Встреча с родителями

— Пойдем, я познакомлю тебя с моими родителями.

Бенедикт потянул меня вперед за руку, и, несмотря на его утверждения о том, что его не интересует курс рыцарей, он оказался на удивление сильным. Я наблюдал уже знакомый мне вид его темно-синей косы, которая подпрыгивала перед моим лицом, когда он бежал впереди. Его волосы удерживала сложная металлическая застежка с магическими камнями. У Бенедикта всегда находилось что-то, что он хотел мне показать, какое-то место, куда он стремился меня привести.

Мы дружили уже два года, однако на прошлогоднем Турнире герцогств Ауб Александрия и её супруг отсутствовали. Вместо них Александрию представляла их приемная дочь Летиция, и в этом году у меня появилась первая возможность встретиться с ними лично. Бенедикт редко говорил о родителях, поэтому большинство того, что я знал, я узнал от рыцарей Дункельфельгера, которые часто рассказывали о них. История о "настоящем диттере", о завоевании Аренсбаха, приведшем к созданию Александрии и восхождению юной госпожи Розмайн на трон Ауба, часто звучала из их уст. Кажется, каждый раз история немного видоизменялась, и я никогда не был полностью уверен, где заканчивалась правда и начинались выдумки, вдохновленные Вантолем.

Спустя пять лет после своего образования, Александрия предложила учредить ежегодные игры между рыцарями Александрии и Дункельфельгера в духе дружбы и в память о битве за завоевание Аренсбаха, спасение Эренфеста и защиту Центра. Возвращаясь с игр, рыцари хвастались своими победами и громко сетовали на поражения. Тактика, используемая Александрией, часто была необычной, и многие собирались за выпивкой, чтобы обсудить её и понять, как противостоять ей, если она вновь будет применена против них.

Достижения Ауба Александрии обсуждались с гордостью и воодушевлением, словно она была сама по себе дворякой Дункельфельгера. Однако, как только разговор переходил от её достижений и заслуг к обсуждению самой госпожи Розмай, голоса стихали до шёпота. Они восхваляли её лицо, фигуру, грацию и голос, утверждая, что она обладает красотой богини и голосом ангела. Слова их звучали не громче осеннего ветра.

Когда мы подошли к герцогской паре, я сразу понял, почему о ней так говорят. Она буквально светилась, её присутствие было тёплым и приветливым. Теплота Гедульрих резко контрастировала с ледяной холодностью Эйвилиба. Ее супруг, действительно, был словно лёд. Стоя чуть позади и слева от ауба, от него будто веяло холодом. Он разговаривал с кем-то в охряной накидке и улыбался, но эта улыбка не затронула его глаз.

— Мама! Отец!

После слов Бенедикта все обратили внимание на нас. Ауб Александрия просияла, раскинув руки в сторону своего сына, желая крепко его обнять. Никогда не видев такого открытого проявления нежности на публике, я, вероятно, был бы ошеломлен, но крепкая хватка Бенедикта на моем запястье заставила меня шагнуть вперёд. Когда я обрел равновесие, мой взгляд скользнул по лицам окружавших нас людей, пытаясь увидеть на них тот же шок, который я испытывал. Лишь немногие разделяли моё удивление. Остальные... рыцари, служащие и слуги, все в тёмно-синих плащах, искусно делали вид, будто ничего необычного не происходит.

Я повернулся к супружеской паре и заметил, что отец Бенедикта наблюдает за мной, пристально изучая, словно волк. Я почувствовала себя словно добыча и с трудом сдержал дрожь.

Он повернулся к Бенедикту, и его выражение лица стало теплее. Даже сама Фрютрена не могла растопить лед так быстро, как этот человек, глядя на свою семью. Когда он смотрел на жену, обнимающую их сына, все в нем менялось. Он сохранял свое благородное достоинство и осанку, но в его глазах не было и тени холода— они светились любовью.

— Я хочу вас кое с кем познакомить, — сказал Бенедикт, повернувшись в объятиях матери. — Это Себастиан! Папа, можно он будет жить с нами?

— Он кандидат в аубы из Дункельфельгера, ты не можешь... — голос его отца затих, и он начал постукивать по своему виску. — Иногда ты очень напоминаешь свою мать.