Глава 58.0

В вестибюле штаб-квартиры компании TP Electronics, бывшей «Тхэпён электроникс», на одной из стен висели пять панелей, повествующих о её истории, а перед ними на мраморном постаменте высился бюст основателя.

От завода «Тхэпён», через «Тхэпён бытовая техника» и «Тхэпён электроникс» — к TP Electronics. Тхэсоп читал текст на панелях, начиная с истории названия: оно возникло из надежды на мир и благоденствие в стране после войны.

Подобные исторические справки, написанные самой организацией, неизменно приукрашивались. Однако по тому, на чём именно делался акцент, было легко понять характер руководства или владельца.

Читая между строк в перечне дат, достижений, цифр и фактов, можно было заметить, как одни компании подчеркивают семейную атмосферу, другие — элитарность, а третьи — бережливость основателя. Тхэсоп скользнул взглядом по пяти панелям истории «Тхэпён» и задумался.

Неужели гордость «Тхэпён электроникс» — в их внутренней силе?

История преодоления трудностей в суровых условиях после Корейской войны. История спасения от банкротства во время кризиса МВФ. История защиты компании от попытки враждебного поглощения в период бурного роста. Повсюду сквозила гордость за то, что они выстояли вопреки всем кризисам и утвердились как солидное предприятие среднего бизнеса.

Сила, позволившая пройти через беды и испытания.

Почувствовав, что кто-то приближается, Тхэсоп обернулся и посмотрел на мужчину. Тот был бледнолиц, носил очки в серебряной оправе; его лицо, одновременно мягкое и холодное, портили нервно поджатые губы.

— Пойдемте на улицу, — сказал Ким Чонгюн, жених Мёнджун, озираясь по сторонам и даже не поздоровавшись.

Тхэсоп тоже огляделся. На противоположной стороне располагалось небольшое кафе, похожее на киоск, перед которым стояло несколько столиков и стульев. Видимо, из-за разгара рабочего дня посетителей там не было. Тхэсоп пожал плечами:

— Нет. Здесь вполне достаточно.

Чонгюн недовольно нахмурился, но он уже направился к кафе.

***

— Если вы лечащий врач Мёнджун, то вы ординатор? Какого года? — спросил Чонгюн, окинув Тхэсопа оценивающим взглядом.

— Четвертого.

— А-а, четвертого. Значит, скоро экзамен на специалиста. Когда он? В январе?

Тхэсоп криво усмехнулся. Эта ухмылка, похожая на издёвку, задела Чонгюна. Ещё в больнице, когда он представился как врач Мёнджун, его манера поведения показалась ему вызывающей.

Чонгюн внимательно изучил Тхэсопа. Повседневный пиджак и джинсы — бренды средней ценовой категории. Кроссовки с чёрным логотипом на белом фоне от долгой носки казались серыми.

Типичный выскочка, — решил Чонгюн. — Родился в заурядной семье, вцепился в единственный шанс и зубрил до посинения, лишь бы выбиться в люди. Закончив осмотр, он уже спокойнее спросил о цели визита:

— Операция прошла успешно, так по какому делу вы хотели меня видеть?

— Вы знаете, что на рассвете у Мёнджун случился желудочный спазм?

Чонгюн вскинул брови.

— А знаете ли вы, что когда ей стало плохо, она позвонила не жениху, а своей коллеге О Джэён?

Он не знал. Опять скрутило? Видимо, сама себя довела из-за психоза. Даже если бы я знал, всё равно ничем не смог бы помочь. Чонгюн посмотрел на Тхэсопа с таким видом, будто не понимал, к чему этот разговор.

— Мёнджун попала в реанимацию?

— Нет.

— Даже если бы она оказалась в больнице, какое отношение вы, Ли Тхэсоп, имеете к этому? Зачем пришли сюда и завели этот разговор? У вас к ней какие-то особые чувства?

Чонгюн спросил об этом с подозрением. Теперь он вспомнил, что ещё в больнице взгляды этих двоих показались ему странными. А я-то думал, она страдает после операции, а она, оказывается, вовсю миловалась с одноклассником-врачом? И после этого она еще тряслась от негодования и изображала жертву? Иначе с какой стати какому-то однокашнику или врачу приходить ко мне? Он нахмурился, представляя их в больнице.

— Пусть и безответно, но я действительно её люблю и действительно за неё беспокоюсь, — ответил Тхэсоп, не моргнув и глазом. Он держался так уверенно, что случайный свидетель мог бы принять за жениха именно его.

Чонгюн вспомнил, каким будничным тоном Мёнджун представляла его в день выписки, и всё же между ними чувствовалась особая атмосфера. В тот миг, когда в памяти ожило воспоминание о том, как он сам ощущал себя лишним рядом с ними, Чонгюна осенило.

Первый парень, который объехал на велосипеде всю страну. Второй парень — высокий, широкоплечий любитель походов. Актер с открытой улыбкой, чей взгляд так нравился Мёнджун. И мужчина перед ним был воплощением всех этих образов. 

Первооснова всех тех, к кому её тянуло; финальная версия её вкуса, над которым он когда-то подшучивал. Глядя на Тхэсопа, который был его полной противоположностью, Чонгюн внезапно ощутил острое раздражение.

— Жаль расстраивать, но шансов у тебя нет. Со своей невестой я разберусь сам, так что не лезь не в своё дело и проваливай.

Тхэсоп посмотрел на него с легкой, презрительной усмешкой.

— Разберетесь сами? Позвольте заметить: это говорит человек, который, будучи помолвленным, завел интрижку с Юн Соль. Человек, который не смог ни нормально извиниться, ни уладить последствия, а только раз за разом задевал гордость Мёнджун. По-моему, вы последний, кому стоит об этом рассуждать, учитывая, какой отпор вы сейчас получаете.

Заметив, как у него дернулось веко, Тхэсоп продолжил:

— У меня то и дело возникает желание схватить Мёнджун за шиворот и запереть где-нибудь, лишь бы она не летела прямиком в мусорный бак. Хочется накричать на неё, чтобы она пришла в себя. Если бы она возвращалась к вам, потому что любит, я бы ещё мог смириться и отступить. Но её сердце переполнено ледяной яростью, и это причиняет мне боль.

Чонгюн сверлил его яростным взглядом, не в силах больше это слушать. Тхэсоп ответил ему тем же — в его тёмных глазах полыхало чёрное пламя. Этот человек, в одиночку пришедший в штаб-квартиру «Тхэпён Электроникс» посреди рабочего дня, не выказывал ни тени робости. Его открытое признание в любви к Мёнджун неимоверно бесило Чонгюна.

— Но больше всего мне не нравится, что её противник — такой никчемный человек. И всё же я не могу ей помешать, потому что её рана слишком глубока. Это лишь доказывает, что всё это время о Мёнджун никто не заботился. Всё это злит меня до безумия.

От низкого, клокочущего голоса Тхэсопа Чонгюн на мгновение вздрогнул. Разозлившись на собственную мимолетную слабость, он сдвинул брови и процедил:

— «Злит»? И что с того? Не смей дерзить, если ты всё равно ничего не можешь сделать.

Чонгюн попал в точку: Тхэсоп действительно был бессилен. Мёнджун уже несколько раз давала ему понять: проваливай, не звони, исчезни. На самом деле даже этот визит к жениху за её спиной был поступком трусливым и непозволительным.

Зачем я вообще сюда пришёл?

Тхэсоп напомнил себе о цели, которая успела потускнеть во время разговора. Он пришёл просить. Просить, чтобы Чонгюн позаботился о здоровье своей невесты. Он собирался выплеснуть гнев на то, что её бросили на произвол судьбы. Он убеждал себя, что имеет на это право как её врач и старый друг.

Но это была наглая ложь. Забота о Мёнджун была лишь высокомерным оправданием. Истинный мотив, скрытый под маской благородства, был далеко не так чист.

Ли Тхэсоп пришёл, чтобы запечатлеть себя в памяти Ким Чонгюна. Подобно самцу, помечающему территорию, он явился оскалиться на соперника, не считаясь с волей самой Мёнджун. И это при том, что он ничего не мог изменить.

Как ни парадоксально, но именно Чонгюн, сидевший напротив, был тем, в чьих руках был ключ к ситуации. Тхэсоп взглянул на него и сказал:

— Хотите, подскажу решение?

— Какое ещё решение?

— Как остановить всё это.

Чонгюн подозрительно вскинул бровь.

— Вам нужно расстаться с той женщиной. И, разумеется, принести своей невесте искренние извинения.

Услышав это, Чонгюн прыснул со смеху.

— Ты что, в детском саду? Думаешь, это сработает? Ты совсем не знаешь Мёнджун. Ей больше подходит месть, а не прощение. Она решила выйти за меня только ради того, чтобы мучить Соль. И это ещё не всё. Она из тех, кто может пришить меня, и глазом не моргнув.

Чонгюн стиснул челюсти. Воспоминания о недавних событиях всё ещё были свежи: отец, размахивающий клюшкой для гольфа, и острые осколки, впивающиеся в ладони.

Идиот, — подумал Тхэсоп, глядя на него. Это ты не знаешь Мёнджун. Впрочем, раз ты не видишь очевидного ответа, то неудивительно, что упустил столько возможностей и довел ситуацию до предела.

— Даже причинив Мёнджун такую боль, вы и не собирались расставаться с той женщиной или извиняться. Будь вы умным человеком, вы бы не допустили всего этого. — Тхэсоп горько усмехнулся. — Удивительно. Я хотел, чтобы она рассталась с вами, но теперь, увидев вас в деле, я понимаю её мотивы. Вместо того чтобы просить её остановиться, мне хочется поддержать её и сказать: «Разнеси тут всё к чертям». Видимо, зря я пришёл.

— Проваливай и не лезь не в своё дело.

После этого оскорбления глаза Чонгюна опасно блеснули. В его взгляде читалось: «Да как ты, какой-то паршивый однокашник, смеешь вмешиваться?» Тхэсоп встал и медленно окинул его взглядом с головы до ног. И вот вы — наследник солидной компании, преодолевшей немало кризисов? Теперь я всерьёз беспокоюсь за будущее этой фирмы.

— Я буду наблюдать.

Бросив напоследок эту фразу, он развернулся и вышел. Он покинул здание, и яркое полуденное солнце ослепило его. Тхэсоп зашагал прочь, инстинктивно сощурившись. Внутри него рос едкий смех над самим собой.

Наблюдать? За чем именно? За тем, как Мёнджун становится женой этого человека?

Он чувствовал себя ничтожным. Как и сказал Чонгюн, он был не в том положении, чтобы чем-то помочь или во что-то вмешиваться. Любая его попытка приблизиться только создавала ей лишние трудности. Максимум, на что он мог претендовать — это статус врача или бывшего одноклассника.

Его душило бессилие. Хотелось сорваться с места и лететь вперед, подобно выпущенной стреле или мячу, сорвавшемуся с руки питчера.

Бездействие.

Для Тхэсопа это всегда было самым трудным испытанием.