Поход по магазинам
Я беседовал с Вирго, когда Бенедикт и Лаверна прибыли на своей карете. Мы собирались прогуляться за покупками пешком, поскольку в карете было шесть мест внутри, четыре снаружи для охраны и одно для кучера, и этого было недостаточно, чтобы вместить все наши свиты.
При нас было не так уж много охраны. Со мной были два взрослых рыцаря, а также Вирджил, и мой главный служащий, который занимался оплатой всего, что я решу купить, и выполнял роль моего помощника, если потребуется. У Лаверны был один взрослый рыцарь, рыцарь-ученик по имени Ребекка, взрослый служащий и слуга-ученик. У Бенедикта были два взрослых рыцаря, взрослый служащий и его слуга-ученик Тадеус.
Служащие разместились в карете: один из моих рыцарей занял заднее наружное сиденье, а один из рыцарей Бенедикта присоединился к ним внутри. Ради безопасности наших денег, они оставались в карете до тех пор, пока не приходило время совершать покупку.
Остальные пошли пешком. Утренний воздух был прохладным, однако прошлая неделя научила меня, что к полудню жара станет невыносимой, будто соперничая с погодой Дункельфельгера.
Я выбрал, как мне казалось, подходящую одежду для похода по магазинам, но рядом с Бенедиктом, Лаверной и их спутниками мой наряд казался слишком... вычурным. На мне была рубашка, туника, жилет и пальто, пояс с драгоценными камнями стягивал талию, а штаны были заправлены в мои любимые кожаные сапоги.
На Бенедикте была облегающая туника с легкой вышивкой и прозрачное безрукавное пальто, которое кружилось вокруг его лодыжек при движении. Платье Лаверны, хотя и было простым по дизайну, было сшито из ткани, окрашенной настолько искусно, что наряд выглядел по-настоящему богатым.
Мне хотелось вернуться в свою комнату и переодеться, но ничего в моем гардеробе не подходило к их нарядам. Поэтому я подавил неловкость, натянул улыбку и протянул руку, чтобы сопроводить Лаверну. Ее рука мягко легла на мою, и я почти мог почувствовать тепло ее пальцев сквозь ткань.
Колизей находился в конце торгового района, и почти все здания перед нами были магазинами. Мы прогуливались по площади, отделяющей Колизей от улиц, где в центре возвышался большой фонтан. Я мельком взглянул на него еще в тот день, когда прибыл в Олимпику, но тогда не успел его рассмотреть подробно. Фонтан изображал Верфюрмер с высоко поднятым посохом, в то время как волны разбивались вокруг её ног. Вода вытекала из бедер, образуя водную юбку, которая каскадом стекала в чашу фонтана. На дне чаши лежали медные монеты. Я бросил любопытный взгляд на Бенедикта и указал на монеты.
— Поскольку у простолюдинов нет маны, чтобы предложить её богам, когда они молятся, они бросают монету в фонтан. Церковь собирает эти монеты и затем предлагает ману от имени простолюдинов. Такие фонтаны есть по всему городу. В столице всё устроено так же.
— О чем простолюдины могли бы молиться Верфюрмер? — спросил я.
— Живущие ближе к побережью часто молятся ей, прося об обильном улове. Здесь — я не уверен. Но опять же, не знаю, насколько хорошо большинство простолюдинов различают богов и богинь. Возможно, они просто молятся и бросают монету в ближайший фонтан, — Бенедикт пожал плечами.
— Даже если фонтан подписан, повышение уровня грамотности среди определённых слоёв населения оказалось... трудной задачей, — сказала Лаверна.
— Трудной? Я думаю, ты имеешь в виду невозможной. Взрослые простолюдины оказывают сопротивление любым попыткам их обучить.
— Зачем вы пытаетесь обучать простолюдинов? Большинству из них не нужно уметь читать для выполнения своей работы. Те же, кому это необходимо, учатся во время работы подмастерьями, — сказал я, озадаченный.
— Мать намерена поднять уровень грамотности в Александрии до 100% в период своего правления. Бенедикт правда сомневается в её способности достичь этого, — сказала Лаверна.
— Но с какой целью? — ответил я.
— Чтобы было больше книг, — ответили брат с сестрой в унисон, словно это был очевидный ответ, и для них он действительно был очевиден.
— Как обучение простолюдинов чтению приведёт к появлению большего числа книг? — спросил я.
Мы подошли к первому магазину, и Бенедикт отложил свой ответ, пока мы заходили внутрь. Магазин был хорошо освещён: свет лился из большого окна, а также от небольших ламп, расставленных повсюду.
Я огляделся вокруг: мы находились в магазине стеклянных изделий. Дункельфельгер в основном импортировал готовую стеклянную продукцию из Квандтриба и Лорцинга, а также особый песок, который наши мастера использовали в качестве сырья. На протяжении веков Хаухлетце и Аренсбах соперничали в искусстве создания стеклянных изделий, добиваясь впечатляющих результатов. Эти произведения искусства оценивались очень высоко. Цену, которую дедушка не был готов оплатить, а Ауб Аренсбах не была готова использовать как ставку в диттере, чтобы заключить сделку. Однако у нас есть много предметов, приобретенных предыдущими поколениями, когда переговоры шли более гладко.
Я оглядел комнату, размышляя о ценности предметов передо мной, но Бенедикт прервал мои мысли и вернул меня к нашему разговору.
— Обучение простолюдинов чтению само по себе не приведет к появлению большого количества книг. Это означало бы, что больше людей можно было бы нанять в типографии, и, возможно, появилось бы несколько новых авторов, но на этом всё, — говорил Бенедикт. В это время Лаверна подошла ко мне и наклонилась, чтобы поближе рассмотреть тарелки, которые я изучал.
— Мама мечтает распространить свою любовь к книгам на всех. Чтобы книги были доступны и богатым, и бедным, и дворянам, и простолюдинам, каждому мужчине, женщине и ребенку, живущему в Юргеншмидте. А для этого все должны уметь читать, — сказала она.
— Это безумие, — сказал я, смеясь.
Брат и сестра пожали плечами.
— Почему? Реализовать это будет, конечно, трудно, но даже если это граничит с невозможным, я бы не назвал это безумием. Возможно, потому что я вырос с этой идеей, — сказал Бенедикт.
— Это безумие, — ответил я. — Но, возможно, в этом есть что-то хорошее.
— Немного безумия делает жизнь интереснее, — улыбнулась Лаверна. — У тебя есть какие-нибудь сумасшедшие мечты? — добавила она застенчиво.
— Кроме мечты, чтобы мой ездовой зверь ожил и начал со мной разговаривать? Не особо. Я всегда считал, что родители выберут для меня путь в жизни. Поэтому я никогда особенно не задумывался о мечтах или амбициях. Просто старался быть хорошим сыном.
— Ну, тебе это удалось. Насколько я могу судить, ты практически идеальный сын. Во всяком случае, лучше, чем Бенедикт, — сказала она, повысив голос на последних словах, чтобы её брат, который ушёл в другую часть магазина, мог их услышать.
— Я все слышал, — ответил он.
— Так и задумано, — ответила она.
— Если я такой идеальный сын, почему мне кажется, что твой отец меня не любит?
— Хммм? — произнесла она с притворной невинностью. — Почему ты так думаешь? Он что-то тебе говорил?
— Нет, но он смотрит на меня, как на мелкое надоедливое насекомое, недостойное его внимания.
— Он так смотрит на всех, кто не является его кровным родственником, — сказал Бенедикт, внезапно появившись позади меня. Я обернулся и увидел спину моего рыцаря сопровождения, который встал между нами, чтобы прикрыть мою уязвимую спину.
Прекрасно... — подумал я, именно это и хотелось услышать о будущем тесте. Чтобы не зацикливаться на этой мысли, я перевел разговор на стеклянные изделия вокруг нас. Бенедикт восхищался яркими цветами, а Лаверну, казалось, особенно привлекали скульптуры в форме животных.
Когда мы собирались покинуть магазин, я подошел к карете и незаметно сообщил своему служащему, что хочу. Эдвиг быстро вернулся в магазин с одним из рыцарей и купил светло-голубую стеклянную кошку, пока группа направлялась к следующему месту.
Следующий магазин торговал александрийскими специями и приправами. Аромат, который мы ощутили, войдя, был ошеломляющим. Полки были заполнены маленькими мешочками с ярлыками, на которых были напечатаны названия специй. Я взял один наугад, аккуратный текст гласил: «сушеный перец, мягкая смесь». Рядом лежал «перец танчани, очень острый с сладкими нотками». Мне хотелось купить их все.
Я велел своему слуге купить всего понемногу, но Лаверна остановила меня. Ее рука мягко легла на мою, и слова застыли на губах, так как все мое внимание сосредоточилось на месте, где рукав прижимался к коже. Я почти мог почувствовать тепло, исходящее от ее пальцев.
— Не покупай здесь, — прошептала она, и я в ответ моргнул, как сова. — Этот магазин рассчитан на туристов, такие товары дешевле в столице. Многие вещи, которые можно найти в Олимпике, стоят дешевле в столице, а если доберешься до маленьких городков, некоторые местные товары будут еще дешевле.
Это заставило меня моргать еще больше. Герцоги и их дети не искали более дешевых сделок, для них было делом чести не торговаться и не искать выгодные предложения. Их слуги могли тайно использовать такие методы, но чтобы кандидат в герцоги вслух предложил отложить покупку, потому что так будет дешевле, это перевернуло мое сознание.
Неужели у Ауба Александрии не хватает средств на своих детей? Но это казалось невероятным. Книжная отрасль была самой быстрорастущей в стране. Сахар и специи Александрии должны были приносить огромную прибыль. Кроме того, патенты, полученные из исследовательских институтов, приносили значительные доходы: разрешения на использование дизайнов часто стоили целое состояние, и часть этих средств поступала в казну герцогства.
Дедушка как-то сказал мне, что Розмайн, вероятно, самый богатый человек в Юргеншмидте и была бы им, даже если бы не была Аубом Александрии. Финансовая мощь, которой обладал Ауб большого герцогства, была огромной, но из-за сопутствующих обязанностей, тщательно контролируемых командой служащих, у большинства Аубов не было личных состояний. Однако было хорошо известно, что герцогская пара Александрии имела личные состояния благодаря своим различным бизнесам.
Какой бы ни была причина, по которой Лаверна говорила о выгодных сделках, это не должно быть из-за нехватки средств. Я решил последовать её совету и попросил Вирджила записать названия всех специй, которые показались интересными, чтобы приобрести их в столичном филиале магазина.
Следующим пунктом стал магазин канцелярских товаров. Мне сказали, что и здесь цены завышены, но есть вещи, которые можно найти только в туристическом городке, так что приходится платить. Я размышлял, о каких предметах они могли говорить, когда увидел это. Не скажу, что я прямо бросился бежать, но я быстро пошел, чтобы заполучить этот предмет.
Я осторожно снял со стены картину в раме. Линии были несколько грубыми, формы и тени упрощены, но сюжет был ясен. Это был я, сидящий на земле, с грязью, разбрызганной по доспехам, и ошеломленным выражением лица, которое, я уверен, было у меня в тот момент. Мой противник был изображен лишь в виде смутного наброска, за исключением меча, который пролетел над моей головой и был изображен с изысканными деталями.
Под рядом стоял ящик, полный точных копий этой позорной сцены.
Пол лавки был заставлен ящиками, полными картин с минувших Игр, а над каждым ящиком висел образец в раме.
— Вижу, ты нашел быстрые картины, — сказала Лаверна. Я резко обернулся, прижимая изображение к груди, надеясь, что она не заметила. Возможно, она видела, мое падение на Играх, но это было издалека, и, поскольку она об этом не упомянула, она могла не осознать значимость момента.
Лаверна и Бенедикт подошли, чтобы рассмотреть картины по обе стороны от меня. Изображения, запечатлевшие другие моменты игр, украшали стену.
Лаверна взяла изображение, на котором синие жрецы взращивали растительнось на арене. Оно было гораздо более детализированным, чем то, где я сидел на земле, вероятно, потому что это происходило каждый год. Бенедикт держал картину с недавней игры, показывающую поединок на мечах между тремя простолюдинами.
— Это же было вчера! — воскликнул я.
— В этом и заключается прелесть быстрых картин, — засмеялся Бенедикт. — Типографии, как эта, нанимают десятки художников, чтобы те наблюдали за играми и рисовали всё интересное, что происходит на Играх. В конце дня это переносится на специальные печатные каменные плиты, и на следующий день они печатают столько копий, сколько, по их мнению, можно будет продать. Затем они очищают камни, чтобы использовать их снова. Это значит, что изображения с этой игры доступны только сейчас. Как только они будут распроданы, больше их не будет.
Есть за что быть благодарным. Хотя я все еще был недоволен тем, что неизвестное количество копий моего самого неловкого момента было продано, по крайней мере, я мог успокоиться, зная, что больше их не будет. Я отправил ордонанц, чтобы мой служащий зашел внутрь. Держа отпечаток прижатым к груди, я прошептал ему, чтобы он купил все доступные копии, включая те, что могут быть у владельца на складе. Если нужно, чтобы заплатил больше. Я передал Эдвигу копию со стены и вернулся к Бенедикту и Лаверне.
Вот так я потратил весь мой бюджет на покупки.
Остаток дня я мысленно отмечал вещи, которые хотел бы приобрести. Ожерелье цвета глаз Лаверны. Набор метательных ножей с золотой инкрустацией на рукоятках и магическими кругами для стабилизации. Детская книга, повествующая о герцогской семье Александрии.
Тем вечером я вернулся в свою комнату счастливее, чем когда-либо, улыбаясь так широко, что лицо немного болело. В каждом магазине у Бенедикта находилась какая-то история или шутка. Лаверна больше интересовалась разговорами о нас. Она засыпала меня вопросами о моей семье и о том, как я с ними лажу. Большинство из них я старался избегать. Некоторые обходил, потому что не был готов, чтобы она знала, другие — потому что они были опасно близки к частной информации о Дункельфельгере.
Я старался задавать столько же вопросов, сколько и она. Лаверна отвечала так же уклончиво, как и я.
Её многочисленные уклончивые ответы оставили мне много пищи для размышлений. Я решил поужинать в одиночестве в своей комнате, и это означало, что завтрак станет последним приемом пищи, который я проведу с делегацией Дункельфельгера перед их отъездом.
Прежде чем мы сели, я попросил отца поговорить со мной наедине. Он отвёл меня в укромное место и активировал инструмент против подслушивания. Я объяснил ему о своём расточительном походе в магазин и попросил немного дополнительных денег на оставшуюся часть моего пребывания.
Я заметил его колебания, поэтому показал ему ту самую картину. Он осторожно развернул её, и я увидел, как он сдерживает смех.
— Мы не можем позволить этому распространиться, — наконец сказал он.
Пока мы собирали вещи, мой служащий сообщил мне, что отец увеличил мой бюджет, и у меня снова появились деньги на расходы.
Герцогская семья встретилась с нами в последний раз перед отъездом из Олимпики. Все обменялись формальными прощаниями, полными намёков на будущие визиты и торговые встречи. Ауб Александрии отпустила нас, чтобы мы могли завершить сборы. Вскоре после возвращения в комнаты я взглянул в окно и увидел, как ездовой зверь Ауба Александрии стремительно пронёсся по небу, вероятно, унося её семью обратно в столицу.
К третьему колоколу кареты были загружены, и все были готовы отправиться в путь. Моя карета должна была доставить меня в столицу, с одной ночевкой по пути. Другие кареты направлялись к вратам и должны были прибыть в поместье гиба к четвертому с половиной колоколу, как раз к позднему обеду.
Примечания о быстрых картинах:
Их изготавливали с использованием литографических техник — рисование на специальном камне (известняке) с использованием туши на масляной основе.
Литографическая техника позволяет создавать широкий спектр произведений искусства — от быстрых, выразительных работ
до высоко детализированных произведений
Быстрые картины из этой главы по уровню детализации были бы между этими двумя примерами.