Незваные гости (3)

Едва посол Хеффин уселся на полу, как Дойл, сидевший за столом и наблюдавший за нами, внезапно расхохотался.

— Ха-ха-ха! Жалкое зрелище!

Он смочил горло вином и кивнул:

— Да-да, я и сам думаю — это был перебор. Нельзя же настолько недооценивать противника.

Судя по тону и выражению лица, он явно предвидел, что трюк Хеффина не сработает.

…Чем дальше, тем больше эта мразь бесит.

— Сэр Килиан. Уберите его.

— Да, господин.

Сэр Килиан не посмотрел ни в мою сторону, ни в сторону Дионеи. Он просто, как и приказал Дойл, вытащил полуоглушённого посла Хеффина из зала.

— Сэр Эсельда. Теперь ваша очередь.

Стоявшая молча зрелая женщина-рыцарь не ответила. Просто шагала к нам тяжёлыми шагами.

— Большая честь видеть вас. Я Эсельда Хортон, рыцарь на службе у графа Тристана.

— …И мне честь — встретить столь прославленного рыцаря.

— Ваш супруг был хорошим командиром. Если бы удача была к нему благосклоннее, его имя осталось бы в истории.

Странная для момента дань.

Сэр Эсельда явно не относилась к тем, кто будет говорить пустые комплименты, и Дионея слегка нахмурилась.

— Вы были знакомы с бароном?

— Конечно, госпожа. Мы вместе участвовали в семи сражениях; можно сказать — боевые товарищи.

Дионея кивнула, но настороженность с её лица не сходила.

— …Понятно. Спасибо за слова. Но после того, что только что произошло, мне трудно вспоминать с вами барона.

— Я и не имела этого в виду.

У сурового рыцаря лицо почти не меняло выражения.

— Перейду к сути. Граф Тристан проявляет интерес к будущему Лонгвилла.

В лоб, без обиняков. Дионея растерялась и косо поглядела на меня и вассалов.

Я поймал её взгляд; Дионея едва кашлянула в кулак и, прямо держа спину, переспросила:

— Я не понимаю, о чём вы. Если о договоре, то, как вы только что видели…

— Не о договоре, а о наследовании, госпожа.

— …О наследовании?

— Насколько в Мюлтингэме известно, у барона Маллори нет ни детей, ни братьев, ни кузенов. Правильно?

Пока сэр Эсельда говорила, я быстро подошёл к Бельдину и прошептал:

— Бельдин.

— Господин Фойникс?

— Беги, принеси кодекс.

— Кодекс?

— Кодекс с положением о наследовании в королевстве. Срочно.

— …А.

Юный писарь тихо покинул зал, а Дионея сдержанно кивнула:

— Насколько я знаю — да.

— В случае отсутствия наследников в роду, владение без хозяина возвращается сюзерену, который его пожаловал. Вам это известно?

— Это…

Дионея с неверием взглянула на вассалов. Тогда герольд Толлеми с твёрдым лицом шагнул вперёд:

— Такая статья действительно есть. Но в ситуации, когда смерть барона не подтверждена, вести разговор о наследовании — нелепо.

— Хе-хе. Этот старикан снова распускает язык.

Дойл, ухмыляясь, поглаживая кубок, продолжил:

— Подумайте трезво. Барон Маллори исчез в горах, где стаями шастают Анупад. Чтобы подтвердить его смерть, надо рыться в горном помёте.

— Вы… к-как вы смеете!

Морщинистое лицо Толлеми багровело. Но он, в конце концов, ничего не сделал. То же относилось и к другим вассалам.

Ну да, Дойл — сын графа, к тому же явно неглупый, противник трудный. Видимо, боялись пересказа: ввязаться в перепалку и попасться на его уловку.

…Хотя нет, это всё оправдания. Они просто испугались. По тому, как они косились на сэра Эсельду, было видно.

Оскорбление в духе «ваш сюзерен превратился в дерьмо» — это, даже по меркам Ким Сынсу, повод вспылить. И что — вассалы это терпят? Совесть и достоинство им не выдали?

Я покосился на начальника тренировок Честера, у которого тряслись кулаки, и тихо шепнул:

— Так и будете молчать?

— …Что я сделаю, господин. Он — аристократ, а я — солдат.

— Хоть гордость же есть, а вы…

— Гордость ничего не защищает.

Уф, тоска.

Я подавил вздох и принялся изучать кодекс, который принёс Бельдин. Том был до смешного огромный и толстый, но закладки оказались хорошо расставлены — раздел о наследовании я нашёл быстро.

— Не утруждайтесь, господин Фойникс. Извращений закона — «дешёвых и низкокачественных мошенничеств» — здесь не будет.

— …Нет ничего противнее, чем попасться на одну и ту же уловку дважды. Я просто страхуюсь.

— Ха, какой педантичный. На рыцаря не похоже.

С усмешкой во весь рот Дойл скрестил руки и повернулся к Дионее:

— При невозможности исполнения обязанностей лорда временно исполняет обязанности его супруга или назначенный вассал — до тех пор, пока не будет найден законный наследник. Но если такое положение длится 500 дней — необходимо найти нового хозяина. Даже если он не из рода и не из крови.

То, что цитировал Дойл, совпадало точно с той статьёй, которую я как раз просматривал.

— Эти 500 дней станут адом, госпожа. Чудовищные суммы золота и серебра придётся тратить на погашение долга, и даже если у вас получится — через 500, а вернее 480 дней, вам надо будет сойти с престола. Сколь это мучительно?

— …Может появиться родственник, которого я не знаю.

— Может, конечно.

Сколько бы Дойл ни пил, взгляд у него оставался цепким. Он на время отложил свою хулиганскую маску и изображал из себя искреннего советника.

— Но зачем госпоже терпеть такие страдания?

— Я — супруга барона Маллори, и…

— Ох, госпожа, прошу.

Дойл вздохнул и сочувственно постучал по столу:

— То, что ваш супруг был не лучшим из мужей, известно во всём крае Марва. Что он не справлялся со своими мужскими обязанностями, но при этом любил приложить к жене руку, — я не раз слышал.

Дионея не ответила. Только сжала губы и крепко вцепилась в подол.

— И ради такого человека вы будете жертвовать собой? Ответьте, госпожа: ваш супруг хоть раз заставил вас улыбнуться?

Дионея сжала и веки. Дойл смочил вином губы и продолжил негромко:

— Если вы немедленно начнёте процедуру наследования, я прощу вам все начисленные проценты и половину основной суммы долга. Уезжайте за своим счастьем, госпожа.

Я, слушавший молча, без какого-либо результата захлопнул кодекс и шагнул вперёд:

— «Уезжайте за счастьем»? Слова красивые, но в итоге смысл — что без владения она должна выплатить половину чудовищного долга?

— Господин Фойникс смотрит совсем не на то, на что я.

Дойл пожал плечами и улыбнулся:

— Великодушное предложение списать половину огромного долга — зачем же его так искажать?

— Если по-честному — это вообще не великодушие.

— …Ох, о чём вы?

— Вы покупаете 500 дней времени за слиток золота и серебра, плюс страхуете себя от риска, что вдруг появится посторонний наследник и заберёт владение. Разве нет?

Дойл улыбнулся и развёл ладонями:

— Можно и так подумать. Уважаю мнение господина. Но прошу учесть, что предложение учитывает положение госпожи.

— «Учитывает положение» — это что значит?

— У госпожи есть очень привлекательный другой вариант.

Привлекательный другой вариант?

Глядя на Дионею, которая по-прежнему держала глаза закрытыми, Дойл произнёс почти шёпотом:

— Возвращайтесь в Нордшир, госпожа.

В Нордшир? Это ещё что?

Пока я хмурился, писарь Бельдин на цыпочках подобрался ко мне и шепнул на ухо:

— Это место, откуда родом семья госпожи.

— …Откуда родом?

— Дом Беннет — влиятельный графский род на севере.

— Графский? Впервые слышу.

— У госпожи с ними отношения не очень. Её, можно сказать, отослали сюда, в Лонгвилл.

Дойл продолжал убеждать:

— Граф Джей-Ли преставился этой весной. Новым хозяином Нордшира стал граф Шей.

— То есть в родном краю вас ждёт кузен, который вас обожал. Граф Шей такие гроши, как этот долг, конечно же, охотно покроет.

Дионея молчала, и Дойл, косясь на неё, облизнул нижнюю губу.

— Зимняя Перс-река, говорят, до невозможности прекрасна. Замёрзшая между заснеженными горами — увидев её, понимаешь, как ничтожны мирские дела.

— Вам, разумеется, доводилось в детстве любоваться этим пейзажем?

— Я…

Дионея медленно открыла глаза. Тёмно-зелёные радужки в отблеске пламени налились густым багряным цветом.

— Я ненавидела снег.

— …Хм, вот как. Тогда…

— Я — Дионея Аниг. Не Дионея Беннет.

Она была хрупка, но при этом сильна. То, что для другого было бы пустой формальностью или мимолётным чувством вины, Дионея воспринимала всерьёз.

— У меня есть долг — защищать владение и род.

Улыбка Дойла на мгновение застыла.

— Простите, господин Дойл. Ваше предложение я принять не могу.

В ответ на её твёрдые слова Дойл беззвучно выругался про себя.

— Кхм. О доброте госпожи я часто слышал, но… что вы окажетесь так упрямы, я и представить не мог.

Он тяжело вздохнул и обернулся к нуденийцам, тихо стоявшим в углу зала.

— Что ж, придётся прибегнуть и к этому.

Когда взгляд Дойла обратился к ним, у двух нуденийских старейшин просветлели лица.

— Дель Отто.

— Да, господин. Я ждал.

Один из старейшин повернулся к Аталанте и сделал ей знак глазами.

Аталанта никак не отреагировала, и Дель Отто резко скривился:

— Атилия!

От окрика Аталанта посмотрела в мою сторону и сжала зубы. Затем перевернула на стол какой-то мешок — на стол шлёпнулось его содержимое.

Шлёп!

Это была пара гниющих голов. Те самые тролли, которых мы недавно убили в лесу у подножия Градуила…

— Это что?

В ответ на нахмурившуюся от вони Дионею Аталанта вынужденно произнесла:

— Это добыча Охотничьего праздника.

— …Охотничий праздник закончился.

— По состоянию голов видно: эти тролли убиты две недели назад, в период проведения праздника.

Поняв что-то, Дионея ненадолго замолчала. И только потом осторожно произнесла:

— …Есть ли доказательства, что вы их не купили у пришлых?

— Доказательств нет.

— Значит, к сожалению…

— Зато… есть свидетель.

Аталанта спокойно повернулась ко мне. Глядя то на неё, то на Дойла, я наконец сообразил, в чём дело, и приоткрыл рот:

— Атилия, ты…

— Прости, Никс. Я не хотела тебя обманывать.

— Но зачем это всё…

В янтарных глазах Аталанты повисла тоска.

— Племени нуденийцев лордом стать невозможно.

— …А разговор про поселение для рода? Тоже была ложь?

— Нет. Просто такой маленький, шумный лен не сможет принять весь наш род…

Старейшина Дель Отто оборвал её окриком:

— Атилия! Qiam baelmik!

— Feqot antizr!

Аталанта нахмурилась и ответила на их языке; они обменялись парой непонятных фраз.

Покрасневший в гневе Дель Отто достал из-под ворота какой-то медальон. Сжав его в кулаке, что-то прорычал, и Аталанта побледнела, сжала кулаки и закрыла рот.

— …Атилия?

С сжатыми зубами она оглядела окружающих и склонила голову:

— Простите, госпожа. И вы, господин. Прошу извинить меня за это недостойное зрелище.

Аталанта помолчала, переводя дух, и продолжила:

— Эти тролли — те, которых мы нашли у подножия Градуила. Если бы их оставили в покое, рано или поздно они причинили бы вред Лонгвиллу.

Янтарные глаза перевели взгляд на меня:

— Здесь находится господин Фойникс — он подтвердит. Он был вместе с нами.

После Аталанты взгляды остальных тоже обратились ко мне. Я подавил усмешку, и она прошептала:

— Ответь скорее, Никс.

— Атилия.

— Если ты ответишь, мы получим право купить угодье возле Мюлтингэма.

Я молча смотрел в глаза Аталанте. В них стояла откровенная мольба.

В итоге я кивнул:

— …Да. Я свидетель.

Аталанта закрыла глаза.

Я повернулся к ничего не понимающим вассалам и с горькой улыбкой пояснил:

— Этих тролей действительно убили у подножия Градуила.

Не успел я договорить, как казначей Эдита заговорила:

— Госпожа, у владения уже нет средств выплатить награду…

— Деньги не нужны.

Эдиту перебил старейшина нуденийцев Дель Отто.

— Только баллы.

— …А-а.

Бельдин оглядел всех; Дель Отто, повернувшись к Дионее, твёрдо сказал:

— Мы не просим — мы требуем своего по праву, госпожа.

— …«Требуете по праву»?

— Да. Ради сохранения мира в Лонгвилле наш род Аль Кадари потерял десять воинов. Поэтому требовать плату — естественное право.

Дионея перевела взгляд на меня, но я не мог ничего сказать.

Мы с Аталантой заключили сделку, и я помог ей победить в Охотничьем празднике. Не думал, что всё повернётся так, но в конечном счёте их требование — справедливо.

Пока я молчал, и вассалы молчали вместе со мной, Дель Отто повернулся к Дойлу и склонил голову:

— Господин. Подданные графа Тристана нарушают данные слова и попирают справедливость. Так и будете молча смотреть?

В ответ на это Дойл с притворной горечью ответил:

— Не могу. Если в вашем владении творится несправедливость, мой отец, безусловно, не останется в стороне.

Гарантирую.

— Благодарю, господин. Этот долг мы непременно вернём.

Дионея, разглядев очевидные намёки в этом театре, обернулась к Бельдину:

— …А что произойдёт, если этот нуденийский воин получит баллы, Бельдин?

— Подождите, госпожа, момент…

Бельдин достал из-за пазухи таблицу очков и тяжело вздохнул:

— 867 очков.

— А место?

— …Первое.

— А-а.

Дионея прижала ладонь ко лбу; на лице старейшины Дель Отто расплылась улыбка.

— Атилия.

— Qiam tha.

Стоявшая молча Аталанта медленно открыла глаза и указала на Дойла:

— …Как победительница Охотничьего праздника я назначаю господина Дойла Мюлина приёмным сыном барона Маллори.

Только теперь поняв ситуацию, герольд Толлеми взвыл:

— Что это, это ж бред!

Остальные вассалы загомонили; старейшина Дель Отто холодно усмехнулся:

— Ха! Вместо ненавистного вам нуденийца мы выбрали юного и красивого знатного господина — а вы ещё чем-то недовольны?

— Сын графа становится приёмным сыном барона — это ведь нелепость!

— Хм, в условиях, объявленных бароном Маллори при жизни, на этот счёт не было ни слова. Так что не извольте теперь говорить, что не так!

— То, что господин Дойл становится приёмным сыном барона, значит, что он становится и приёмным сыном госпожи — это вообще как?!

— Что не так?

— Господину Дойлу двадцать пять! Он старше госпожи на два года!

— Ну и что? В благородных родах Миланоля такое случается!

В разгар скандала Дойл расхохотался:

— Ха-ха-ха!

После того, как его смех долго прокатывался по залу, и зал, наконец, утих, Дойл поднялся:

— Получить новый замок — мало; ещё и молодую красавицу-мать в придачу.

Хи-хи, какой-то странно меланхоличный смех мгновенно стих.

— Забавно. Приятное дело.

С ледяным лицом Дойл посмотрел на Дионею:

— Думаю, этого достаточно.

— Уезжайте в Нордшир или принимайте меня в сыновья. Других вариантов для госпожи нет.

Холодный взгляд Дойла прошёлся по вассалам.

— Хотя нет. Есть третий вариант.

— …Третий?

Бельдин невольно пробормотал; Дойл вонзил в него взгляд:

— Через две недели прибудет армия — и втопчет в землю.

— Какая армия? О чём вы?

— Двадцать рыцарей поведут больше тысячи солдат. И сверх того — жестокие чародеи-разрушители.

Оставив застывших людей за спиной, Дойл взмахом полы кафтана развернулся:

— Идём, сэр Эсельда. Дадим им время порешать между собой.

Когда Дойл и сэр Эсельда покинули зал, нуденийские старейшины последовали за ними.

— Никс…

— Атилия.

Аталанта горько улыбнулась под моим сложным взглядом. Затем, прокусив нижнюю губу до белизны, она пошла за остальными, едва переставляя ноги.

Сразу после ухода непрошеных гостей головы троллей скатились со стола на пол. И воцарилось тяжёлое молчание.

Я тихо выдохнул.

…Бл***, как всё запуталось.