Встреча и приветствия

Я взглянул на серебряную вышивку в виде крошечных перьев, украшавших мои манжеты и воротник. Нити ярко выделялись на фоне темно-зеленой ткани. Я специально выбрал этот наряд для встречи. Мать всегда говорила, что зеленый цвет подчеркивает мои красные глаза, а серебряная нить почти совпадает с цветом моих волос.

Мои волосы отросли достаточно, чтобы Джаспер мог завязать их зеленым шнуром. Несколько других аксессуаров завершили образ. Все украшения были защитными амулетами, за исключением манжеты на ухе, которая помогала мне сохранять прохладу в жаре Александрии. Я носил её постоянно в Дункельфельгере по той же причине.

Я был полон нервной энергии и хотел расхаживать по комнате, но не хотел показывать своё напряжение перед моими слугами. Чтобы успокоиться, я пересмотрел план вечера. Через несколько мгновений Камалрат вернется, чтобы сопроводить нас в зал для приёма. Там я официально поприветствую Ауба Александрии и господина Фердинанда. После приветствия мы перейдем в обеденный зал для трапезы, а затем завершим вечер в библиотеке за общением.

В целом, визит проходил как обычно, за исключением странного выбора библиотеки для общения после ужина. Однако, когда дело доходило до разговоров, любая комната подходила одинаково хорошо.

Легкий стук в дверь вырвал меня из размышлений. Мой слуга открыл дверь, и передо мной предстал Камалрат. Привести с собой большую охрану было бы признаком недоверия, поэтому для приветствия со мной останутся только один рыцарь и один служащий. Джаспер встретит нас в обеденном зале, чтобы подать мне ужин.

Мы шли за нашим проводником по коридорам, пока не остановились перед большими резными дверями, по обе стороны которых стояли два рыцаря в легкой броне. Камалрат кивнул стражникам, затем приложил руку к камню в центре двери на уровне плеч. Скрытый резными изображениями магический круг засветился, и дверь распахнулась по центральному шву, две половины открылись внутрь.

Великолепный вход вел в еще более величественную комнату. Высокий потолок был украшен фреской, которую мне хотелось бы рассмотреть. Мне придется попросить Бенедикта привести меня сюда, когда никого не будет. Стены были оформлены проще, и по обеим сторонам комнаты висели большие темно-синие знамена с гербом Александрии. Между знаменами стеклянные двери вели на балконы, которые тянулись вдоль всей комнаты. Рыцари стояли перед знаменами в полной броне, неподвижные, как статуи животных по обе стороны от дверей балкона.

Мы прошли через почти пустую комнату, и её огромные размеры заставили меня почувствовать себя маленьким. На дальнем конце находилось несколько человек без брони, стоящих у возвышенной платформы. За платформой располагалась короткая лестница, ведущая к статуе бога тьмы. Статуя была настолько высокой, что черный плащ, накинутый на каменную фигуру, закрывал вход, который, как я полагал, находился наверху лестницы.

Я начал задумываться, где же герцогская семья. Обычно они ожидали бы, готовые поприветствовать своих гостей, но я не видел их и даже их мест, которые должны быть на возвышенной платформе. По обе стороны от нас были места, предназначенные для гостей, я не видел наших хозяев.

Слева от меня раздался звон колокола. Строгий мужчина с громким голосом объявил:

— Входят: Ауб Александрии, консорт Фердинанд и Совет Александрии.

Черная занавеска на вершине лестницы отодвинулась к скульптуре, открывая дверной проем. Ауб Александрия вошла, сопровождаемая господином Фердинандом. На ней было прекрасное платье из тончайшего шелка, обволакивающее её слоями цвета. Платье было стянуто на талии синим поясом, с которого свисали десятки золотых украшений. В отличие от золотой застежки для плаща, которую она носила в прошлые разы, она сочетала свой плащ с вышитой мантией, украшенной маленькими радужными чешуйками. Её голову украшали золото и камни, ярко выделяясь на фоне темных волос. Я слышал, что Фердинанд одаривал свою жену магическими украшениями, как Эйвилиб покрывал Гедульрих льдом. Я думал, что видел их в полном объеме, когда заметил несколько украшений на ней на Турнире герцогств и Летних играх. Либо она носила меньше в те случаи, либо те украшения были лучше скрыты, потому что теперь она буквально утопала в украшениях. Однако каждое украшение было хорошо подобрано, и, несмотря на роскошь, общий эффект был изысканным и сдержанным.

Её консорт шёл рядом, и её рука нежно покоилась на его. Господин Фердинанд был одет в формальный костюм того же бледно-голубого цвета, что и его волосы, и оба казались светлее на фоне его темно-синего плаща, закреплённого застёжкой с большим радужным камнем в центре. Интересно, каков источник всех этих радужных камней и согласятся ли они включить их в следующие торговые переговоры.

Я оглядел пятерых других членов группы. Один из них был высоким и крепким мужчиной с зелеными волосами, одетым в легкую броню. На этом расстоянии она казалась скорее декоративной, чем функциональной, но если это была магическая броня, то это различие теряло смысл. Затем был красивый мужчина с синими волосами, облаченный в белые одеяния главы храма. Он выглядел точно так же, как глава храма в Дункельфельгере, вплоть до той же добротной, но не изысканной ткани.

Рядом с ним шел рыжеволосый мужчина, которого мы встретили по прибытии в замок. Он был одет обычно и нес с собой предмет, который, как мне показалось, мог быть табличкой для записей. Чуть медленнее остальных двигалась изящная блондинка в платье, напоминающем наряд Ауба Александрии, но в оттенках красного и розового. Ее сопровождал величественный пожилой мужчина в старомодной, но высочайшего качества одежде.

Они двигались в определённом строю, каждый направляясь к своей части платформы. По мере их продвижения на полу загорались магические круги. Различные цвета поднимались из кругов, закручиваясь, как вода, вокруг каждого, прежде чем превратиться в кресла позади них. Семь кругов превратились в шесть мест, а центральное место стало троном из черного и золотого, достаточно широким, чтобы вместить и Ауба, и консорта.

Каковы же должны быть затраты маны на эти кресла.

Круги не были освещены достаточно долго, чтобы я успел изучить их сложность, даже если бы у меня хватило присутствия духа на это. Кресла выглядели так, будто они требуют много маны, но даже Ауб Александрии не стала бы намеренно тратить её впустую. Возможно, стоимость маны была обманчива? Они могли бы работать аналогично ездовому зверю, где после первого окрашивания инструмента затраты маны на последующее использование значительно снижаются. Мне нужно будет спросить Бенедикта: если это не считается тайной герцогства, он наверняка расскажет мне, как работают эти кресла.

Когда семеро заняли свои места, из боковых дверей у основания платформы вошли еще люди. Краем глаза я заметил бледно-голубую вспышку. Повернув голову вправо, я увидел Лаверну и Бенедикта, которых сопровождали как взрослые, так и последователи-студенты. Позади них шли еще люди, включая двух мальчиков, которых я принял за младших братьев Бенедикта из-за их внешнего сходства. Там также было около двадцати взрослых разных возрастов, и их одежда свидетельствовала о принадлежности к высшим дворянам.

Я подошёл к подножию платформы. Нервы, накапливавшиеся с самого пробуждения, заставляли сердце стучать так громко, что я подозревал: стражники могли это слышать. Ауб улыбнулась мне небольшой приветственной улыбкой, но этого было достаточно, чтобы я собрался с духом.

Часто возникало напряжение, когда нужно было определить, кто должен преклонить колено во время приветствия. Приветствовать Зента или человека более высокого ранга из своего герцогства — понятно, что нужно преклонить колено. Приветствовать Ауба герцогства, которое всего на один ранг ниже твоего, но ты всего лишь кандидат в архгерцоги и даже не объявленный наследник, — не так очевидно. Если бы это был мой отец, приветствующий их, они, вероятно, оба стояли бы во время приветствия, тихо заявляя о своем равенстве. Но я не другой Ауб, поэтому я преклонил колено перед Аубом Александрией, матерью моего лучшего друга, и произнес слова, вбитые в меня с детства: — Я безмерно рад, что Дрефангуа, богиня времени, сплела наши нити судьбы так тесно и позволила нам встретиться снова.

Я поблагодарил их за приглашение и добавил, как мне понравились игры и как я с нетерпением жду экскурсии по лабораториям.

После тщательно продуманного приветствия я встал, и госпожа Розмайн поприветствовала меня в ответ, приветствуя в Александрии и выражая радость от возможности принимать меня.

Затем я поприветствовал остальных людей, сидящих на платформе. Господина Фердинанда я, конечно, уже узнал. Остальных мне представили по очереди. Камалрат сообщил нам, что нас будут приветствовать не только Ауб и консорт, но и её советники. Он любезно предоставил их имена, чтобы я мог их запомнить заранее. К сожалению, у меня не было возможности заранее увидеть их лица.

Зеленоволосый мужчина был её командующим рыцарским орденом. Я узнал его имя из исследования семейной истории Лаверны: он оказался старшим братом Ауба Розмайн и дядей Лаверны. Глава храма, как выяснилось, был женат на приёмной дочери Ауба Розмайн, Летиции. Рыжеволосый мужчина был Хартмутом, главным служащим Ауба. Блондинка была Летицией, приёмной дочерью и потенциальной наследницей, хотя многие полагали, что эта позиция достанется их родному ребёнку. Я был удивлён, узнав, что господин Ольхаузен, человек на белом кресле, был младшим братом прошлого Ауба Аренсбаха.

Позже Бенедикт и Лаверна объяснят мне значение всех этих кресел. Золотое и черное кресла предназначены для Ауба и его супруга как правящей пары. Поскольку верховная пара равноправна, женщина всегда занимает золотое кресло, а мужчина — черное, независимо от того, кто из них Ауб.

Синее кресло символизировало Лейденшафта и доставалось либо нынешнему, либо бывшему командующему рыцарским орденом, в зависимости от их возраста и опыта. Зеленое кресло предназначалось представителю церкви, как хранителям и распределителям маны, питающей землю и делающей её плодородной. Желтое кресло всегда занимал главный служащий, который советовал Аубу, опираясь на мудрость своих исследований. Красное кресло было для нынешнего наследника. Даже если наследник официально не был объявлен, занятие этой позиции делало человека наследником на случай, если Ауб умирал, не выбрав преемника. И, наконец, белое кресло. Официально оно должно было принадлежать бывшему Аубу, но в Александрии нет бывших Аубов, чтобы занять эту позицию. Обычно они также исполняли обязанности регента, пока Ауб путешествовал или был недееспособен. Однако старик был всего лишь высшим дворянином, так как был понижен в звании, когда его брат стал Аубом.

После того как я поприветствовал Ауба, её консорта и совет, она встала. Остальные на платформе последовали её примеру. Когда каждый из них поднимался, кресла с изящным вихрем растворялись в полу. Сделав шаг вперед, Розмайн нежно протянула руку и сказала: 

— Мой дорогой, будьте так добры, сопроводите меня на ужин?

Я надеялся, что моя улыбка не выглядела такой нервной, как я себя чувствовал, когда протянул ей руку, чтобы она могла её взять.

— Это честь для меня.

Возможно, она попросила меня сопроводить её, но на самом деле меня вела Ауб Александрии. Я совершенно не знал, как добраться до обеденного зала, даже был не уверен, что он всего один. Поместье было настолько большим, что в нём могло быть несколько обеденных залов для разного числа гостей.

Мы не успели пройти далеко, как подошли к очередным дверям. Когда мы приблизились, рыцари у входа коснулись стены. Видимо, они активировали круг, потому что дверь открылась перед нами, открывая комнату с тремя обеденными столами, стоящими в ряд. У стен стояли люди, и, заметив среди них Джаспера, я понял, что это слуги всех присутствующих. В углу комнаты находилось трио музыкантов с инструментами, ожидающих сигнала, чтобы начать играть.

Я шел с Аубом Александрией вдоль центрального стола, пока она не остановилась у его главы. 

— Ты будешь сидет здесь, — тихо сказала она, и её рука скользнула с моей. Господин Фердинанд, сопровождавший Лаверну, появился рядом с ней, и отодвинул стул рядом с моим для своей дочери. Затем он взял жену за руку и проводил её к их местам во главе стола, где их ждали два красиво вырезанных деревянных кресла. Когда остальные гости заполнили зал, я заметил, что совет был рассредоточен по всей комнате: герцогская пара и их служащий за центральным столом, глава храма и госпожа Летиция за столом справа, а коммандующий рыцарским орденом и господин Аренсбах за столом слева.

Я смотрел вдоль стола, отмечая, как мало мест отделяет меня от герцогской пары, когда услышал, как задвинулось кресло напротив. Бенедикт отодвинул стул для пожилой женщины, которую сопровождал, а затем сел, одарив меня улыбкой. Быстрый взгляд вниз по столу показал, что их младшие братья и сестры рассаживаются рядом с матерью.

Когда последний человек занял своё место, наступила краткая тишина. Затем Ауб Александрия сложила руки и твёрдым голосом произнесла:

— Благодарю за эту трапезу.

Её слова, казалось, послужили сигналом для слуг, и сразу после этого на стол начали ставить еду и напитки. Джаспер налил в кубок рядом со мной какой-то красный напиток, предположительно сок. Затем появилась тарелка с мясными пирожками.

Комната была наполнена разговорами, но уровень шума оказался ниже, чем можно было бы ожидать при таком количестве людей. Вероятно, в полу был круг для подавления звука или что-то подобное.

Меня раздирали сомнения, на чем сосредоточиться. С одной стороны, рядом со мной сидели и мой лучший друг, и моя будущая невеста. С другой стороны, на тарелке передо мной лежал лучший мясной пирожок, который я когда-либо пробовал.

— Надеюсь, что когда-нибудь кто-то посмотрит на меня так же, как ты смотришь на этот пирожок, ведь ты явно влюблён.

Я поперхнулся, когда услышал слова Бенедикта.

Лаверна прижала руку к лицу, пряча улыбку за рукавом. — Надеюсь, когда-нибудь я буду занимать более важное место в твоём сердце, чем вкусная закуска, — ответила она. Её слова были тихими, так что услышать их могли только я и, возможно, её брат.

Мне потребовалось мгновение, чтобы ответить, но как только я оправился от шока, что меня будут так непринужденно дразнить на столь официальном мероприятии, я смог подобрать слова. 

— Тысяча пирожков никогда не сравнится с твоей славой. Десять тысяч мясных булочек меркнут перед твоим величием. Сто тысяч —

Смех Лаверны прозвенел, как колокол, чистый и ясный. Мои слова застряли в горле от его красоты.

Я хочу слушать музыку её смеха всю оставшуюся жизнь.

Вздох Лаверны дал мне понять, что я непроизвольно сказал это вслух.

Внезапно я почувствовал на себе взгляды слева. Герцогская пара смотрела на меня, очевидно услышав мою оговорку. Ауб Александрия широко улыбалась, тогда как её консорт выглядел явно менее довольным.

Ужин обещал быть долгим.