«Фуку» (часть третья)
«Завтра подует завтрашний ветер».
* * *
Взяв слово с покойной, что она не повторит ту же ошибку дважды, жнец освободил её из шикигами и та снова стала единой с проводницей. Перед этим он шепотом поделился с Фуку, кто он на самом деле, и чем её непослушание будет чревато в следующий раз, чтобы его не случилось.
После вчерашнего Хотака держался в стороне от девушки, погруженный в мысли, что он упустил или сделал не так. Его терзало противоречие: ему хотелось быть рядом, и он боялся снова оттолкнуть от себя невзначай.
Все тревоги отступили немного при виде воодушевленной проводницы. Девушка помогала Фуку разучить показанный ею ранее танец. Покойная желала сама показать всем, на что способна, и наставнице было в радость поддержать её начинания.
— У меня уже получается! — праздновала Фуку свои первые успехи.
Уголки губ шинигами приподнялись. Он представил, как Коханэ когда-то тоже танцевала в первый раз, и её глаза также сияли от искр восторга. А может, это радостное волнение от любимого дела принадлежало именно ей?
Cтрогий тон прервал от придуманных воспоминаний.
— Похоже, вам нечем заняться, Ясуи-сан.
— Что вы, я отлично провожу время тут, — помахал он ладонью, намекая, что можно не переживать.
— Здесь тесно, а вы занимаете место.
— Я в углу посижу, — переместился Хотака и обнял колени, чем вызвал только большее недоумение.
— Сходите за веером. Фуку-сан нужно привыкать к реквизиту.
Девушка подкинула ему в ладонь несколько монет и подтолкнула к выходу. С неохотой, как прогнанный кот с нагретого места, он вышел из комнаты.
«О Эмма, в чём я согрешил, что меня снова гонят прочь?» — драматизировал посланник, не обращая внимания на вопрос владельца: когда он снял комнату и почему не заплатил.
Проводница и дух вернулись к занятиям в тишине и покое. По мнению Коханэ, только в такой обстановке творилось искусство, чьё таинство должно раскрываться зрителю, когда оно доведено до совершенства. Его волшебство заключалось в нескольких мгновениях, воплотить которое занимало бесчисленные дни преданности делу.
Когда легкое уступило сложному, именно осознание ценности усилий и цены за одно представление — подстегнуло Фуку, дав понять, что у страсти есть две стороны. До этого дня она видела результат, а теперь своим трудом добивалась собственного.
* * *
Два дня и три ночи прошло прежде, чем Хотака обошел каждую лавку Кагосимы, и только тогда сделал выбор… Уверенный в нём, и потому ещё более радостный полному праву вернуться, он вприпрыжку перелетал с крыши на крышу, пока не остановился на нужной и по-воровски не пролез в её окно.
— Ваш покорный слуга принес... веер.
В сей ранний час, когда открывались первые лавки, но солнце ещё не показалось из-за горизонта, труженница спала глубоким сном. Тень усталости легла на её лицо, распухли веки.
«Учила танцу допоздна? Заболела?»
Не желая и дальше теряться в догадках, молодой человек положил ладонь ей на лоб, проверяя на жар. Её глаза приоткрылись тут же.
— С возвращением, — пробормотала она под нос.
— Вам плохо? — мыслями он уже отправился за врачом.
— Я в порядке.
— Не похоже. Что-то случилось?
— Я день вас ждала, два ждала, а вы всё никак не приходили…
«А?»
Мысль, что и она ждала встречи, заронила в его душу зерно робкой надежды.
— …Думала, вы убежали с деньгами, и дело с концом.
— Так вот, что не давало вам спать… — ему стало смешно.
— А ещё думала, что вы не возвращались из-за меня.
— Почему вы так подумали?
— От меня одни проблемы…
То, как девушка объяснила себе его долгое отсутствие, дало ему понять, что забрало её сон. Хотака нахмурился, голос его стал строже.
— Хах. Разве это проблемы? Так, хлопоты, — он растормошил ей чёлку и присел у стены напротив.
— Спите, — наказал Хотака. — Я тоже вздремну.
— Шинигами тоже спят?
— Все спят. Только вы не спите.
— Сплю я… — и после этих слов уснула.
На утро Коханэ оценила покупку.
Веер пришелся по вкусу и душе привередливой Фуку, и той, кто отправила за ним. Развернутый целиком, он походил на ночное небо в россыпи лепестков: будто сделан в пару к имеющемуся наряду.
— Признаю: вы постарались на славу, Ясуи-сан.
— Другого такого вы нигде не найдете!
— Да? Все продавцы так говорят.
— Это правда, — возразил он. — Его сделали на заказ, — мужчина раскрыл ладонь, указывая на имя мастера.
«Так вот почему вас столько не было…»
— Спасибо вам. Фуку-сан будет рада.
— А вы?
— И я, если вы в последний раз пропадаете без вести.
«Его только за смертью посылать…»
* * *
Спустя две недели непрерывных репетиций, Фуку была готова выйти в свет. Место искали недолго: оно было известно за то, что помогало новым талантам.
Впереди был местный фестиваль, частью программы которого были предложения самих актеров со всей страны.
Получив одобрение в виде аплодисментов и пропуска на сцену, проводница и её подопечная готовились ещё неделю в театре, пока, наконец, не предстали перед зрителями. Коханэ передалось волнение ученицы...
— Так всегда, когда выходишь на сцену. Сколько бы раз не приходилось это делать.
— Я готова, — заверила Фуку. — Не будь оно так , я переживала бы намного больше!
— Конечно. Просто покажите всем, чему научились, и что у вас на душе.
Верхний яркий свет фонарей потух и из темноты медленно загорелись белые нижние. В атмосфере потустороннего очарования, к зрителям вышла девушка, окаймленная холодным светом.
На безжизненном лице призрака не было живого румянца, а в глазах — всякой надежды. В загробном мире нечему было согревать от холода, и нечего ей предложить. Время там навечно остановилось, покоясь во льдах.
Так почему… призрак стал танцевать?
Чтобы понять это, каждый полностью погрузился в её историю, завороженный. Хотака наблюдал из тени, придя за тем же.
Синие рукава кружили, затягивая цветы на них в свой водоворот. Девушка подняла голову к небу на пике своей радости и отчаяния. Звезды танцевали вместе с ней, но слишком далеко от земли, чтобы слышать их голоса.
«Может, оно и к лучшему?»
Человеку не нужно сиять вечно и всякому на своем пути, чтобы жить. Каждый рождался с пламенем в своей душе, способным осветить дорогу к судьбе, обогреть сбившихся с пути, и объять пожаром целые города и страны.
Фуку с ранних лет горела мечтой, но раздала своё пламя на исполнение чужих желаний. Поэтому, когда жизнь в ней потухла, покой не принял её в свои объятия.
Обреченная блуждать в темноте, она искала ответы в сиюминутных удовольствиях, но те никогда бы не совершили того, что могло — сокровенное.
«Увидьте, услышьте меня, люди!»
«Не совершайте той же ошибки, что и я».
«Ищите, любите, живите…»
«...чтобы уйти без сожалений».
Мириады огоньков взлетели с последним взмахом рукава и растворились в ночи. Танец закончился поклоном на коленях, ознаменовав обретенный душевный покой.
Когда проводница поднялась на ноги, борясь с ощущением пустоты, тронутые выступлением люди разразились аплодисментами.
* * *
Вдали от шума и празднеств, девушка отдыхала у реки, по которой медленно плыли фонарики в форме цветов и птиц. Без настроения наслаждаться видом и вести беседы, она думала о последних мгновениях Фуку и том, что ей хотелось сказать.
«А смогла бы я уйти без сожалений, как она?»
Давным-давно, даже раньше, чем оборвалась её жизнь, Коханэ поставила на ней крест.
У неё не было ни мечты, ни семьи, ни друзей. Всё, чего ей не хватало, она нашла на сцене, пока не потеряла даже это.
Залог покоя Фуку был неприменим к проводнице. Но было везением и счастьем прожить целый месяц жизнью, которую у неё отняли.
С трудом, но Коханэ смогла смириться, только какой ценой? Вопреки собственным доводам и примеру подопечной, она задумалась…
«Смогла бы я, как она, увидеть счастье в другом?»
Мысли одна за другой, как фонарики, прибывали и скрывались на волнах.
— Загадайте желание, — предложил Хотака, подав ей в руки зажженный фонарь.
— Мне нечего желать, — призналась она.
— Совсем ничего? Фуку-сан бы вас раскусила, — пошутил он и присел рядом.
— Какой теперь в этом смысл…
— Чтобы он появился.
Молодой человек снова предложил взять фонарик, и её руки сами к нему потянулись. Было бы жаль, не исполни он своё предназначение.
Колыхавшийся в нём огонек незаметно разжег в ней такой же, и вскоре его носитель отправился в плавание с остальными людскими желаниями.
— Что пожелали? — попробовал выведать жнец.
— Не скажу.
— Я пожелал, чтобы ваше желание исполнилось.
— А я — наоборот, — невсерьёз пошутила Коханэ.
— Жестокая вы душа! Теперь оба не сбудутся, — невсерьёз запричитал Хотака.
Её фонарик коснулся его и опередил, унесенный весенним ветром. Пламя в нём дернулось, но стойко освещало путь.
Девушка пожелала, чтобы больше дней были похожими на этот.
* * *
На следующий день они заглянули в кошелек, оставленный Фуку в качестве вознаграждения, и им открылся пренеприятный факт…
— Деньги пропали?
Хотака потряс мешочек над ладонью, но оттуда не выпало даже соринки.
— Да, — подтвердила девушка. — Совсем.
— Ясно. Где покойная, там и погребальные деньги.
— Значит ли это, что они исчезли у всех?
Ответ не заставил себя долго ждать. Владелец гостиницы уже искал вора месячной прибыли в ярости среди постояльцев. Пока очередь не дошла и до них, жнец подхватил на руки проводницу и выпрыгнул через окно. Она отчитала его уже потом, в переулке.
— Нельзя всё оставить, как есть, — настояла она.
— Извините, но я на мели, — он развернул карманы. — И хоть завнушите: тот человек считает и записывает каждую монетку.
— Начнем с простого, — спокойно предложила девушка. — Вернем кимоно в ателье.
— Но оно вам так идет! — он зажмурил глаза и поджал губы, готовый пустить слезу.
— Чистая совесть нравится мне куда больше.
Девушка не пренебрегала уходом за нарядом, поэтому его вернули тем же днем. Незаметно, когда Хотака якобы пришел присмотреть что-то себе и хозяйка отошла подобрать варианты.
— Веер тоже придется вернуть, — напомнила проводница. — Покажите дорогу.
С лицом ещё более жалостливым, чем до этого, он положил ей руки на плечи, напрасно пытаясь переубедить:
— Не делайте этого!
— Знаю, Ясуи-сан. Но ничего не поделать, — и тоже положила ладонь ему на плечо.
— Давайте вернем деньгами!
— Сами пойдете и заработаете?
В тишине и без намека на сопротивление, шинигами сопроводил её до нужной лавки, где сделал заказ.
Осталось уважить владельца гостиницы. Они наблюдали за его настроением из-за угла.
— Есть идеи? — спросил жнец проводницу.
— Да. Нужно, чтобы вы снова превысили полномочия.
— Я никогда… — и осёкся, поняв, что уже дважды явно вмешался в судьбу смертных: семьи Оно и приставучего пьяницы.
И так бледное лицо Хотаки побелело, как мел:
— Я не хочу снова три дня бежать босиком по преисподней…
— Вам не придется, — заверила та, стараясь не думать о его жутком опыте.
Шинигами внушил владельцу, что девушка — его дальняя родственница, ради которой он по доброте душевной остался на месяц без прибыли. Риск оправдался: гордый своей невиданной щедростью, он попрощался с Коханэ, не раз подчеркнув, что его дело процветает, а это — не деньги.
Утомленные стараниями жить по совести и тем, что всё вращается вокруг денег, странники решили не думать про них хотя бы пару минут.
Когда они прогуливались у реки, по которой пускали фонарики, белый голубь вылетел им навстречу и присел на мужскую ладонь.
— Досье Фуку-сан, — объяснил Хотака.
— Вот как они приходят, — удивилась девушка. — Что там?
Жнец развернул сложенный гармошкой лист и быстро пробежался глазами.
«Вопреки бедности и наличию только первого образования, эта женщина станет настолько известной актрисой, что её пример зажжет сердца многих, став символом упорства и надежды».
Ниже бонусная экстра к этой главе, сделанная на День святого Валентина