Золотая Топь (8)

— Кхр-р-р.

В просторной комнате женщина боролась с доспехом.

Её имя — Дионея Аниг. Супруга барона Маллори и хозяйка Лонгвилла.

То, с чем она боролась, было чешуйчатой бронёй, поверх которой нашита серая волчья шкура.

— У-у-уф…

«Тяжело-то как».

Плотно сплетённые железные пластины и шкура, пропитанная щёлоком и маслом, оказались до невозможности тяжёлыми. Это была вовсе не та масса, которую могла потянуть невысокая и хрупкая даже по женским меркам Дионея.

— Помочь, госпожа?

Голос донёсся неожиданно; Дионея резко обернулась. Увидев у двери высокого рыцаря, она вздохнула.

— Господин Фойникс.

— Как и в прошлый раз — вы пугаетесь от любой мелочи.

— …Да уж.

Лицо у Дионеи потемнело.

— Хотя по таким мелочам пугаться нельзя.

Пока она это бормотала, Фойникс подошёл и принял у неё доспех.

— Зачем вы сами тяжести таскаете? А слуги?

— Я отправила их к заставе. У нас сейчас на счету каждый солдат.

— И горничных?

— Кроме нескольких маленьких — всех отправила. Драться они не могут, но черновую работу делать смогут.

— …Понятно.

Он окинул доспех взглядом и пару раз встряхнул его. Движение было таким лёгким, будто он отряхивает одеяло.

— Слишком велик и тяжёл… Это точно ваш?

— …Нет. Этот доспех очень любил носить мой муж.

Голос её был влажен.

— После того, как мы поженились, он ни разу

его не надевал.

— Почему?

— Из-за войны… здоровье его сильно пошатнулось.

— А.

Фойникс помолчал, поскрёб бровь и сказал:

— …Вообще, дело с наёмниками поручите Честеру. Он опытный военный, справится.

— Так нельзя. Как наместница, я обязана сама заниматься этим…

— И всё-таки оснований лично надевать броню у вас нет, госпожа.

— …Почему же?

Фойникс пожал плечами:

— Потому что пользы вы всё равно не принесёте.

— Потому что я женщина?

В её голосе звучало упрямство; рыцарь усмехнулся и качнул головой:

— Пол тут ни при чём. Дело в том, что вы — не воин.

После такого жёсткого ответа Дионея плотно сжала губы. Потом, собравшись с духом, подняла взгляд на Фойникса:

— Если оснащаться имеет право только воин — тогда я с сегодняшнего дня стану воином.

— …Воином не становятся одним только заявлением.

— Если вы будете говорить такие слова, прошу вас выйти, господин. Я и одна справлюсь.

Она с этим словами выхватила доспех из рук Фойникса.

— Ох…

И тут же завалилась набок. Не выдержала веса доспеха.

— Ну вот…

К счастью, Фойникс быстро подставил руку, и Дионея не ушиблась. Зато подол её платья зажало между железными пластинами и разорвало во всю длину.

— Вы в порядке, госпожа?

— …А, угу.

Баронесса, оказавшись в объятиях рыцаря, на секунду замялась и поспешно выпрямилась.

— Да, прошу прощения за беспокойство.

— Что вы. Никакого беспокойства.

Воцарилась небольшая тишина.

Дионея вздрогнула от стыда.

Устроила столько шума с этой бронёй, а на самом деле под платьем — белая туника и бархатный корсаж; собственный вид показался ей смешным.

И ещё — со дня исчезновения мужа прошло всего две недели, а она уже краснеет в объятиях другого мужчины; она была противна сама себе.

Молча наблюдавший за ней Фойникс наконец произнёс:

— Вы чувствуете ответственность.

— …Должна. Это обязанность благородной дамы.

— И, как мне кажется, не только в этом дело, госпожа. Я

беспокоюсь.

Чёрные зрачки спокойно смотрели в её тёмно-зелёные.

Пленённая этим тёмным, глубоким, завораживающим цветом, Дионея сама не заметила, как сказала:

— …Почему вы решили помочь мне?

— Что?

— Мне, Лонгвиллу — почему помогаете? Из-за приказа Третьего Принца — помогать слабым?

Фойникс с натянутым выражением кивнул:

— Хм, и из-за этого тоже.

— …А ещё какая-то причина?

Он помедлил и, потерев бровь, ответил:

— Из-за моего друга.

— Друга?

— …У меня есть друг, который хочет жить в Лонгвилле. Не мог же я позволить, чтобы Анупад или эти наёмники разнесли его дом.

— А.

Дионея спокойно кивнула. Потом, прижав ладонь ко лбу, выдала смешок без улыбки:

— Ах вот как. Ради друга.

— Госпожа?

Она пристально посмотрела на этого мужчину:

— Получается, грешница здесь — только я.

— …Что это вы вдруг?

— Меня наказывают.

Женщина с печальной улыбкой продолжила:

— Это Господь меня карает. Из-за меня барон погиб.

У Дионеи быстро увлажнились глаза, и Фойникс с сочувствием посмотрел на неё:

— О каком наказании речь? Барон погиб от руки Анупад. С вами это не связано…

— Нет. Это потому, что у него была недостойная супруга.

— …Господь не убивает людей за один поцелуй, госпожа.

— Не за один поцелуй! Я…

Дионея, повысившая голос, тут же качнула головой:

— …Простите, господин.

— Я понимаю ваши чувства. Но чувство вины здесь неуместно.

После его ласкового шёпота женщина на мгновение замолчала.

И спустя миг, с ошарашенным выражением, посмотрела на Фойникса и заговорила:

— Вы — демон.

— …Госпожа.

— Не говорите.

Лицо у неё всё ещё было ошарашенное.

— Каждый раз, как я слышу ваш голос, в моё сердце пробирается злой дух.

— И послать Бельдина за вами я тоже велела от своих скверных надежд.

Фойникс молча смотрел на неё сверху.

— Не смотрите так.

Женщина зажмурилась.

— Стоит закрыть глаза, и то ощущение возвращается ясно. То воспоминание, которое нельзя забыть и которое я не хочу забывать, преследует меня каждую ночь.

Бледное лицо исказилось.

— Когда во сне приходит инкуб, я встречаю его с радостью и совершаю чудовищный грех. А утром молюсь и плачу.

Дионея заплакала; большая ладонь поднялась и легла на её плечо, похлопала.

— Не надо. Я… дышать не могу.

— Дионея.

— Прошу вас…

— Дионея.

От взгляда, полного сострадания, и от тёплого голоса женщина окончательно осыпалась.

— …Обнимите меня, прошу.

— Ну-ка, отойди.

— А? Господин Фойникс?

Я пробрался сквозь толпу шайки Амиаса и вышел вперёд; опершийся на дольмен Утеквай метнул на меня взгляд:

— Опоздал.

— Разговор был.

Я оглянулся: под началом трёх-четырёх унтер-офицеров перед особняком наместника стояло около сотни солдат.

— А ты что вылез? Здоровье ж у тебя так себе.

— От стаи волков воняет. Отдохнуть невозможно.

По другую сторону улицы кишели наёмники. Сосредоточенные вокруг пяти главарей, они тоже, на глаз, превышали сотню.

— А что за броня?

— Это? Так, временно одолжил.

Стоявший поблизости начальник тренировок Честер взглянул на меня, наклонил голову и тут же восхищённо ахнул:

— …Лупус!

— Что?

На моё недоумённое лицо Честер радостно улыбнулся:

— Эта броня, господин. Это же «Лупус» — сокровище рода Агни.

— …А, вот оно что.

Я заново посмотрел на броню, в которую был облачён.

Плотный кожаный поддоспех, по всей поверхности утыканный чешуёй, с волчьей серой шкурой поверх плеч, шеи и пояса.

Дионея так охотно её одолжила, что я думал — обычная вещь, а это, оказывается, целое родовое сокровище? В игре я такого не видел.

— Да. Барон в молодости часто её носил. Госпожа сама дала вам её? Не думал, что ещё увижу её в действии.

Сказав это, мужчина средних лет огляделся и с озадаченным видом спросил:

— А кстати, где госпожа? Мне сказали, что она лично выйдет.

— …Хм, она спит.

— Спит? Сейчас?

Честер удивлённо переспросил; я облизнул губы и ответил:

— Она… давно не могла нормально спать. Видно было, что она в плохом состоянии, и я с помощью искусства крови сначала её уложил.

На мои слова отреагировал не Честер, а наёмник по ту сторону — Рэндал.

— В такой момент спать? Ха!

Он обернулся к окружающим его наёмникам и громко возмутился:

— Слишком безответственно для наместницы! Нанятым наёмникам толком вознаграждения не выплачивает, а сама дрыхнет посреди дня!

После того как один из пяти главарей, Рэндал, это крикнул, наёмники злобно загомонили.

— Это…

Начальник тренировок Честер уже собирался разразиться руганью, но я быстро шагнул вперёд, заслоняя его.

Наёмники болтали между собой, не обращая на нас внимания. Я заорал в их сторону:

— Эй!

Я вышел вперёд и закричал — взгляды наёмников сошлись ко мне.

— Окровавленный Мечник.

Чей-то возглас — и общий ропот.

— Этот варвар, и впрямь, видимо, Красный Медведь.

— Откуда знаешь?

— «Палач и Сокрушитель». Они работают в паре.

— Огненной Ведьмы не видать. Хоть в этом повезло…

Несколько знакомых прозвищ скользнули мимо ушей. М-м, сегодня свою лицевую известность отрабатывать, что ли?

— Эй, Рэндал!

— …Это ты сейчас меня?

— Да. Тебя, мразь.

После моих слов лицо Рэндала жутко исказилось.

— Грубо.

— Грубишь ты. Где это видано, чтобы какой-то наёмник, не знающий своего места, обращался к рыцарю на «ты»?

То ли удивлённый моей наглостью, то ли просто не нашедший слов, Рэндал замолчал.

— И второе. Спит госпожа баронесса или нет — какое тебе дело?

— …Не видишь, что наёмники собраны?!

— И что? Если вы соберётесь, баронесса обязана лично выйти к вам? Кто вы вообще такие?

— Ты…

Рэндал, у которого лицо побагровело, что-то хотел выпалить, но я опередил его и крикнул:

— Заткнись и слушай меня внимательно!

Громкий крик от меня прокатился эхом, отразившись от трёх горных гряд, окружающих владение.

— Госпожа баронесса дала ответ!

Толпа наёмников посмотрела с интересом.

Другие главари остановили рвавшегося в драку Рэндала — пусть, мол, сначала договорим.

— Охотничий праздник с сегодняшнего дня окончен!

Едва я договорил, наёмники снова загомонили; несколько из них завопили:

— А награды!

— Раздавайте награды немедленно!

Эй, наёмники. Что ж вы такие нетерпеливые?

— Награды будут розданы в скором времени! Но если вы продолжите устраивать в моём владении бардак, как сейчас, раздача отложится!

— Бл***, когда это мы тут устроили бардак?

— Точно! Мы никакого бардака не учиняли!

Я подавил усмешку и снова заорал:

— То, что вы тут стоите, и есть бардак, идиоты! Не видите, как испуганы жители?

Само собой: несколько сотен вооружённых людей, стоящих напротив друг друга, и не где-нибудь, а перед домом наместника, — это серьёзный источник тревоги.

Был ещё разгар светлого дня, но вокруг не виднелось ни одного простого жителя. Все попрятались по домам и наблюдали из-за углов.

— Поэтому госпожа баронесса поставила условие! Все наёмники, кроме тех, кто непосредственно претендует на награду, — немедленно покидают мою территорию!

После этих моих слов пятеро главарей наёмников, словно по сговору, разом скривились. Ну да: если велят выпустить всех подчинённых, а самим остаться впятером — конечно, страшно.

Из пятёрки выступил наёмник с длинной бородой и высказал недовольство:

— Очки, полученные на Охотничьем празднике, — не моя личная собственность, а нашего наёмничьего отряда! Что значит «получать награду в одиночку»?

— Это уж ваши заботы! На доске Охотничьего праздника записано только твоё имя. Подчинённые — при чём здесь?

— Бред!

Другие главари тоже принялись харкать и материться, в открытую выражая недовольство. Следом за ними и прочие наёмники начали злобно ворчать.

Так нагло наёмники себя ведут, конечно же, потому что уверены в собственной силе.

Сейчас перед особняком наместника собрались матёрые ветераны. На каждом — либо чешуйчатый, либо кольчужный доспех, оружие и щиты — высокого качества.

Длинного оружия, арбалетов и луков не было видно — видимо, оставили у заставы; но даже с щитами и одноручным оружием они представляли серьёзную угрозу.

К тому же они — наёмники, опытные. Это далеко не обычные ополченцы какой-нибудь провинции.

Среди них даже было два-три явных мага. Маги-наёмники — редкое явление.

С нашей стороны людей примерно столько же, но это призывники в стёганых поддоспехах, железных шлемах, с длинными копьями — таким против таких ветеранов ничего не светит.

Конечно, боя по возможности надо избегать, но я, наоборот, выхватил меч так, будто готов броситься в драку прямо сейчас.

Лязг!

Когда молочный клинок Хрунтинга показался на свет, неспокойная толпа похолодела.

От этого напряжения у меня сама собой выступила улыбка.

— Если что — вы готовы перебить всё подчистую?

Последовавшее за этим рычание было наполовину серьёзным.

— Ну валяйте, мрази.

Я шагал по тонкой щели между наёмниками и солдатами.

— Гарантирую: половину из вас я положу сам.

Голос был не такой уж громкий, но в воцарившейся тишине его расслышали все.

— Вторую половину положит Красный Медведь.

Наёмники косились мне за спину.

Утеквай, опираясь на дольмен, неподвижно стоял, но и этого хватало. Если глаза у тебя на месте, давление от его фигуры почувствуешь.

— Те, кому повезёт уцелеть, сгорят.

Похоже, два дня назад, когда ночное небо заполыхало красным от столбов огня, наёмники прекрасно помнили. Меж ними потёк тревожный шёпот.

И в этот момент, чтобы переломить волну тревоги, кто-то взревел:

— Бл***, языком молотить-то горазд!

Я обернулся — один из пятёрки сплюнул и шагнул вперёд.

Это был громила почти моего роста — где-то до моего носа. В толстом чешуйчатом доспехе, железном шлеме, с грубым, мясистым фальшионом и большим круглым щитом — устрашающее зрелище.

— …Это что за хрен?

В ответ на мою реплику из рядов наёмников выкрикнули:

— Соргиль вышел!

— Стальная Челюсть — Соргиль!

— О-о!

Подбодрённый поддержкой, Соргиль зыркнул на меня и пожал плечами:

— Как тебя там кличут? Кровавый Маяк? Алый Рыцарь Серебряного Принца?

И, оскалив жёлтые зубы, ухмыльнулся:

— Соси! Я в слухи не верю!

— У-у-у-у!

Снова — поддерживающий рёв. Боевой дух наёмников рос.

— М-м-м.

Если по-честному, положение наёмников я тоже понимал и старался обойтись без жертв, но похоже, это будет непросто.

«…Правда? Голод-то у нас давний».

— …А, что это, бл***?

Что-то мерзкое скользнуло в голове.

В любом случае я понимал: момент решающий. Поэтому я тут же поднял в себе жизнь крови.

— Ха-у-у…

Тёплое дыхание — и поле зрения окрасилось алым. Волоски на теле встали дыбом, во рту разлился вкус удовольствия.

Я улыбнулся, и Соргиль постучал фальшионом по щиту.

— Хватит позорить, лезь, тварь…

Слушать его лай не было смысла — я тут же оттолкнулся от земли.

— Ха-у.

В замедлившемся мире я один двигался с привычной скоростью.

Соргиль увидел меня прямо перед собой и поднял щит.

Левой рукой я грубо потянул его щит вниз. Почти одновременно ткнул Хрунтингом.

Молочный клинок и грубый фальшион столкнулись посередине.

К-ка-р-р!

Скрежет стали потянулся вдоль. Я крутанул запястье, положил клинок плашмя.

Кр-р-ш!

С чистым звуком фальшион, цепляющийся за Хрунтинга, отбросило в небо.

Глаза Соргиля округлились. Кончик клинка ушёл ему в горло.

Чвак!

— Гр-р-к…

Из горла фонтаном — кровь, через рот тоже потекло. Выронившая фальшион рука бессмысленно скребла мне плечо.

Я отрубил голову. Острый клинок и накопившийся опыт — работа закончилась мгновенно.

— Ха-у.

Я оглядел наёмников.

К сожалению, в глаза мне не смотрел никто.

Так что делать с этим «призом»?

— Ха-у-у-у.

Я поднял то, что держал в руке, по диагонали. И —

Бабах!

Алый фейерверк.

— А-а-а!

— Бл***!

— Эта… с-с-сумасш…

Поднявшийся в воздух кровавый ливень обрушился дождём, и наёмники завопили.

— Гы-гы.

Где-то на грани слуха, словно шепнув мне на ухо, послышался неприятный голос:

«…Прошу, ещё чуть-чуть. Прыгнем в их толпу. Они же — насекомые, не более».

Меня внезапно передёрнуло; я отбросил тряпку, в которую превратилась голова.

Бесцельно брошенный череп покатился куда-то. И остановился у ног других главарей вместе с Рэндалом.

Я кривился от мерзкого ощущения у себя внутри, как тут наши взгляды встретились.

— Что.

Лица наёмников побелели.

— Е-ё…

Стуча зубами, во главе с Рэндалом наёмники начали отступать.