«Канаэ» (часть первая)
«Семь раз упади, восемь раз поднимись».
* * *
После новой ночи без сна, под утро Коханэ всё же провалилась в забытье.
Переживать события небольшой давности будто в поисках их разрешения — стало новой привычкой и причиной глубокой усталости.
Впервые за долгое время, это утро стало милосердным исключением.
В один момент у неё перед глазами опадала первая сакура в Кагосиме, в другой — дождь капал с сосновых иголок у “Ояма”, а затем листья шелестели на ветру в Ивамуре.
Только мгновения весны под обрывки разговоров и фраз…
Может, разум устал сражаться с чувством вины. А может, дело было в треснутой кукле, сжатой в её ладони.
Стоило Коханэ, открыть глаза, как она твёрдо решила:
— Хватит уже меланхолии. Пора взять себя в руки и сделать что-нибудь!
Девушка взглянула на себя в зеркало и угрюмо признала, что совсем запустила своё состояние.
“Если хочу изменить обстоятельства, нужно начинать себя…”
* * *
После того, как привела себя и комнату в порядок, даже улицы начали казаться ей не такими удушающими. Только сейчас она начала замечать, что всё это время её окружали приятные ароматы и не менее приятные люди.
Коханэ поймала себя на том, что теперь сама замечала то, на что Хотака обращал внимание ради веселья и неё самой.
Именно в этот момент её взгляд привлекло темное пятно на краю дороги. Подойдя ближе, она поняла, что не ошиблась:
— Бедняга… Кто тебя так?
Вопрос был обращён к раненому ворону на обочине, чьи темные перья торчали во все стороны. Прохожая женщина тоже заметила его:
— С прошлого утра лежит. Как ещё кошки не разодрали?
Это было совсем неподалёку от её ночлега. Вчера она дважды проходила тут, и потому с досадой подумала, что заметила только сейчас…
Если птице и суждено было умереть, то ей бы хотелось, чтобы это случилось в меньших страданиях. Девушка не туго обернула ворона в ткань, напоила водой и спряталась в тени дерева от жары.
“Всё, что я могу — не навредить ему ещё больше…”
Тоже самое она думала и о кукле, которая служила сосудом для Хотаки — каким она его знала. И сосуд, и птица были на грани целостности и распада. Она не имела права действовать бездумно, но и опускать руки не собиралась.
“Мне нужен совет, и я, кажется, знаю, кто может его дать”.
Долго советчика искать не пришлось. Единственного на весь город экзорциста звали Кенджи. Оставалось проверить, тот ли это был человек.
Место, где жил экзорцист, оказалось не самым благополучным. И это было как минимум странно: такие услуги обыкновенно неплохо оплачивались. Необычным оказался и дух местных: хоть и жизнь там была непроста, они не смотрели на незнакомку ни с гневом, ни с завистью.
“Интересно, почему?”
Вдруг девушке навстречу выбежала пара детей.
— Вы к духолову?
— Да…
— Хотите, проводим?
— Да, пожалуйста.
“Похоже, здесь это обычное дело”.
По пути ребятня с любопытством озиралась на ворона в кульке. Они завалили девушку вопросами, но она терпеливо отвечала на каждый, даже странный.
— …А вороны вкусные?
— Я уже говорила: не буду я его есть.
— Приятного аппетита! — пожелал шутливо мальчишка и убежал со вторым, когда они дошли до окраины.
Чтобы добраться до экзорциста, каждому его посетителю нужно было пройти через низинный квартал. Иной, кто боялся, брезговал или был заносчив к местному колориту — просто не стал бы его клиентом. Проводнице душ оставалось только гадать, случайно ли это, или так и задумано.
Коханэ постучала по стене хижины и поздоровалась:
— Добрый день! Кенджи-сан, вы дома?
Поблизости не было никого, но женский голос попросил проводницу:
“Спасите Кенджи!”
Девушка без колебаний подняла соломенную занавеску и вошла в хижину. Вчерашний знакомый лежал на боку у стены и неразборчиво бормотал себе что-то под нос, прямо как друг в ту ночь на источниках.
— Что случилось?!
Она бережно отложила птицу в сторону, дала мужчине воды и он повторил на удивление отчетливо:
— А поесть у вас будет?
* * *
После уличной закуски из ближайшей лавки от несчастного вида не осталось и следа. Как будто не было голодного обморока, Кенджи деловито сложил руки на груди и спросил:
— С чем пожаловали?
— Если возможно, я хотела попросить пару вещей… — с этими словами они положила ворона на колени.
И Коханэ, и птица в глазах экзорциста делили одну судьбу:
“Отмеченные смертью…”
— Сразу говорю: живность не лечу, — Кенджи не помедлил предупредить, чтобы не давать ложной надежды.
— Знаю, что его уже не спасти. Но помочь уйти без страданий вы можете?
Экзорцист не знал, что удивило его больше: сама просьба, её смирение или бессмысленная готовность взять за обреченную птицу ответственность.
— Могу, — он ответил со всей серьезностью.
Камень на её душе не стал от этого легче, но такой выход казался правильным. Одной рукой она погладила птицу, а другой протянула сломанную куклу.
— А это… можете починить?
Не нужно было брать поднесённое в руки, чтобы напрячься, только увидев. Без раздумий и объяснений, Кенджи просто ответил:
— Нет.
Досада промелькнула у неё на лице, но спорить с мастером она не стала. Однако сдаваться тоже не собиралась:
— Тогда хотя бы ответите на мои вопросы? Без деталей, только “да” или “нет”.
Всё располагало к тому, чтобы отказать странной девушке в её странной просьбе. Только это бы противоречило его собственной клятве: помогать всякому, кто вошёл к нему в дом.
Поколебавшись минуту-другую, мужчина кивнул, а Коханэ задала свой первый вопрос:
— Подобные вещи способны призвать покойного?
Она не уточнила: его дух, тело или что-то ещё. Можно было подумать, что вопросительница не разбиралась в вопросе, поэтому экзорцист был спокоен:
— Да.
— Эту куклу нельзя починить, но воссоздать — можно?
Вопрос прозвучал как призыв к действию.
— А вам зачем?
“Значит — да”, — заключила проводница и спросила в последний раз с ноткой угрозы:
— Думаете, не смогу?
— Я сделаю! Нельзя такое любителю…
Был риск, что он любой ценой её остановит, но риск оправдался. На деле Коханэ не собиралась пытаться сама и тем самым совершать ошибку.
— Мхх, так и быть! — мужчина взъерошил себе голову. — Я возьмусь за работу.
— А я заплачу вдвойне. Сколько с меня?
— Потом, потом, — как только речь зашла о деньгах, он странно занервничал. — Оставьте… это и ворона у меня на ночь.
— Я зайду завтра утром.
— Идите.
Посетительница ушла и он ещё долго сверлил соломенную занавеску взглядом.
“Зря я ввязался. Ох и зря!”
* * *
Когда солнце село за горизонт, с помощью молитвы и талисмана птица испустила свой дух без страданий. Помолившись и за её душу, экзорцист закончил и перевёл взгляд на куклу.
Ему было боязно иметь с этим дело, но любопытство взяло над страхом верх:
— Просто взгляну одним глазком…
Он размотал темный волос вокруг деревянной головы и отсёк кончик. Бросил в огонь на заднем дворе, покачал головой ослабевшему пламени:
“Она одной ногой в могиле, а он — покойник. Какая пара…”
При свете огня в трещине дерева ему показалось что-то ещё. Расколов куклу на две части, экзорцист обнаружил свернутый в трубку листок.
Содержимое мало о чем говорило ему. Он почесал голову и решил, что не стоит иметь с этим делом на ночь глядя. Разложив находки рядом с птицей, которую похоронит утром, экзорцист снова голодный отправился спать.
В час быка воронье сердце снова забилось.
*Тудум*
Холодная кровь снова побежала по венам.
*Тудум*
Ощущение, схожее с пробуждением.
*Тудум*
Удивление, как здесь могла оказаться эта вещь, и оторопь от написанного…
* * *
На следующее утро Коханэ снова постучала экзорцисту по хижине. И снова она услышала голос:
“Спасите Кенджи!”
День новый, а картина стояла всё та же. В этот раз обессиленный хозяин распластался прямо у двери:
— Пахнет рисом?.. — спросил он в полуобмороке, расплываясь в улыбке.
— А вас просто спасти, — вздохнула девушка и поставила перед ним лист с двумя онигири.
После обеда без намёка на прошлую слабость, Кенджи сел прямо и заговорил:
— Есть новость. Она и хорошая, и плохая…
— Вы помогли ворону обрести покой?
— Помочь я помог… Но или бог, или дьявол решили иначе…
— Что вы имеете в виду?
В попытке уснуть не взирая на голод, экзорцист краем глаза заметил движение в комнате. Своими глазами увидел, как мёртвый обернулся живым, взял листок из куклы в клюв и вылетел через окно в черноту ночи.