«Таэ» (часть первая)

«Бывает, что лист тонет, а камень плывёт».

* * *

Накопив достаточно денег на еду и скромный ночлег, проводница покинула Кагосиму.

Поначалу неприветливый город со своими тайнами и пороками по прошествии времени уже не казался таким мрачным. Чем ярче горели в нём огни, привлекая больше людей, тем длиннее они отбрасывали тени — только и всего.

Фуку-сан на своем опыте показала, что везде можно сносно жить, если быть открытым новому и не упускать возможности. А если не стеснен деньгами, то ещё лучше…

Посоветовавшись с местными рыбаками, Коханэ решила, какое место посетить следующим. Все её остановки объединяли похожие истории: пропавшие без вести и жестоко убитые девушки её возраста. От этого зависела вероятность встретить неупокоенных и виновников их конца. Виновника смерти проводницы.

Недобрый настрой, с которым она устало думала об очередном отсутствии зацепок, привлек внимание шинигами. Он догадывался, что её выбор каждого пункта назначения не всегда случаен, но это было не его дело.

Как и её настроение. Тем не менее, его ему хотелось поднять:

— Вы же не хотите пройти мимо, даже не взглянув на этот живописный вид?

Без особых ожиданий, девушка подняла взгляд, устремила на горизонт и поразилась…

Земля, вода, небо — всё было залито солнцем. Тем же всеобъемлющим светом, которым окрашивались детские воспоминания, не омраченные несчастьем; с запахом летнего зноя.

— Солнце… всегда было таким золотым? — она была так тронута, что хотелось плакать.

Вопрос удивил, но её впечатлительность оказалась для него ещё более неожиданной:

— Вы разве не замечали?

Они постояли так ещё немного, пока вдруг не заметили впереди какое-то движение. Для уверенности, что им не показалось, подошли ещё ближе.

В нескольких часах от ближайшей деревни, посреди поля из высохших сорняков, усердно копал землю ребенок с короткими волосами.

Девушка присела перед, как оказалось, девочкой. На корточки, чтобы видеть лица друг друга и показать своё дружелюбие. Она полагалась на опыт, полученный с кошками, а не детьми…

— Как тебя зовут?

— Меня зовут…

Девочка крепко задумалась, будто решала задачу, пока её не осенило:

— Отродье!

Странники переглянулись. В их взгляде читались озадаченность и тревога, понятные только взрослым. Коханэ натянула на лицо маску спокойного любопытства:

— Наверное, ты неправильно поняла. Хочешь, буду звать тебя, как тебе больше нравится? Как тебе… — она старалась вспомнить распространенные у девочек имена. — …Таэ-тян?

— Хорошее!

— Вот и славно. Запомнила, Таэ-тян?

— Угу!

— Умничка.

Пусть и натянуто, у девушки получалось быть с девочкой милой и ласковой. Ей не доводилось проводить много времени с детьми, и она не была уверена, что ладит с ними.

— У вас здорово получается, — похвалил Хотака, будто читал её мысли. — Но позвольте на пару слов…

Девушка выпрямилась, и он тихо произнес ей над ухом, что на самом деле хотел сказать:

— Таэ-тян… не жива.

Она догадывалась, но легче не стало бы. Наоборот: малышку лишь больше хотелось пожалеть.

Пока дух девочки копался в грязи, переключив внимание с них, шинигами продолжил:

— Вы не сможете взять её с собой. Этот ребенок не понимает, что уже мертв. Её дух… вам не приютить против её воли.

Хотака нарочито звучал равнодушно, чтобы ни он, ни она — от сочувствия не закрыли глаза на реальность. Не каждой душе можно было помочь.

Она понимала, и всё же…

— Оставить её мы тоже не можем, — твердо настояла Коханэ.

— И что вы предлагаете?

— Дайте мне время, — она улыбнулась Таэ, помахавшей ей грязной маленькой ручкой. — Хотя бы до следующего утра.

Пока шинигами стоял в стороне, погруженный в раздумья, девушка решила разговорить покойную:

— Что ты делаешь?

— Копаю, — ответила та, не отвлекаясь.

— А что копаешь?

— Корешки, — прозвучало четко и гордо.

Проводница не была уверена, стоило ли спрашивать подобное, но нужно было понять, где проходила черта с реальностью.

— Ты голодна?

— Не я. Я для сестренки.

Это значило, что она не «голодный призрак» ребенка, погибшего от голода. Вода и пища не принесли бы её душе покой.

Внезапно Таэ перестала рыть землю. Коханэ сама не знала, чего ожидать. Ей заглянули прямо в глаза:

— А тебя?

— Что?

— Как тебя зовут? — девочка деловито отряхнула руки о свои грязные обноски, как взрослая.

«Ей будет немного сложно», — засомневалась проводница. Но был вариант, который не вызвал бы трудностей.

— Можешь звать меня сестренкой.

— Запомнила, сестренка. А!

Таэ спохватилась, засуетилась. Играючи полазив по своим отсутствующим карманам, она протянула девушке… пустые ладони.

— Возьми корешок.

— Ох, спасибо, — Коханэ естественно подыграла ей.

— Подожди, братик, — девочка обратилась к Хотаке. — Я и тебе поищу!

— Вот спасибо! — прозвучало от него в ответ. — Не торопись.

И Таэ снова начала копать в поисках того, чего не найти на этом поле…

* * *

Все трое проводили ночь в заброшенном покосившемся домике на опушке леса, напротив того самого поля. Вероятно, когда-то здесь и впрямь стояла деревня, кипела жизнь, но всё кануло в прошлое.

Однако откуда здесь было взяться духу ребенка?

Не только это беспокоило странников. Наступит утро — и Таэ снова будет одна, если ей не уготована другая судьба.

Утомленная душа спала, положив невесомую голову на колени проводницы. Девушка огладила её волосы, не касаясь их.

— …Что обычно ждет таких, как Таэ-тян? — решилась спросить проводница.

— Уверены, что желаете знать? — Хотака задал встречный вопрос и подкинул ветку в огонь.

— Не уверена, но должна.

Жнец пожалел, что не смог отговорить девушку от всего этого. Тогда бы она не терзалась над тем, с чем ничего не может поделать… Он начал немного издалека, чтобы не рубить с плеча:

— Таких душ больше, чем кажется. Войны, голод, болезни, жестокость собственных родителей и безумцев… их жертвы, чаще всего, безутешны.

Как бы Хотака не старался подбирать слова, мягче не получалось:

— Людям в жизни и в смерти нужна опора. Дети либо лишены её, либо никогда не имели.

— Скажите прямо, Ясуи-сан, — было тяжело думать о судьбах столь многих. — Что будет с Таэ?

Оба старались не смотреть на причину их разговора. Шинигами сделал, как та пожелала:

— Рано или поздно, она всё поймет, и её уже будет не спасти. Ао-бодзу (ёкай) похитит её, или она сама станет демоном.

— Не может быть… И никак иначе? Разве тогда демоны не были бы повсюду?

— Для этого и нужны мы. Шинигами очистят демона, если он не осквернен кровью своих жертв.

— А если будет осквернен?

— Вы и сами догадываетесь, — озвучить последнее ей в лицо он бы уже не сумел.

— Ясно…

Ясно было только одно: спасения нет.

— Дайте мне ещё один день.

— Как пожелаете.

* * *

Коханэ и Хотака прошли дальше от того места, где нашли Таэ: проверить, насколько девочка привязана к нему и как далеко может зайти. Был небольшой шанс узнать больше об этом ребенке, если поблизости будут ещё дома или люди.

— Не убегай далеко, Таэ-тян! — крикнула девушка ей вслед.

— Да-а-а!

Слабость без поддержки души подопечной уже как несколько дней давала знать. Проводница старалась не показывать этого, но её короткий шаг и иногда затуманенный взор всё говорили за неё.

Шинигами ясно это видел, но по общему уговору продолжил держаться в стороне. Кому-то нужно было не прикипать к покойной, чтобы завтра всё вернулось на круги своя.

Земля в этом месте уже не была такая засушливая, и там даже были цветы. Таэ чуть не потеряла голову от счастья, кружа и спотыкаясь о каждую кочку.

— Ты так любишь цветы? — спросила проводница с улыбкой.

— Люблю! Так зовут мою мамочку!

«Женщину зовут… звали Хана».

— Здорово. Только будь аккуратнее.

Девочка опустилась на колени и принялась собирать цветы в букетик. Обыкновенная сцена для детей её возраста, но от неё щемило сердце.

«У Таэ были мать и сестра: значит было кому позаботиться о ней… Но заботились ли?»

Она вспомнила «отродье» из уст ребенка.

«Поблизости нет ни деревень, ни могил. Никого, кто мог бы знать Таэ. Хотела бы я знать, что принесёт ей покой…»

Хотака подошел к девушке и покачал головой:

— Никаких вестей. Похоже, в канцелярии всё ещё ищут досье. Если Таэ и впрямь из безымянных, это может затянуться надолго.

От этой новости проводница почти упала духом, но кое-что придало ей надежду:

— Я узнала только что…

Она поведала жнецу об имени матери девочки и что у неё была сестра. Если даже такая мелочь позволит отличить Таэ от остальных безымянных, то попытаться стоило.

— Хорошо, — выслушал Хотака. — Я передам.

Шинигами сложил из бумаги птицу, соединил вместе ладони, и из них выпорхнул белый голубь. Громко хлопая крыльями, он отправился на небеса.

— Птичка! — заметила Таэ и проводила голубя взглядом, пока он не превратился в белую точку.

— Надо надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, — жнец не хотел обнадеживать зря.

— Если счастливый финал невозможен, я всё равно сделаю, что смогу, — старалась не унывать проводница.

— Вы лучше меня знаете, что делает людей счастливыми.

Коханэ задумалась: что, если не спасет, то хотя бы осчастливит Таэ? Любая мелочь приносила ей радость, но покойной бы не было здесь, если бы они могли унять тревоги. Не нужно было знать её прошлое, чтобы видеть, какая она сильная не по годам, но ей не справиться в одиночку.

Быть рядом, пытаться помочь и утешить Таэ — не принесло бы проводнице ни облегчения своего состояния, ни пользы на пути к цели. Однако оставить её значило бы, что оказаться такой же брошенной наедине со своим горем когда-то — было нормально.

— Таэ-тян.

Девушка присела напротив. Сорвала полевой цветок и положила стебелек девочке за ухо, а сама хотела крепко, как только можно, её обнять.

— Что ещё ты любишь? В какие игры играть?

— Игры… — она не помнила ни одной, если и было что вспоминать.

— Есть одна хорошая. Давай научу.

— Давай! Я так давно ни с кем не играла!

В следующий миг Таэ понурила голову и сникла:

— Таэ нельзя играть…

— Почему?

— Мама сказала, что тогда её, Таэ и сестренку — убьют.

Она несмело подняла печальные глаза:

— Сестренка, что такое… «убьют»?