Незваные гости (4)

Завязка всей этой истории, видимо, была решением барона Маллори. Решением — выгнать Анупад, перекрывающих горную дорогу, и наладить работу золотого рудника.

Поэтому он у своего сюзерена, графа Тристана, взял большой кредит — и на эти деньги объявил Охотничий праздник.

Параллельно, видимо, сам граф Тристан или его младший сын Дойл начали присматриваться к Лонгвиллу. Лорд — барон Маллори — резко сдал, наследника как такового нет, отобрать лен — пара пустяков, должно было видеться им.

И, очевидно, по ходу всего этого они узнали о золотом руднике.

Барон Маллори, опасаясь чужих глаз, добывал золото втайне. Но тайна всегда рано или поздно прорывается, а слухи разлетаются. Через предателя сэра Килиана или иным путём — информация утекла.

Если они уже зарились на лен, а потом узнали, что там ещё и золотой рудник?

Ну, у них глаза, понятное дело, на лоб полезли.

Дальнейшее очевидно.

Подкупили нуденийских наёмников; нашли способ уговорить Дионею; пошалили с договором; готовят войско… И когда всё было готово, послали гонца.

И вот, прибывший Дойл со своими принёс Дионее сообщение…

— «Не хочешь сдохнуть — отдавай всё, вот в чём смысл…»

Бритоголовый Стидман пробормотал; некоторые согласно кивнули.

Закончив краткое объяснение, я поднял чашку с водой, смочил горло и оглядел комнату.

Сидевший на краю кровати Утеквай менял повязки на ранах с помощью Дженесы. Раны, полученные от «Красной Пшаки», после того, как из них выжгли жар, заживали быстро.

Лучник Кол, прислонившись спиной к стене в углу, по обыкновению молчал. Веснушчатая Мира, подпёрши подбородок ладонью, что-то напряжённо думала.

Тук-тук-тук-тук.

Мира тупо постукивала пальцами по столу — пока…

— Шумишь.

— А?

— Шумишь, говорю.

— А, ой, простите…

От окрика Эллен Мира перепугалась и съёжилась.

Эллен сидела у окна, закинув ногу на ногу, и с кислым лицом вертела в руках хрустальный шар.

Главарь Амиас украдкой косился на Эллен и наконец заговорил:

— Хм…

…армия больше тысячи человек. Серьёзно настроились.

— Это меня и интересует. Каким образом им удалось собрать столько войска?

В ответ на моё ворчание-вопрос Амиас пожал плечами:

— Так это ж дом графа Мюлин.

— …И что с того, что дом Мюлин?

— Большой род. Земли огромные, ещё, говорят, где-то порт есть. В Тысячедневной войне они собрали две тысячи солдат — для них тысяча — ерунда.

А, точно. Нынешний глава дома Мюлин, граф Тристан, — один из самых сильных аристократов королевства, я ж помню.

К слову, Тысячедневная война — это та, в которой высшая знать, включая графа Тристана, подняла восстание и которую разгромил принц Улькар.

То есть принц Улькар сражался с семёркой аристократов уровня графа Тристана и победил?

Псих, ё-моё. Не зря его — кумир убийц, то есть рыцарей.

— Так что.

Внезапно вступила Эллен.

— О чём конкретно совещаемся?

— Это…

Я попытался уйти от темы, но она нахмурилась.

— Ты ж не собираешься влезть, нет?

— Хм, на стороне Дионеи ещё совещание идёт. Пока неизвестно.

— «Пока»? То есть как дойдёт до дела — влезем?

— Это уж как пойдёт. Дионея может ко мне снова обратиться, и…

— Стой.

…Мне показалось? У Эллен в глазах прямо искры полетели.

— Ты с самого начала: Дионея, Дионея. Почему всё время по имени?

— …А, ну, разве?

— Ну да. Так и было.

Я отвёл взгляд, и встретившийся со мной случайно Стидман выдал «м-м?» и кивнул:

— Да, было. У госпожи баронессы имя «Дионея», да?

— …Ну, да.

— Видать, вы с ней изрядно сблизились.

Тупой ты, идиот.

Я нахмурился и кашлянул в кулак:

— Кхм, ничего такого нет…

— А, ну как же — нет?

На некрасивом лице Стидмана расплылась поганая ухмылка:

— Я как заметил, как она на господина Фойникса смотрит — сразу было ясно. Прямо мёд кап-кап-кап. Если б собрать да настоять — вышло б вино просто…

Стидман, начавший хихикать, получил тычок пальцем от Амиаса.

— Ай-ай, чего?

Стидман, получивший в бок, проследил за взглядом Амиаса — и побелел. Потому что глаза Эллен горели синим огнём.

— Так вот в чём дело?

— …В чём — в чём?

Эллен только улыбалась уголками рта и пожала плечами:

— Я и думала, чего ты так рвёшься в дело, где одни риски и никакой выгоды.

От её жуткого взгляда у меня выступил холодный пот. Но я с невозмутимым лицом усмехнулся:

— О чём вообще речь?

— Ты увлёкся баронессой и хочешь влезть.

— Чего это я увлёкся? И вообще — против целой армии я не воюю.

Пока она не открыла рот ещё раз, я быстро добавил:

— Каким будет решение Дионеи… то есть, госпожи баронессы — пока неизвестно. Но если она не попросила сама помощи — лезть впереди телеги смешно.

— …А если попросит?

— Тогда уже по условиям и решим.

— Хм-м.

Я ушёл от её взгляда и обернулся к остальным:

— Так или иначе, какое-то время мы должны побыть в Лонгвилле. Анупад ещё много, и главарь жив.

— Главаря я убил.

Утеквай, заканчивая узлом у подмышки, заявил уверенно:

— Самая крупная самка. Раз её больше нет, остальные разбежались.

— Тот, кого ты убил, не главарь.

Я вспомнил названных по именам Анупад, которых мы прибили два дня назад. «Генерал Оуншида», «Заместитель Шитугх», «Красная Пшака», «Синяя Пшаки»…

То, что назвал Утеквай — это, видимо, «Генерал Оуншида».

— Это был, скорее всего, второй по силе.

— Ты-то откуда знаешь?

— Слышал от начальника тренировок. Главарь, говорит, носит что-то вроде железного лаврового венка.

— Хм. Так?

— Да. И ещё штук двести подчинённых точно осталось.

Утеквай хмыкнул и облизнул губы; Амиас задумался:

— Это всё ещё много.

— Да. Изначально я планировал перебить их вместе с солдатами Лонгвилла, но это теперь сложно. Что бы баронесса ни решила, какое-то время войска она двигать не будет.

— Войска нам не нужны.

Решительно произнесла Эллен — пламя в её глазах слегка приугасло.

— Мана у меня восстановилась. При нормальных условиях я могу разделаться хоть с тысячей этих Анупад.

— Конечно. Но переменных слишком много.

Два дня назад мы упустили «Полукровку Жуама» и «Костяного Гишту». Главаря «Королеву Рамашиду» и шамана-проклинателя «Чалча и Улио» мы ещё даже не видели.

— Подходить надо аккуратно. Расслабимся — попадёмся.

— И что ты предлагаешь?

— Один-два дня передохнём и приведём всё в порядок. Потом проведём разведку перевала. Сначала смотрим, как Анупад себя ведут…

— …Смотрим, и?

От её острого взгляда меня будто полоснули, но я не дрогнул:

— Заодно поищем барона Маллори. Вдруг живой.

Снова вспыхнули синие огни:

— Видишь!

— Что вижу?

— В итоге всё из-за баронессы!

В ответ на её безапелляционный тон я фыркнул:

— Опять чушь несёшь. Слушай, серьёзно.

— А что не так? Ты увлёкся баронессой — и пляшешь!

— Эй, дура. Подумай.

Я слегка нахмурился:

— Если бы я увлёкся баронессой — стал бы я её мужа искать? «Хе-хе, удачно вышло» — сидел бы и наблюдал.

— …А?

— Что «а»? Не неси чуши, скажи лучше — ты что предлагаешь? У тебя план лучше?

Эллен повертела губами и сложила руки:

— …Не особо.

— Ну тогда — по моему?

— Ладно, ладно.

Эллен согласилась, и Утеквай тоже кивнул.

Для наёмника осторожность — высшая добродетель. Поэтому шайка Амиаса тоже одобрила мой план.

— Хорошо. Тогда, Амиас, передай Сирену. Без подробностей — просто что выходим через день-два.

— Принял. Однако…

— Однако?

Амиас покосился в угол комнаты. И не только он — другие наёмники тоже смотрели туда же.

— …Что? В чём дело?

Долговязый Буни, спокойно сидевший рядом с Утекваем, заметил на себе взгляды и усмехнулся:

— Это вы за меня переживаете? Эй, нога целая. С передвижением проблем нет.

Несмотря на его шутку, у компании Амиаса лица оставались хмурыми. Будто не знали, как обращаться к товарищу, ставшему одноруким.

Я задал вопрос за них:

— С нами идти собрался?

— Конечно.

— Ты ж домой собирался.

— Так гору всё равно надо перевалить.

— Тогда жди здесь. Сделаем разведку, обеспечим безопасность — потом тебя возьмём.

Решительно, но Буни помотал головой:

— Пойду с вами, господин Фойникс. Сидеть и палец сосать сзади я не буду.

— …Пойдёшь с нами — и всё равно будешь только палец сосать.

Его добродушное лицо слегка перекосило:

— Что вы такое говорите?

— Ты в драке сейчас бесполезен. Куда идти?

Изначальное оружие Буни — длинный полехаммер. Двуручное; теперь, когда левой руки нет от самого плеча, использовать его невозможно.

— Я могу держать меч.

— Ты мечом не работаешь.

— …Тогда буду таскать поклажу. Или встану рядом с Колом — буду стрелы подавать, тоже польза.

Я вздохнул и поскрёб бровь:

— Ты ж не такой обычно. Чего вдруг упёрся?

— Раны лечи, отдыхай как следует. Тебя не бросим, не переживай.

Буни помолчал и сказал:

— Пойду с вами.

— …Что ты со своим упрямством, бесполезным.

— Я…

Буни пробормотал, потом вздохнул:

— Я — теперь калека.

— И что?

— Из всего, что я умел, — это пахать и драться. Теперь до конца жизни — бесполезный мужик.

— …Ну, может, и так.

В ответ на мою холодность шайка Амиаса нахмурилась. Утеквай заговорил с обидой:

— Буни, я ж говорил. На этой земле нет бесполезных людей.

— Спасибо за слова утешения. Но я простой крестьянин, корпевший на земле. Эту вашу философию мне не освоить, господин Утеквай.

— Глупости!

От окрика Утеквая Буни зажмурился, но не отступил.

— Что бы вы ни говорили, ничего не изменится. Вернусь домой — буду до конца дней бесполезным человеком.

— Shak'tak! Твои слова — то, что делает тебя бесполезным!

— Мне всё равно.

Сжав единственный кулак, Буни посмотрел на меня:

— Если вернусь домой — стану просто болтуном с историями о приключениях. Не хочу, чтобы конец этой истории был приукрашен. Возьмите меня.

Я долго смотрел ему в глаза, потом покачал головой:

— Возьму тебя, а ты погибнешь — каково твоим товарищам будет? Чтобы ты успокоился — ради такого мы должны рисковать?

— Господин Фойникс.

— Хватит чуши, отдыхай. И ещё…

Я хотел продолжить, но влез бритоголовый Стидман:

— Возьмите его, господин Фойникс.

— …Что?

— Буни — он, конечно, выглядит дохло, но в пояснице крепок. В носильщики годится.

Я потёр виски и возразил:

— Нога цела — значит, и с ходьбой норм? Так нет: равновесие нарушено, и носильщика из него тоже не получится.

— И всё-таки, господин Фойникс.

В этот раз заговорил Амиас:

— Иначе у Буни всю жизнь останется камень на душе. Я тоже прошу — возьмите.

Я скосился — остальные тоже смотрели с мольбой.

…Из-за вас я сейчас выгляжу плохим парнем.

— «Камень на душе», тоже мне.

Я вздохнул и вытащил из-за пазухи пергаментный свиток.

— На, держи.

— …Это что?

Буни в недоумении взял свиток.

— Ты ж из Лавальтона, говорил?

— Так точно.

— И собираешься туда вернуться?

— …Так точно.

С помощью Стидмана Буни развернул пергамент и продолжал недоумённо смотреть:

— Это что?

— …Вернёшься — сначала научишься грамоте.

— Я фермой буду заниматься, грамота-то зачем?

— Думаешь, фермой кто угодно заниматься может?

— А?

Смотря на его глупое лицо, я тяжело вздохнул:

— На сто серебряных монет ферму не откроешь. Земля стоит, хлев надо строить. На остатки и десяти коров не купишь.

— А, ну тогда…

— Маленькая ферма — маленький доход. И ты, с одной рукой, на ферме работать будешь?

— …Ну, можно как-нибудь.

— Реально это возможно? Каждый день уборка, кормить надо, периодически чинить хлев, к зиме подготовиться…

— Так… работников найму.

— А деньги на это найдёшь — на чём накопишь? Жениться когда?

Буни замолчал, и я ещё раз вздохнул:

— Это назначение.

— Назначение? Какое?

— Назначение бэйлифом (代官, bailiff) Лавальтона. Мы с Бельдином составили — всё в порядке.

— Бэйлиф? Это управляющий, что ли?

— Да.

Парень всё ещё смотрел дебильно:

— Управляющего назначает лорд-землевладелец.

— Это я.

— А?

— Лорд Лавальтона — я.

— …А? Это как.

Не только Буни, но и остальные открыли рты. Я выдохнул в N-ный раз:

— Чьи земли Саутшир?

— …Принца Улькара, говорили. Хотя я там никогда не был.

— А кто меня посвятил в рыцари?

— …Принц Улькар.

— Дошло?

Стидман, стоявший рядом с открытым ртом, помотал головой пару раз и поднял ладонь:

— Стойте. То есть господин Фойникс — лорд Лавальтона?

— Угу.

— И этого, Буни, вы назначили бэйлифом? Управлять нашей родной деревней?

— …Если точнее — двумя деревнями и озером.

— Ох, бл***.

Стидман шлёпнул Буни по затылку.

Бум!

С тупым видом смотревший на оттиск печати на пергаменте Буни взвыл:

— Ай, больно!

— От такого больно?

Стидман со всхлипом расхохотался:

— Только представлю, как ты теперь будешь форсить как «господин бэйлиф» — живот трещит!

— …Не верю, не верю!

Обычно сдержанная Дженеса топталась на месте. Похоже, ей было удивительно, что её друг становится бэйлифом родной земли.

— Э, это что…

Буни наконец сообразил и поднял на меня взгляд:

— Я… вот это…

— Спасибо?

— Это…

Он мялся-мялся и, наконец, опустил голову:

— Да. С-спасибо, спасибо.

— Тогда не упрямься и отдыхай.

Пойдёшь с нами — отберу.

— …Да, спасибо…

Глядя на расплакавшегося Буни, его товарищи тоже устроили целый цирк. Утеквай хохотал; Эллен с увлажнившимися глазами поджимала губы.

Я зачем-то смутился и принялся скрести бровь.