Глава 52.0

В субботу она поехала к дяде. По пути заглянула в универмаг: купила кашемировые шарфы для дяди с тётей, кожаную визитницу для двоюродного брата и шёлковый платок для Донсон.

— Ну зачем же подарки? — замахал руками Сон Гёнджу. — Приходи хоть с пустыми руками, мы тебе всегда рады.

Он торопливо усадил её за стол. Подарки достали, по очереди осмотрели, поблагодарили, пошумели, прикидывая, кому что идёт. Подали тушёные рёбрышки, жареные морские ушки и поставили суп с осьминогом. Было видно, что блюда подбирали и готовили с мыслью о том, чтобы помочь ей восстановить силы, поэтому Мёнджун старательно пережёвывала каждый кусок, понемногу пробуя всё.

Когда после еды подали чай, она спокойным голосом обратилась к Сон Гёнджу:

— Дядюшка.

— Да, Мёнджуна.

Он посмотрел на неё с теплотой, заметив, как она поджала губы, собираясь что-то сказать.

— Я решила снова сойтись с Чонгюном. Простите, что заставила вас волноваться, когда так опрометчиво отменила свадьбу.

Мёнджун почувствовала, как Донсон, чистившая на кухне фрукты, резко обернулась. Она продолжила:

— Он приходил ко мне в больницу, мы поговорили и попросили друг у друга прощения. Из-за подготовки к свадьбе мы оба были заняты и на нервах, а я даже не знала, как тяжело шли дела у него в компании. Я поступила опрометчиво.

— Вот оно как... Ну надо же... Значит, Чонгюн... Хм...

— Больше я своего решения не изменю.

Её беспокоило, что невестка слушает их с другого конца комнаты с крайне серьёзным видом, а тётя, сидящая подле дяди, хранит молчание, но Мёнджун закончила свою речь, просто поставив чашку на стол.

— Что ж, раз ты так решила, мы не вправе тебе мешать, но всё же...

— И со свадьбой я хочу поторопиться.

— Ты ещё не окрепла. Думай о здоровье. Не спеши, — мягко посоветовал дядя.

Мёнджун послушно кивнула. Закончив на этом разговор, она попрощалась и направилась к выходу. Донсон вызвалась её проводить.

— Агасси, ты это серьёзно? — в глазах её читался немой вопрос: «С ума сошла?». 

Мёнджун кивнула.

— Я выйду за Ким Чонгюна.

— Но у него же с той девицей... всё зашло слишком далеко, разве нет?

— Да.

— И ты всё равно собираешься за него замуж?

— Собираюсь.

— Но зачем? Ты в своем уме?

— Абсолютно, — ответила Мёнджун, глядя Донсон прямо в глаза. — Я выйду за него. Каким бы мусором ни был Ким Чонгюн, я его не отдам. Особенно ей.

— А как же доктор Ли?

— Я же говорила: между нами ничего нет. Не понимаю, почему вообще зашла речь о нём.

— Подумай ещё раз. Нет, агасси, это неправильно, — она покачала годовой, скрестив руки на груди.

Мёнджун внезапно почувствовала нахлынувшую усталость. Сколько ещё людей ей придётся убеждать, скольким ещё придется противостоять? Порой человеческие отношения казались ей цепями, сковывающими лодыжки, и сейчас она отчётливо ощущала, как первая такая цепь тянет её назад.

— Простите, но это моя свадьба, и не вам о ней беспокоиться.

От этих холодных слов Донсон прикусила губу, на её лице отразилась обида.

— Ох, агасси... Как же горько и обидно это слышать, правда.

— Мне жаль, но тут я ничего не могу поделать. Я пойду. Возвращайтесь в дом.

Она не ждала, что родственники поймут её. Невозможно осознать, каково это — когда кровь закипает в жилах, если не испытал подобное на себе. Это поймет лишь тот, кто носит внутри пылающий факел, который невозможно потушить, как ни старайся.

Мёнджун, устало волоча ноги, шла вниз по улице и с силой прижала ладонь к глазам. Завтра ей предстояло ехать в родительский дом в Банбэ-доне и иметь дело с председателем Кимом и Чонгсук, матерью Чонгюна. 

Нужно собраться, укрепить дух и не терять ясности. Всё только начинается.

***

Поездка в дом дяди и рядом не стояла с тем напряжением, которое она испытывала сейчас. Мёнджун встала на рассвете, приняла душ, уложила волосы и накрасилась. Надела строгое однотонное платье и взяла дорогую сумку — подарок председателя Кима. Крепко сжав пакет с грибами мацутакэ, которые так любил председатель, она вышла из дома.

Она намеренно не стала звонить Чонгюну. Он тоже с ней не связывался, но, скорее всего, уже знал о встрече. Этого было достаточно. Важно было именно то, что всё решено напрямую с председателем Кимом. Сегодняшний ужин должен был показать Чонгюну: у него нет ни права голоса, ни возможности избежать этого разговора.

Она вышла из такси и нажала на звонок. Дом с просторным двором и террасой встретил её яркими красками осенней листвы. Когда-то она рисовала в воображении, как в этом саду будут играть её дети, но всё это оказалось пустой затеей. С бесстрастным лицом она миновала сад и направилась к дверям. В этот момент Ильгвон сам вышел ей навстречу.

— Ты пришла. Нужно было сказать, я бы прислал водителя. Или, ещё лучше, отправил бы за тобой Чонгюна.

— У него много дел в компании, он наверняка устает. Пусть лучше отдохнет. Я вполне могу добраться сама.

— Какая же ты всё-таки чуткая. Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. Боже, как ты похудела! Прости меня. В компании была такая неразбериха, я даже в больницу к тебе не заглянул. Тяжело тебе пришлось?

Ильгвон накрыл своей тяжёлой ладонью руку Мёнджун.

— Что вы, это вы меня извините. Мне следовало самой связаться с вами раньше, но на душе было столько всего... и операция, и обида на Чонгюна. Ах да, я принесла немного мацутакэ, вы ведь их любите.

— Вот спасибо. Проходи скорее. Мать Чонгюна уже накрывает на стол, заждалась тебя.

— А где он? — спросила она.

Ильгвон повернулся в сторону кухни и крикнул:

— Эй, Чонгюн скоро будет?

— Сказал же, едет! — отозвался из глубины кухни голос Чонгсук, хотя сама она так и не показалась. Мёнджун сделала глубокий вдох и прошла на кухню. Чонгсук, замершая у плиты над кипящим рагу с тофу, бросила на неё мимолетный взгляд и с тяжёлым видом отвернулась.

— Здравствуйте. — Мёнджун низко поклонилась. — Как поживали? 

Вместо ответа послышался долгий, тяжёлый вздох.

— Я помогу разложить приборы.

Она привычным движением потянулась к ящику, но Чонгсук её остановила:

— Не нужно. Стану я заставлять драгоценную гостью работать. Иди присядь. Я в последнее время... впрочем, неважно. Иди и отдыхай.

Чонгсук прижала руку к голове, не сводя глаз с кастрюли. Бурлящее рагу казалось ей отражением того, что творилось у неё внутри. Когда она ездила уговаривать Мёнджун не отменять свадьбу, та твердила, что никогда не простит Чонгюна. Она была холодна и непреклонна, заявляя, что возврата к прошлому нет, а теперь вдруг в одночасье переменила решение, перевернув всё с ног на голову.

С какой горечью сын признавался ей, что почувствовал облегчение, когда свадьба расстроилась. Говорил, что та, другая женщина, мягкая и заботливая, стала для него утешением. Жаловался, что рядом с Мёнджун ему было нечем дышать.

Чонгсук уже и сама подумала, что всё сложилось к лучшему, но тут Мёнджун заявила, что ни за что не расстанется с ним и намерена довести дело до свадьбы. Мысль о том, что эта дерзкая девчонка снова войдёт в их дом, не давала ей покоя.

Она же из моего сына все жилы вытянет. Какая же ядовитая дрянь. Змея. Не хочет одна страдать — вот что. Небеса, за что нам это? Почему именно у неё оказались акции? Почему всё посыпалось сейчас? Ох, голова раскалывается...

— Тогда я присяду.

Ты только посмотри на неё, какой тон! Если она так ведёт себя со мной, то как же высокомерно она будет обращаться с моим единственным сыном? Если бы не дела фирмы, я бы её на порог не пустила. Мёнджун вызывала у неё одно отвращение.

Из гостиной донёсся голос Ильгвона, он снова звонил сыну:

— Ты где? Лентяй несчастный!

Видя, что муж опять сорвался на Чонгюна, Чонгсук не выдержала:

— Да что вы его дёргаете? Сказал же — едет! Дороги от ваших звонков не расчистятся! Чего вы всё подгоняете!

— Он что, в компанию первый раз ездит? Каждый день туда-сюда мотается и время прикинуть не может? Если сказано, что в доме важный гость, должен был приехать заранее! И как ему после этого бизнес доверять? Тьфу.

— Значит, у него были дела! Хватит нападать на ребёнка!

— Женщина, не смей на меня кричать! Помалкивай и на стол накрывай!

Ильгвон со стоном потёр лоб. Какое-то время в доме слышались только вздохи Чонгсук и стук посуды. Расставляя приборы с нарочитым грохотом, она проворчала так, чтобы Мёнджун наверняка услышала:

— С ума сойти можно. И надо же было помощнице именно сейчас дать отпуск? Я разве в том возрасте, чтобы самой столы накрывать? А суп почему так долго не закипает? Жара невыносимая!

— Опять ты за своё! — повысил голос председатель Ким. — У нас семейный разговор, зачем нам лишние уши? Неужели так трудно тарелки расставить? Может, сделать так, чтобы ты каждый день накрывала? Тогда и в чувство придёшь?

— И слова сказать уже нельзя, — буркнула она. — Все кругом твердят, какая у меня завидная доля, а на деле — судьба домработницы, не иначе.

— Ну хватит. Совсем стыд потеряла — при Мёнджун такое нести.

Председатель попытался осадить жену. Чонгсук бросила на него обиженный взгляд и резко отвернулась.

— Эх, до чего же вздорный характер. Не бери в голову, Мёнджун. Ей просто неловко перед тобой, вот она и сорвалась.

Мёнджун вежливо улыбнулась. Улыбалась, а сама прикидывала. До того, как всё пошло наперекосяк, Чонгсук хотя бы делала вид, что скрывает своё недовольство. Что же значит теперь её откровенная неприязнь?

Когда Чонгсук приходила в больницу, она убеждала Мёнджун, что любой мужчина может оступиться, и просила проявить понимание. Она настаивала на воссоединении ради спасения компании, ничуть не заботясь о чувствах невестки. Что же так резко изменило её настрой?

Может, Чонгюн признался матери, что не хочет возвращаться? Она души не чает в сыне, и если он несчастлив от этой перспективы, она будет первой, кто ополчится против этого брака.

— Я сама виновата. Вела себя слишком легкомысленно, и вы, наверное, очень на меня обиделись. Впредь я буду вести себя иначе.

Ильгвон удовлетворенно кивнул, и в этот момент открылась входная дверь — вошел Чонгюн. Отец уже набрал воздуха, чтобы отчитать его за опоздание, но Мёнджун его опередила:

— О, пришёл? Выглядишь уставшим. Видимо, дел в компании невпроворот.

Чонгюн бросил на неё короткий взгляд и едва заметно кивнул.

— Опоздал, как обычно, — добавил председатель. — Мёнджун уже проголодалась. Давайте за стол.

Все сели обедать. Весь ужин говорили только Ильгвон и Мёнджун. Чонгюн безучастно ковырял палочками в рисе, а Чонгсук жевала с таким видом, будто каждое движение челюстей давалось ей с трудом.

Когда с едой было покончено, Мёнджун обратилась к Чонгюну:

— Давай завтра выберем обручальные кольца. Я обиделась на тебя за то, что ты совсем не помогал, поэтому теперь хочу, чтобы мы всё решали вместе. И мама была права: раз уж мы женимся, нужно сделать всё как полагается, — она перевела взгляд на Чонгсук: — Мама, простите, что я предложила обойтись без дорогих подарков, ссылаясь на то, что у нас уже есть кольца. Я была неправа и не оценила вашей заботы.

— Вот и славно. В этот раз делайте всё сообща, — Ильгвон довольно рассмеялся и хлопнул в ладоши.

— В компании много работы… — начал Чонгюн.

— Фирма без тебя не развалится! — прикрикнул председатель на сына. — Ты ещё не настолько незаменим, чтобы твоё отсутствие что-то решило. Слушайся Мёнджун беспрекословно.

— Аджосси, я одолжу его у вас только до свадьбы. Хочу купить новую сумку, кольцо с бриллиантом, выбрать лучшее платье и подыскать нам новый дом. Вы не против?

— Конечно, конечно! Делай всё, что душа пожелает. А ты, Чонгюн, исполняй любой её каприз.

Мёнджун расплылась в благодарной улыбке и обратилась к будущей свекрови:

— Я выберу для вас лучшие ответные подарки. Давайте как-нибудь вместе выберем время и съездим в универмаг.

Чонгсук смотрела на неё с нескрываемым изумлением — та даже глазом не моргнула, произнося это. Сама же Мёнджун повернулась к Чонгюну и добавила:

— В этот раз постарайся.

Она видела, как на его виске вздулась и запульсировала синяя жилка. И это зрелище доставило ей истинное наслаждение.