Глава 53.0

Стоило открыть дверь в офис «Плана Б», как первым делом слышался скрип. Мёнджун вспомнила, как жарким летом Джэён твердила, что нужно смазать петли. Каждый раз, когда она заводила об этом речь, кто-то из двоих — Юнсок или Мёнджун — нехотя поднимался с места. Таков закон: если начальник ворчит, подчиненный действует. Делов-то на минуту — мазнуть кисточкой с растительным маслом, и всё. Но стоило им встать, чтобы покончить с этим, как Джэён махала рукой. «Я сама, сама. Позже». А потом возвращалась за стол и напрочь обо всём забывала. В итоге всё заканчивалось тем, что она заваливалась на диван со словами: «Ой, лень, не буду».

О Джэён была из тех, кто вечно всё забывает и теряет. Как-то раз она нашла новенький ежедневник, купленный в начале года, только на следующий Соллаль (1) и едва не пустилась в пляс от радости. А еще Мёнджун слышала, что она одолжила родному брату три миллиона вон и забыла об этом до самого дня возврата, о чем тот потом долго сокрушался.

Каким-то чудом она умудрилась основать компанию и собрать команду, но вся её деятельность сводилась к тому, чтобы затевать новые проекты. То ремонт в похожем на склад доме небогатых молодоженов, то превращение старого родительского дома в мастерскую. Кафе в Седжоне тоже было из этой же оперы.

Джэён заваривала кашу, а дотошный и хваткий Юнсок потом разгребал последствия. Чтобы восполнить нехватку бюджета, он договаривался с телеканалами и журналами, а иногда даже выбивал спонсорскую мебель или напольные покрытия.

В «Плане Б» Мёнджун была человеком дела. Она могла прочесать весь Ыльчиро (2) в поисках дешёвых винтажных светильников, выезжала на объекты для замеров или закупки материалов. Заходила в столярные мастерские, заказывала мебель и торговалась.

До сих пор эти трое так хорошо дополняли друг друга, что прожили без больших ссор. Что скажет Джэён, узнав о свадьбе с Чонгюном? Поймет ли она её, ведь сама вечно влипает в истории? Или, будучи забывчивой, выслушает и тут же выбросит из головы? С чего начать разговор? Она чувствовала себя так, словно пришла на экзамен без подготовки.

Дверь открылась со знакомым скрипом, и во дворе она увидела Джэён. Та с шуршанием подметала дорожку веником из прутьев и обернулась на звук. Столкнувшись взглядом с подругой, Джэён широко замахала рукой.

— Пришла? Говорила же тебе отдыхать, ну что за упрямица.

— Я ненадолго заскочила. Сама же сказала мне выходить с завтрашнего дня, — ответила Мёнджун, присаживаясь на расставленные во дворе железные стулья. Деревья, которые до операции еще густо зеленели, теперь стояли голыми. От холодного ветра по телу пробежала дрожь; Мёнджун запахнула ворот пальто и скрестила руки на груди. Пока она болела, листья успели опасть, а воздух стал колючим. Теперь это время года больше походило на начало зимы, чем на осень.

— Держи. — Джэён стянула с себя шарф и обмотала его вокруг её шеи. — Пока мела, аж взмокла. Уф, сняла — и сразу легче стало. Надо было раньше. Кофе выпьешь?

Она поднялась со стула, и они зашли в дом: Мёнджун устроилась за барной стойкой в зоне кафе, а Джэён включила кофемашину.

— А где начальник Ким? На втором этаже? Позвать его?

— У него сильная простуда. Взял отгул. Срочных дел нет, вот я и велела ему отлежаться. 

Вскоре Джэён принесла две большие тяжелые кружки, до краев наполненные горячим кофе, и протянула одну Мёнджун. Какое-то время они молча пили, глядя на кучу опавших листьев в углу двора, а потом заговорили одновременно.

— Слушай, Мёнджун...

— Знаешь, онни...

Они переглянулись и рассмеялись. Мёнджун кивнула Джэён, предлагая ей говорить первой.

— Может, мне сходить на свидание вслепую?

— Дома настаивают?

— Ага. Мама вечно твердила, чтобы я заводила романы, но сама никогда не вмешивалась. А в этот раз просто поставила перед фактом: назначила встречу и назвала дату. Мол, такой человек, что упускать нельзя. Ты же знаешь, я о замужестве и не думала. Но в последнее время стало так чертовски одиноко... Мне начало казаться, что иметь рядом половинку, с которой можно вместе стареть — это неплохо. Путешествовать, ходить по ресторанам. Может, всё-таки сходить?

— Для начала просто встреться. Если поймешь, что не твой человек, вежливо откажешь.

— Точно. Раз уж договорились, нехорошо же давать от ворот поворот, да?

— Угу.

— А ты что хотела сказать?

Мёнджун сделала глоток. Она молчала так долго, что Джэён не выдержала:

— Ты там не с тем доктором встречаешься? Если да, я только за.

Мёнджун с неловким видом посмотрела на подругу. Что Донсон, что Джэён — почему они все время заводят речь о Тхэсопе? Я же сказала «между нами ничего нет», неужели нельзя просто поверить. Она покачала головой.

— Нет. Я снова с Чонгюн-оппой. Решили пожениться, как только выберем дату.

Джэён несколько раз растерянно моргнула, словно не понимая смысла услышанного. А потом вздрогнула и широко распахнула глаза.

— Что?! Ты... ты серьёзно?

— Вчера была у него дома. Родители уже в курсе. Сегодня после обеда пойдём смотреть кольца.

— С ума сошла? Зачем снова связалась с этим ублюдком? — с ужасом воскликнула она.

— Она приходила в больницу, — буднично ответила Мёнджун. — Юн Соль.

— Что-о?

Джэён с глухим стуком поставила чашку на стол. Мёнджун горько усмехнулась.

— Сказала, что мой покойный отец всё это устроил. Якобы он не хотел, чтобы я жила как мама, вот и подстроил всё с небес. Сделал так, чтобы Ким Чонгюн пошёл налево. И всё ради моего же блага. Бред сивой кобылы, честное слово.

Она и сама не верила в то, что говорила, и невольно издала короткий смешок. У Джэён отвисла челюсть.

— Она правда так сказала? Совсем невменяемая?

— Да, именно так. И тогда я решила: я выйду за Ким Чонгюна. Окачу их грязью, пока они светятся от триумфа. Что бы ни случилось, не позволю ей меня обойти.

Она обхватила ладонями еще теплую кружку и, глядя в пол, безжизненно улыбнулась.

— Знаешь, онни, в дорамах часто показывают: главный герой должен вступить в брак по расчёту, но встречает главную героиню и по-настоящему влюбляется. Она добрая, красивая, чистая, ещё и талантливая. А невеста — кроме семьи и денег, ничего из себя не представляет, характер у неё мерзкий, она вся изводится от ревности и комплекса неполноценности и травит главную героиню. Разве это не я?

Джэён замахала руками — что за глупости. Она хотела сказать, что Мёнджун совсем не такая.

— Нет, это я. Характер дрянной, из достоинств только деньги, и я трясусь от злобы и комплексов перед Юн Соль. Раз так, я не отпущу его до самого конца. Буду соответствовать роли. Я повешу на неё то же клеймо, что было у её матери. Пусть любят друг друга сколько влезет. Я сделаю её содержанкой. Пусть изменяют. Я добьюсь того, чтобы её называли «второй». Не позволю им пожениться и получить признание.

Джэён в замешательстве обхватила голову руками. Мёнджун пила остывающий кофе и смотрела на голые ветки, качающиеся на ветру. Глядя, как они сиротливо дрожат, она невольно задумалась: было бы всё иначе, будь сейчас лето или весна?

Простила бы я всё, дуй сейчас теплый весенний ветерок? Бросила бы Ким Чонгюна Соль со словами «подавись», будь сейчас изнуряющая летняя жара, когда на всё наплевать? А раз уж кости уже стынут в преддверии зимы и сердце от этого становится черствее, не проще ли во всем винить время года?

— Нет, Мёнджун. Всё равно это неправильно, — она убрала руки от головы и посмотрела на подругу.

— Ким Чонгюн когда-то сказал, что брак может устоять и без любви. Мы ведь с самого начала не ждали друг от друга чувств. Хотели просто состариться вместе, как друзья, о чем ты и мечтаешь. Он говорил, что сердце иногда может дрогнуть, но семью он не разрушит. Вот я и дам ему то, чего он хотел.

— И этот подонок ещё смеет предлагать свадьбу? Ну и наглец.

— Нет. Сейчас он как раз умоляет о расставании. Смешно, правда? Ещё пару дней назад обивал пороги и просил не отменять свадьбу, а теперь — всё. Говорит, что ему со мной тяжело и невыносимо. Якобы, правильно жить с тем, кого любишь. Но именно поэтому я не хочу его отдавать.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но, Мёнджун, не надо. Зачем тебе жить с таким ничтожеством? Ты сейчас в ярости, но это не выход. Зачем хоронишь собственную жизнь в этой выгребной яме? Ты сможешь спать с ним в одной постели? Делить быт, рожать детей?

— А почему нет?

— Что ты несёшь!

— Я рожу ребенка. Подумаешь, секс — невелика ценность. Есть искусственное оплодотворение, есть ЭКО. Если у меня не будет детей, а Юн Соль забеременеет, свекровь первая прибежит с предложением усыновить того ребенка. Так что я рожу сама. И если он ей сдуру заделает ребёнка, я сделаю так, чтобы он навсегда остался незаконнорождённым.

— Да в чём виноват твой ребёнок? За что ему рождаться и мучиться в семье, где родители ненавидят друг друга?

— Я буду любить его за двоих.

— Тебе мало того, что ты сама через это прошла? Ты видела, как отец жил на две семьи. И ты хочешь создать ещё одну такую же маленькую версию себя? Это и есть твой план?

Мёнджун прикусила губу под натиском этих обвинений. При мысли о «второй себе» сердце кольнуло острой болью.

— И что, мне терпеть всё это ради ребенка, который ещё даже не родился? С какой стати? Не хочу.

— Ты собираешься каждый день жить с мужем, которого презираешь? Жизнь длинная, впереди ещё столько лет. Пусть они сами там варятся в своем соку. Оставь их: он всё равно не исправится и снова пойдёт налево. И тогда эта Соль или как её там хлебнет того же ада, что и ты. Они станут несчастными и без твоего участия. Пойми, это же был знак тебе перед свадьбой. Подсказка, что надо бежать. Тебе показали, что пора выбросить его. Зачем ты снова лезешь в это дерьмо? Чего тебе не хватает!

Джэён, уперев руки в бока, выпалила это, захлебываясь от возмущения. Мёнджун зажмурилась и крепко закусила губу.

— Все, кто меня знает, твердят, что это безумие. Говорят, что понимают меня, но так нельзя. Невестка, Ли Тхэсоп, даже Ким Чонгюн и Юн Соль — все говорят, что это неправильно.

— Потому что это и правда неправильно! Любому со стороны это ясно!

— Конечно, любой так скажет. Будь я на твоем месте, я бы говорила то же самое. Но послушай, вы — не я. Откуда тебе, Шин Донсон или Ли Тхэсопу знать, что у меня на душе? У вас у всех есть родители, которые ждут вас дома, — откуда вам знать? Раздавать правильные советы всякий горазд. Будь ты на моем месте, ты бы уже за кухонный нож схватилась, чтобы прирезать их. Я терпела так долго только потому, что у меня такой характер. Терпела и терпела, а они снова лезут! Почему все требуют, чтобы терпела именно я?! Не хочу!

Последние слова она выкрикнула, едва не в кровь раздирая зубами губу и сжимая кулаки так, что на руках проступили синие вены. Джэён смотрела на неё с тяжелым сердцем. Воздух в комнате наэлектризовался; Мёнджун, чувствуя, как её душит гнев, схватила сумку.

— Я пойду. Пора кольца выбирать.

— Ты серьёзно?

— Да.

Мёнджун упрямо поднялась с места. Не оборачиваясь, она вышла и закрыла за собой дверь. Джэён тяжело вздохнула. У неё было чувство, что упрямство подруги так легко не сломить, и от этого на душе становилось тяжело.

***

(1) Корейский новый год (соллаль, кор. 설날) — первый день лунно-солнечного календаря, один из важнейших праздников Кореи.

(2) Ыльчиро — это исторический и одновременно один из самых трендовых районов в центре Сеула. Он назван в честь генерала Ыльчи Мундока, героя эпохи Когурё.