Глава 59.0

Мёнджун внимательно осматривала гардеробную в вилле, расположенной всего в десяти минутах от дома родителей Чонгюна в Банбэ-доне. Риелтор, следовавший за ней по пятам, вкрадчивым голосом объяснял, какой знаменитый актёр живёт в этом здании и насколько дорогие материалы использованы в отделке. «Вы сами занимаетесь интерьерами, так что понимаете лучше меня», — начал он, переходя к восхвалению узоров на мраморе, привезенном прямиком из Франции.

Окинув взглядом спальню, примыкающую к гардеробной, она кончиками пальцев коснулась столешницы и неспешно обошла п-образную кухню, после чего подняла глаза на Чонгюна.

Он стоял у балконного окна в гостиной и смотрел на парк. Он замер спиной к ней, и даже по его осанке было видно, как он измотан. Обладая чувствительной натурой и слабыми нервами, Чонгюн всегда тяжело переносил нарушение привычного порядка. С самого детства он предпочитал стабильность и предсказуемость любым авантюрам. Мёнджун без труда могла представить, каким колоссальным стрессом стала для него нынешняя ситуация.

Старые привязанности обладают своей инерцией: при взгляде на его поникшую спину в её душе вдруг шевельнулось сочувствие. Она закрыла глаза и тряхнула головой, сознательно отгоняя жалость. Сейчас не время проявлять малодушие и печься о чувствах Ким Чонгюна.

— Хорошо. Будем брать, — произнесла она, продолжая смотреть ему в спину.

— Блестящий выбор! Сначала внесёте задаток, а основной договор подпишем в любой удобный день. Подготовить документы к завтрашнему? На какое число у вас назначена свадьба? — расплывшись в сияющей улыбке, затараторил риелтор.

Мёнджун прикинула сроки. Дату свадьбы выбрали максимально близкую — последняя суббота декабря. Даже с учётом того, что это был ближайший свободный день в соборе, до него оставалось чуть больше двух месяцев. Затевать ремонт она не планировала, так что времени требовалось ровно столько, сколько нужно на генеральную уборку и доставку мебели с техникой. И всё же она решила, что не стоит давать Чонгюну передышку.

— Подпишем всё на этой неделе. Оппа всем займётся. Верно, оппа?

Чонгюн продолжал стоять неподвижно, будто не слышал её.

— Оппа!

Когда она позвала громче, он наконец обернулся. Мёнджун заговорила четко, чеканя слова: 

— Решили оформлять на этой неделе. Договор на тебе. Мне некогда возиться с проверками, так что держи меня в курсе, не жди, пока я сама начну спрашивать. Как подпишешь, пришли фото. Остальное обсудишь с господином риелтором.

У Чонгюна дернулось веко. Его явно задело, что она отдавала распоряжения как подчинённому на глазах у постороннего. Мёнджун, не обращая внимания, подхватила сумку.

— Мне нужно в офис. Подвези меня. Жду в машине.

Он кивнул, изо всех сил сдерживая раздражение. Проходя мимо него, Мёнджун подумала: куда он денется? Будет делать всё, как я велю.

Пока Чонгюн заканчивал разговор с риелтором, она сидела в его машине на парковке. Тело, внешне казавшееся окрепшим, всё еще быстро уставало даже после недолгих прогулок. Она откинулась на сиденье, вдыхая запах кожаного салона. Чонгюн был смешон — купил новую машину сразу же, как только она велела. Мёнджун невольно усмехнулась, гадая, каталась ли на этом месте Соль. Наверняка каталась. Ну и пусть — тайком, на птичьих правах. Пусть катается сколько влезет, всё равно хозяйкой здесь буду я.

Выйдя из машины Чонгюна, она открыла калитку «Плана Б» и столкнулась взглядом с Джэён, стоявшей у окна на втором этаже. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Джэён первой не отвернулась. Вид у неё был кислый, будто она проглотила горькое лекарство. Мёнджун, плотно сжав губы, толкнула входную дверь.

С тех пор как было решено, что она выходит замуж, они с Джэён стали избегать друг друга. Они обсуждали дела, но ни разу не пообедали вместе. Мёнджун отделывалась предлогами, что ей нужно обойти универмаги, мебельные лавки и магазины посуды, а Джэён постоянно пропадала на выездах или встречах.

— Привет. 

Юнсок, не знавший подробностей, ограничился коротким приветствием. Мёнджун подумала, как ей повезло, что он — такой индивидуалист и не лезет с расспросами ни о странной атмосфере, ни о возобновившейся подготовке к свадьбе.

Сев за стол, она открыла инстаграм Чонгюна и выложила фото виллы, которую они решили купить. На снимке был запечатлён вид из гостиной. В углу кадра виднелась спина Чонгюна, смотрящего в окно. Хэштег — «наш дом». Опубликовав то же фото у себя, она зашла в профиль Соль.

В аккаунте, который молчал со дня того самого обеда с Чонгюном, появилось новое фото. Мёнджун кликнула на снимок, похожий на афишу выставки, и закусила губу.

«Глубокая ночь, синяя весна. Разговор по душам молодых художников с ищущей себя молодежью. Гости: Юн Соль, Чхве Ёнмин».

Хочет, чтобы я посмотрела. Она впилась взглядом в афишу, похожую на объявление войны, и горько усмехнулась абсурдности этой детской потасовки. Какое убожество — под тридцать лет шпионить за чужими соцсетями и выкладывать колкости.

Эта грызня была настолько низкой, что на неё тошно было смотреть, но Мёнджун и не думала останавливаться. Впрочем, изящных битв не бывает. Настоящая драка — это когда рычишь, как безумная, царапаешь лица и рвёшь волосы. И пусть это выглядит грязно и постыдно на глазах у всех — какая разница, если в итоге тебе удастся вырвать у противника клок волос побольше?

Что ж. Раз выложила мне на зависть, я с удовольствием посмотрю. Она запомнила дату и время эфира и ещё раз пробежала глазами афишу.

***

Настал день съемок для портфолио в блоге «Плана Б». Вместе с Джэён и Юнсоком она съездила в Седжон, где они отсняли каждый уголок кафе, готовящегося к открытию, и вручили подарок. Вернувшись в Сеул, Мёнджун зашла в универмаг вместе с У Чонгсук.

На ворчание Чонгсук — мол, могла бы и сама справиться, зачем меня таскать — Мёнджун ответила, что хочет загладить вину, ведь будущая свекровь была так разгневана, что даже ударила её по щеке. Чонгсук посмотрела на неё с немым изумлением, но Мёнджун было всё равно.

Выбрав бытовую технику из того, что первым попалось на глаза, и оформив покупку, она потащила Чонгсук в отдел люксовых брендов. Не обращая внимания на недоумевающие взгляды женщины, она заставляла её примерять одежду, вкладывала в руки сумки, а затем доставала карту.

Когда сотрудник магазина заметил, как нежно они смотрятся вместе, Мёнджун, улыбнувшись, попросила их сфотографировать. Игнорируя протесты Чонгсук, она усадила её на диван в торговом зале. Сотрудник сосчитал до трех и скомандовал: «Сыр!» Мёнджун, сияя улыбкой, ласково взяла её за руку.

В этот день шоу Соль выходило в эфир.

Эфир начался в одиннадцать вечера. Ровно в 11:00 она включила телевизор и села на диван. Пока ещё шла реклама. Она переключила несколько каналов и вернулась обратно — на экране уже была Соль. Лицо её в кадре выглядело напряжённым.

— Фух... Стоять вот так перед живой аудиторией... я немного нервничаю. Здравствуйте. Я художница Юн Соль.

Камера показала зал. Зрители зааплодировали, а на экране позади Соль появился список её достижений. Когда камера взяла лицо гостьи крупным планом, возникло ощущение, будто она стоит совсем рядом, лицом к лицу. Мёнджун, сжимая в руке чашку кофе, пристально смотрела на экран. Соль медленно обвела взглядом аудиторию и начала:

— Мне сказали, что здесь собрались студенты творческих специальностей. Глядя на вас, я понимаю, что название программы «Синяя весна» вам очень подходит. Даже сейчас, стоя на этой сцене, я сомневаюсь, имею ли право давать советы.

Она произнесла это с застенчивой улыбкой.

— Если честно, я долго колебалась, прежде чем согласиться на участие. Ведь такие программы предсказуемы, верно? Менторы обычно — это люди, добившиеся успеха, которым есть что рассказать с трибуны. У них есть либо талант, либо деньги, либо связи — что-то, что позволило им преуспеть в молодом возрасте. И мне казалось лицемерием, когда такие люди выходят и начинают поучать молодёжь, которой сейчас трудно. Да, вы правильно поняли: я клоню к тому, что у меня есть талант.

Зрители рассмеялись. Мёнджун не улыбнулась.

— Я этого не отрицаю. Разве излишняя скромность в такие моменты не выглядит ещё более раздражающе? Я действительно из тех, кто родился с даром. Мой отец был художником, мать долгое время работала в галерее. Наличие врожденного таланта — вещь крайне несправедливая. Те, кто учится искусству, знают: сколько ни старайся, человека с врождённым даром не переплюнуть.

Соль продолжала погружаться в воспоминания:

— Как-то раз я видела картину одной аспирантки. Слышала, что её работа даже прошла отбор на государственную выставку. Но стоило мне взглянуть, как я подумала: «О боже, как можно так рисовать?». И я не в хорошем смысле. Эта девушка рисовала все школьные годы, поступила в университет, прошла отбор на выставку — то есть занималась этим больше десяти лет. Но как можно было создать настолько костную, лишенную всякой фантазии картину? Наверное, если просто набивать руку техническими навыками в рамках зубрежки, то и получается нечто подобное.

Лицо Мёнджун вспыхнуло, будто его облили красной краской.

— Звучит высокомерно, правда? Но в тот момент я именно так и думала. Благодаря таланту я добилась успеха в раннем возрасте, приложив меньше усилий, чем другие. Скажу честно: из-за этого многие мне завидуют, многие на меня клевещут. К тому же, у меня весьма «яркое» прошлое, которое так любят обсуждать.

На экране, где раньше был список заслуг Соль, появилось лицо Чхве Гымджу. Поверх него посыпались заголовки статей о скандалах. Она слегка улыбнулась, изобразив смущение:

— Кто-то из вас знает, кто-то нет, но Чхве Гымджу, ставшая легендой в мире южнокорейских скандалов — это моя мать.

По залу пронёсся гул удивления. Мёнджун сверлила взглядом ослепительно красивое, улыбающееся лицо Чхве Гымджу.

— Раньше я избегала телешоу, где нужно говорить о личном, и отклоняла бесчисленные интервью именно по этой причине. Из-за этого меня часто называли заносчивой. Но в какой-то момент мне стало обидно.

Соль смотрела прямо в камеру.

— Это ведь не моя вина. Почему я должна стыдиться этого, будто лично совершила преступление? Я злилась. А потом поняла: если я не перешагну через прошлое, если не открою правду, я навсегда останусь лишь «дочерью Чхве Гымджу», а не художницей Юн Соль.

С видом человека, принявшего судьбоносное решение, она обратилась к залу:

— Да. Сегодня я собираюсь рассказать о том, о чём многие гадали: о жизни директора художественной галереи Чхве Гымджу и секретаря Ли Джинхёна в Америке. Я расскажу предысторию того инцидента, который стал моим прошлым, моей раной и моим воспоминанием.

Мёнджун показалось, она слышит, как с треском застывает её кровь. Не мигая, она смотрела на экран.