Глава 67.0

— Садись. Я же знаю, что ты откажешься, так что просто садись. Не веди себя так, будто это невесть что. Я в курсе, что отвергать и отталкивать — твой конёк, но раз уж всё так вышло, давай не будем тратить силы попусту.

Он открыл дверцу переднего сиденья. По его лицу было ясно: он наперёд знает каждое её слово. И Мёнджун действительно собиралась повести себя именно так — вспылить, отказаться и оттолкнуть его. То, что её намерения так легко просчитали, мгновенно испортило ей настроение. Масла в огонь подлила и едва заметная усмешка на лице Тхэсопа.

— Не наглей. Я говорила, что готова на интрижку, но не обещала, что мы будем парой.

Подчёркивая нежелание садиться в машину, она с грохотом захлопнула дверцу. Тхэсоп помрачнел.

— Выбирай выражения. По-твоему, пообедать вместе — это наглость? Ты думала, я буду во всём тебе потакать и вести себя паинькой?

— Это моя работа, и мне не нравится, что ты сюда приходишь. Неужели нельзя проявить хоть каплю такта? Зачем ты вообще приехал?

Стоило ей сорваться на крик, как он тут же парировал:

— Соскучился и приехал. Что, нельзя?

Тхэсоп смотрел на неё так пылко, что Мёнджун, внезапно потеряв дар речи, на мгновение прикусила губу.

— Хочу видеться чаще, пока есть возможность. Ты утром ушла на голодный желудок, и я переживал, пообедала ли ты вообще. Неужели нельзя просто сказать «спасибо» или «увидимся позже»? Вечно ты так...

— Если не нравится такое отношение, завязывай со всем этим, — перебила она.

Он тяжело вздохнул.

— Да уж, о чём с тобой говорить... Не хочешь — не садись.

Он рывком сел в машину и завёл мотор. Автомобиль вскоре скрылся за поворотом переулка. Мёнджун долго стояла, словно пригвожденная к месту, а затем, закусив губу, поправила на плече сумку.

***

Она вышла из такси и достала из сумки ключи. Обычно на калитки ставят кодовые замки, но во время ремонта она решила оставить обычный — ей нравилось само ощущение ключа в руке. К тому же какой смысл был тратиться на дом, который после продажи всё равно станет чужим?

Щелк. Замок поддался.

Мёнджун толкнула калитку и вошла во двор. Прошло чуть больше недели с тех пор, как она выставила дом в Итхэвоне на продажу. Нужно было выкроить время и завезти ключи риелтору, но всё никак не получалось. А тут как раз нашёлся покупатель, так что она приехала и ключи отдать, и заодно проверить состояние дома.

Она окинула взглядом комнаты: полы цвета тёмного ореха, белые стены. Это был двухэтажный дом с просторным окном в гостиной, выходящим в сад, и мансардой под скошенной крышей.

Может, стоило просто промолчать и сесть к нему в машину?

С тяжелым сердцем Мёнджун стала подниматься по лестнице.

И зачем он только заявился так внезапно? Только напугал. Я и так сходила с ума, постоянно думала о нём.

Она нагрубила ему ещё и поэтому. Ей казалось, он вот-вот раскроет её: поймёт, что она весь день только о нём и думала, словно одержимая похотью. Стоило представить, как Тхэсоп спрашивает об этом одним лишь взглядом, и Мёнджун была готова покраснеть до корней волос. Именно поэтому она и глаз на него поднять не смела и молча налегала на лапшу.

«Ты после выписки ни разу не позвонила, вот я и пришёл убедиться, что ты нормально питаешься».

Она почти видела, как он обувался, на ходу придумывая это оправдание. Представляла, как, напевая под нос, покупал кимбап и сушёную хурму. Наверное, он сильно разозлился. Вдруг на этом всё и закончится?

Поднявшись на второй этаж, Мёнджун тихо пробормотала:

— И всё равно по-другому я не могла.

Она со вздохом осматривала комнаты, когда зазвонил телефон. Это был Тхэсоп.

Мёнджун приняла вызов, но промолчала. Тогда он заговорил сам:

— Закрывай за собой калитку. Воры заберутся, что делать будешь?

Она растерянно огляделась и подошла к окну. Внизу Тхэсоп закрывал калитку, поглядывая на второй этаж. В груди у неё всё сжалось, и она никак не могла понять — от радости это или от горькой обиды.

***

— Можно войти? 

Он стоял у порога, а она уже спускалась по лестнице. Она кивнула. Тхэсоп закрыл входную дверь, глубоко вздохнул и, обернувшись, вошёл в дом. Он подошёл к самому подножию лестницы и, глядя на Мёнджун снизу вверх, произнес:

— Прости. Я был неправ. 

Он говорил, немного заминаясь и явно чувствовал неловкость. Она не находила слов и смотрела на приближающегося к ней мужчину.

— Я знал, что тебе будет неловко, но всё равно приехал, потому что решил, что в этом нет ничего такого. Был на кураже, не подумал. Прости меня. Больше такого не повторится. 

Тхэсоп поднимался к ней ступенька за ступенькой. Когда он остановился прямо перед ней, их глаза оказались на одном уровне. «Нет, это ты меня прости... прости, что наговорила гадостей», — эти слова так и просились наружу, но вместо них она спросила:

— Как ты нашёл меня? 

— Спросил у твоей начальницы. 

— И она вот так просто взяла и сказала? 

— Я соврал, что ты кошелёк в машине оставила. 

— Вечно ты врёшь. 

— Ну, простишь меня? А? 

Он подошёл ещё ближе. Мёнджун отвела взгляд. Куда бы она ни поворачивала голову, он ловил её глазами, заглядывал в лицо и повторял: «Ну? Ну же?».

— Если я так легко тебя прощу, то кем я буду? 

Стоило ей притворно-ворчливо уступить, как он тут же крепко обнял её.

— Какое облегчение. — Тхэсоп прижался лицом к её волосам и сильно сжал в объятиях, а Мёнджун покорно затихла, прильнув к нему. — Я ещё до перекрестка не успел доехать, как во всем раскаялся и повернул назад, а тебя уже нет. Меня аж холодный пот прошиб, в глазах потемнело. Подумал: ну и дурак же я. Готов был лоб расшибить, пока осознавал, что натворил. 

Пока он изливал душу, она едва слышно прошептала:

— Ты тоже прости. 

— Что? 

Тхэсоп, обладавший чутким слухом, тут же отстранился и пристально на неё посмотрел.

— М-м? 

Она сделала вид, что ничего не говорила, и подняла голову.

— Ты же только что что-то сказала? 

— Не знаю. Не услышал — значит, всё. 

Она кокетливо отвернулась, но он обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Поцелуй, начавшийся шутливо, быстро стал глубоким, и Мёнджун тут же покраснела.

— Весь день только о тебе и думал. Я точно одержим тобой. 

Он осыпал её поцелуями. Под его взглядом, полным неприкрытой нежности, Мёнджун опустила голову. Ей было трудно выносить такую глубину чувств. Тхэсоп коснулся её подбородка, заставляя снова посмотреть на него. Она с трудом встретилась с ним глазами — на неё обрушился такой поток любви, какого она не знала уже очень давно. В груди возникла щемящая, острая боль, от которой всё вокруг поплыло.

— Почему же ты мне так нравишься? — прошептал он. 

Не в силах больше выдерживать этот любящий взгляд, она закрыла глаза. Тхэсоп закинул её руки себе на плечи, и они вместе поднялись по лестнице.

В коридоре между комнатами одежда распахнулась, тела соприкоснулись. Блузка задралась, и поверх утренних меток легли новые следы. Мёнджун выгнулась, обхватывая Тхэсопа. Бельё сползло, и он скользнул пальцами внутрь, раздвигая влажную плоть.

— Давай... скорее... 

Он жадно поцеловал её, отвечая на сбивчивую мольбу. Раздался звук молнии, он подхватил Мёнджун и ворвался внутрь. Она зажмурилась, прикрывая рукой рвущийся наружу стон. Тело пронзило острое, ослепительное чувство.

***

Щёлк.

Соль сфотографировала на телефон, как двое садятся в серый внедорожник. Сняв на всякий случай и номер уезжающей машины, она со злорадной усмешкой принялась листать снимки на экране.

Вот Мёнджун идёт на работу, вот мужчина заходит в здание компании, вот они вместе стоят у машины и разговаривают; кадр, где Мёнджун открывает калитку дома в Итхэвоне, и ещё один — мужчина заходит следом, и они выходят вдвоём.

Лицемерка.

Она усмехнулась, глядя на светлое лицо Мёнджун на снимке. На этом фото она мягко улыбалась мужчине. Он тоже смотрел на неё с улыбкой.

Этот момент заснять не удалось, но Мёнджун заливисто, громко хохотала. Совсем как та девчонка со старого снимка. Она даже в шутку ударила мужчину по руке, а тот смотрел на неё с нескрываемой нежностью и притворно морщился. Соль уже видела его мельком в офисе Мёнджун. Тот короткий раз врезался ей в память — у этого человека была слишком приметная внешность.

Она ехала за ними без особой цели, и надо же — какая удача. Соль надеялась подкараулить Мёнджун с Чонгюном, а тут такой поворот.

Ломала комедию, будто ни за что не отпустит Ким Чонгюна, а сама за его спиной вовсю милуется с этим типом. И после этого ты смеешь нас осуждать? Развлекаешься с мужиком, но Чонгюна в покое не оставишь? Значит, сама берёшь от жизни всё, а на моё счастье смотреть тошно?

Щелк — она нажала на кнопку, фотографируя пустой переулок. Открыла Инстаграм и начала писать пост: «В моих глазах это любовь, а для других — измена?» Она уже поставила вопросительный знак, но в последний момент отменила публикацию. Соль подумала, что если сейчас поспешит и спровоцирует её, а Мёнджун пойдёт в отказ, то крыть будет нечем.

Какое лицо будет у Ким Чонгюна, когда он увидит эти фото? Она откинулась на спинку сиденья, пытаясь это представить. Обрадуется ли он, что всё так сложилось, или помрачнеет от злости? Она перебирала варианты, но картинка никак не складывалась.

Соль взяла телефон и набрала Чонгюна. Поглаживая низ живота, она ждала ответа.

— [Положи трубку], — коротко бросил он.

— Ты уже пообедал? Что ел? А знаешь, что я сейчас видела? — затараторила она.

В трубке — ни слова, только шум голосов где-то на заднем плане.

— Оппа? Оппа!

Раздались гудки. Закусив губу, Соль перезвонила. После нескольких гудков связь оборвалась снова — так бывает, когда сбрасывают звонок сразу после начала разговора. Она набрала ещё раз, но трубку уже никто не взял. Он просто выключил телефон — даже гудков не было.

Ха! Соль в негодовании уставилась на экран. Я тебе звоню, а ты не отвечаешь? Решил и дальше так со мной обращаться?

Она завела мотор и выкрутила руль. В навигаторе был вбит адрес «Тхэпён Электроникс».