, да?

— Ха-а… Пожалуйста, хватит! Речь вообще не об этом! Сколько раз мне повторять, что в компании творится чёрт знает что! У меня и так нервы на пределе, почему ещё и ты так со мной поступаешь?! Всё пойдёт прахом, понимаешь? А ты стоишь перед отцом с гордо поднятой головой и смотришь ему прямо в глаза? А если бы туда вошла Мёнджун? Ты хоть понимаешь, что было бы, встреться вы с ней на глазах у отца? У тебя вообще голова на плечах есть? Ты умеешь думать? Ты хоть знаешь, какие унижения я терплю из-за тебя? Если ты хоть немного думаешь обо мне, то просто сиди тихо, умоляю! Почему ты каждый раз лезешь куда не просят и подставляешь меня?! Пожалуйста!

Под конец Чонгюн выкрикивал слова, почти срываясь на визг. Задыхаясь от невыносимой ярости, он снова схватился за голову.

— А кто тебя просил так со мной обращаться! Я же говорила! Меня тошнит от этого! Вечно эта роль любовницы! Клеймо изменщицы! С какой стати?! Ты что, женатый человек? Ты с ней расписался? Ты же говорил, что кроме меня тебе никто не нужен, что свадьбы не будет! Так почему я должна прятаться?! — в отчаянии прокричала Соль.

— Да пойми ты наконец! Что с тобой такое? Кто говорит, что бросит тебя? Если бы хотел бросить, давно бы это сделал. Теперь я при всём желании не смогу этого сделать! Всё равно уже всё вскрылось, всё! Всё летит к чертям!

Чонгюн со злостью пнул стену. Он задыхался от безысходности. Поначалу он думал, что Соль терпит и ждёт ради него самого, но, оглядываясь назад, понимал, что это было не так.

То, что она заявилась в офис Мёнджун, пошла в больницу, отправилась в отель — всё это была исключительно самодеятельность Соль. Именно с этого всё и началось: их связь раскрылась, свадьба расстроилась, а Мёнджун теперь рвёт и мечет. Если подумать, во всем виновата Соль. Только сейчас он осознал, что петлю на его шее затягивала именно она — та, кто была к нему ближе всех.

— Не надо так, умоляю, — он посмотрел на неё с опустошенным выражением лица.

Теперь при всём желании не сможешь меня бросить? Всё равно уже всё вскрылось? Всё летит к чертям?

Соль медленно закрыла и открыла глаза. Ей показалось, что слова, вырвавшиеся у него в пылу ссоры, были его истинными чувствами.

— Раз так, зачем ты меня держал? Зачем предлагал быть вместе, если не можешь защитить? Ты удержал меня ради того, чтобы я оказалась в таком положении? Сколько ещё я должна страдать за то, что просто полюбила тебя?

— Мне тоже тяжело. Думаешь, я просто сижу и смотрю? Я же прошу тебя немного подождать, потому что делаю всё возможное. Разве это так сложно понять? Я же ради тебя стараюсь.

— Да ты вообще обо мне думаешь? Почему каждый раз терпеть должна только я? Ты же прекрасно знаешь, как эта женщина со мной обращается, так как ты можешь так со мной поступать?

Из глаз Соль покатились слёзы. Чонгюн смотрел на неё, изо всех сил подавляя раздражение и гнев. Внезапно он с тоской вспомнил выдержку Мёнджун. Она никогда бы не стала вести себя так необдуманно и эгоистично. Она бы не суетилась из-за сиюминутных проблем и уж точно не стала бы ныть, требуя подтверждений любви.

— Ты же обещал защищать. Говорил, что любишь. Вот она, значит, вся твоя любовь?

Как же меня достали эти песни о любви. Я-то думал, что она нежная и чуткая, ведь она всегда со всем соглашалась и восхищалась мной. Ему нравилась её чистота и хрупкость, скрывающие в себе обжигающую страсть, но стоило ситуации немного осложниться, как она проявила себя настолько бесцеремонной и эгоистичной, что у него раскалывалась голова от ярости.

— Я люблю тебя. По-прежнему люблю. Поэтому, Соль, дай мне время.

Он постарался произнести это мягко, как бы успокаивая её, но внутри всё переворачивалось от отвращения. Вытирая ей слёзы, он вдруг вспомнил слова, которые бросил ему в офисе Ли Тхэсоп.

«Вам достаточно просто расстаться с этой женщиной».

Раньше у него и в мыслях такого не было. Он верил, что должен во что бы то ни стало быть с ней до самого конца, что в этом и заключается любовь и верность. Ведь она была и причиной, и смыслом всего, через что ему пришлось пройти, — так как он мог её бросить?

Тогда он искренне посмеялся над этими словами. Но с каждым разом, когда повторялись подобные сцены, он ловил себя на мысли об этом. «Просто расстаньтесь» — об этом простом и ясном решении.

— Я больше не хочу терпеть. Почему каждый раз терпеть должна только я? Та женщина так нагло выкладывает фотографии и расхаживает по твоей компании, так почему я…

— Соль, умоляю, — Чонгюн вздохнул, глядя на неё. И уже в который раз начал обстоятельно ей всё объяснять. — Ну почему ты так нервничаешь? Я люблю тебя, и жениться на Мёнджун я тоже не собираюсь. Но компания сейчас под угрозой. Отец из тех, кто может заставить меня расписаться с ней прямо сейчас, и тогда всё пойдёт прахом.

Из покрасневших глаз снова потекли слёзы.

— Может, нам взять паузу? — сказал он, потирая лоб. 

Она широко распахнула глаза, глядя на него с полным неверием.

— Оппа, что ты...

— Давай просто ненадолго сделаем вид, что расстались. Тогда, возможно, Мёнджун отступится. Мы ведь так сильно перед ней виноваты. Она злится из-за нас, так что давай хотя бы притворимся...

— Нет. В ту же секунду, как мы расстанемся, я убью себя, — выпалила она, сверкнув глазами, не дав ему даже договорить. 

Чонгюн тяжело сглотнул. Он с тоской вспомнил ту Соль, которая когда-то плакала и говорила, что готова исчезнуть, лишь бы он был счастлив. Она пристально посмотрела на него и медленно произнесла:

— Я не пила противозачаточные.

У него потемнело в глазах.