Первый и второй дни Игр
Мне всегда нравилось, как я выгляжу в синем. В первый день я не участвовал в Играх, поэтому на церемонии открытия я был во втором по красоте наряде из тех, что я взял с собой. Самый лучший наряд был отложен для визита в замок в столице Александрии.
Темно-синяя ткань была украшена узорами пламени на манжетах и подоле бледно-голубыми нитями и отделана золотом. Брони не было видно под одеждой, но она там была. После многих лет ношения облегающей брони из магического камня, без нее я чувствовал себя незащищенным.
Я позавтракал в своей комнате, прежде чем встретиться со всеми в общей гостиной. Отец объяснил нам, как пройдет наш день.
Незадолго до третьего колокола за нами пришел эскорт, чтобы проводить нас в зрительскую ложу. Ложа Александрии, как принимающей стороны, выделялась и была немного более украшенной, чем другие, но, насколько я понимаю, внутри была того же размера. Перед ней, ближе к земле и с доступом с поля, находилась небольшая сцена, где победителей представляли после каждой игры.
Зрительские ложи оказались больше, чем я ожидал, вмещая около 20 человек вместе с их рыцарями и слугами. Охранники стояли у входа в задней части ложи, а также внутри. Как только мы садились, наши рыцари занимали позиции рядом. Во время приветствий я ощущал их присутствие за своей спиной.
Герцогская пара стояла в центре ложи, рядом с местами, которые, как я предположил, предназначались для них на мероприятиях.
Они были потрясающими. Я видел много красивых людей — многие считали моих родителей весьма привлекательными — но Ауб Александрия была воплощением Местионоры. После последней встречи с ней я убеждал себя, что, должно быть, преувеличил её красоту. Но, стоя перед ней снова, понял, что мои воспоминания не передавали всей её прелести.
Её консорт, стоял рядом с такой красавицей и всё же привлекал внимание к себе, что свидетельствовало о его незаурядной внешности. Высокий, с широкими плечами и стройным телосложением, он не имел рыцарского облика, как мой отец, но в господине Фердинанде было что-то по-настоящему опасное. Как хищный зверь, затаившийся в тени в ожидании своей жертвы.
И подумать только, что я собирался жениться на дочери таких красивых людей. Лаверна стояла позади герцогской пары вместе с Бенедиктом и их приёмной сестрой Летицией. Она была облачена в небесно-голубое платье, которое почти совпадало с цветом её волос, а сложная золотая вышивка в виде плавающих рыб мерцала при каждом её движении. Лаверна была воплощением Эфлорелум, и моё сердце так сильно колотилось в груди, что я задавался вопросом, слышат ли это другие.
Бенедикт выглядел почти как рыцарь, его наряд был чуть более формальным и менее практичным вариантом одежды моего отца. Отец никогда не выходил без брони.
Прозвучали приветствия, и нас проводили к нашим местам. Отец сел рядом с Аубом Александрией, Ауберон был рядом с Летицией и её мужем, а я оказался между Лаверной и Бенедиктом. Для меня это было идеальное расположение.
К моменту нашего прибытия большинство трибун уже было заполнено. Верхний ярус для дворян пестрел множеством цветов, так как каждый старался выделиться, тогда как нижние места для простолюдинов были заполнены сотнями оттенков коричневого и бежевого. Простолюдины теснились в отведённом им пространстве, пока не стало невозможно вместить больше людей.
Шум тысяч людей, даже говорящих вполголоса, наполнял воздух и словно бил по моей коже. Вдруг раздался низкий звон, прокатившийся по всему стадиону. Наступила краткая суета, когда оставшиеся стоять поспешно заняли свои места.
Внезапно тьма окутала стадион, хотя четвёртый колокол ещё не пробил, и мгновение назад над Колизеем было голубое небо. Небо, которое вдруг стало закрываться. Я был поражён, увидев, как части крыши накладываются друг на друга, поворачиваясь, закрывают всё, кроме небольшого отверстия в центре. Свет, падающий через это отверстие освещал середину арены.
Наблюдая, как форма здания меняется на глазах, я не мог не задуматься, что это не слишком эффективно с точки зрения расхода маны.
Музыка зазвучала, постепенно нарастая. Вспышка света на арене вновь привлекла мой взгляд. В круг света шагнул высокий, красивый и немного знакомый мужчина. Он был одет с ног до головы в полночный синий цвет Александрии, что делало его бледную кожу и яркие волосы ещё более заметными.
Его движения были смелыми и драматичными, плащ и объёмные рукава развевались вокруг него. Когда он поднял руки в воздух, музыка достигла апогея, и затем, резким жестом, он дал сигнал к тишине.
— Добро пожаловать на Летние Игры в Олимпике, проводимые и спонсируемые нашим милостивым, превосходным и великолепным Аубом Александрией! - Его голос был словно создан для публичных выступлений: громкий, глубокий и гладкий, как шёлк.
Он продолжал восхвалять достоинства Ауба Александрии, прежде чем перейти к краткой истории игр. Поблагодарив и поприветствовав нас и рыцарей Дункельфельгера, он завершил, изложив план на ближайшие несколько дней.
— А теперь, чтобы подготовить арену к первой игре... — Он махнул руками в сторону открывшегося в задней части поля прохода, завершив свою речь. Крыша снова открылась, и свет залил пространство. На поле высыпала большая группа детей простолюдинов, многие из которых выглядели не старше семи лет. Быстро, словно в отрепетированном танце, они начертили мелом линии на земле и распределили различные спортивные снаряды по полю. Если бы меня спросили раньше, сколько времени требуется на подготовку игрового поля, я бы сказал, что как минимум один колокол, но они справились, раз в двадцать быстрее.
В первый и последний день игр проводились в основном испытания силы и мастерства. Соревнования по бегу, стрельбе из лука и борьбе входили в число событий. Игры начинались с выступлений дворян и завершались теми же испытаниями, которые выполняли в основном простолюдины из Александрии, хотя несколько купцов из Дункельфельгера, приехавших на игры, также принимали участие.
В течение дня устраивались перерывы на танцевальные и музыкальные мероприятия. В Колизее что-то происходило без остановки до седьмого колокола. Многие люди ели у продуктовых киосков, и хотя трибуны постепенно пустели с наступлением ночи, всё же оставались те, кто возвращался домой при свете уличных фонарей.
Все участники, которые будут участвовать в соревнованиях сегодня, вышли на поле. Они преклонили колени, поприветствовали Аубов Александрии и Дункельфельгера, а затем произнесли клятву игроков, ставшую уже известной.
— Во имя Верховной Пары, Пяти Столпов и их подчинённых богов, я клянусь соревноваться честно и с достоинством.
Часто участники произносили различные молитвы перед соревнованиями, и, конечно, у Дункельфельгера были свои традиции диттера, которых они придерживались.
Когда началась первая игра, Бенедикт наклонился ко мне и начал шепотом рассказывать правила. Его слова не требовали использования магического инструмента для секретности, но говорить громко было бы невежливо. Он объяснял стратегии, используемые в эстафете, когда вдруг фыркнул и откинулся назад. Я удивлённо посмотрел на него и заметил, что он смотрит через моё плечо. Повернувшись к Лаверне, я увидел, как она садится обратно и аккуратно приглаживает своё платье.
Я уставился на неё с широко раскрытыми глазами, осознавая, что она толкнула своего брата. Когда я перестал растерянно моргать, смотря на нее, она прочистила горло и тихо продолжила объяснять стратегии эстафеты, начатые её братом.
— Если тебе нужен был повод, чтобы шепнуть Себастиану на ухо, ты могла бы просто сказать об этом. Насилие было совершенно излишним, — проворчал Бенедикт, выпрямляясь в кресле.
Лаверна наклонилась вперёд и прошептала:
— Ты дышал ему в шею. Насилие было оправдано.
— Только потому, что никто не дышит тебе в шею...
— Дети...
Единственное слово, сказанное их матерью чуть громче шёпота, заставило их обоих замолчать.
Спустя мгновение тишины Лаверна продолжила объяснять игры. Порой она чередовалась с Бенедиктом, когда дело касалось объяснений или комментариев. Оба говорили, не наклоняясь ко мне.
Было четыре события, которых я особенно ждал. Первое — это единоборство на коротких мечах, в котором примет участие отец. Затем Ауберон будет соревноваться в стрельбе из лука и борьбе. И, наконец, мой рыцарь-охранник Вирджил будет участвовать в поединке с использованием ножей и кинжалов.
В итоге лишь одно из состязаний оказалось по-настоящему захватывающим. Так как это был только первый день, многие рыцари, планировавшие участвовать в диттере, не записались на события, поэтому большинство лучших бойцов сидели на трибунах или стояли на страже.
Отец уверенно доминировал в боях на коротких мечах, и лишь несколько поединков представляли для него настоящую сложность. То же самое можно было сказать о борьбе Ауберона и поединке на ножах Вирджила. Однако соревнование по стрельбе из лука оказалось очень напряжённым. Ауберон занял третье место, уступив совсем немного. Второе место досталось рыцарю-низшему дворянину, который, как сказал Бенедикт, был одним из стражников городских ворот. Победительницей стала девушка из Александрии, учащаяся на четвёртом курсе.
В конце игр прошла короткая церемония, на которой Ауб Александрия поблагодарила участников. Вечер завершился общей молитвой всех зрителей. Огни проливались над стадионом, когда благословения десятков дворян наполнили воздух.
Я кажется нашел свою новую любовь.
Я откусил от жареной мясной котлеты с начинкой из овощей и сыра. Вкусы взорвались на языке, и я подавил инстинктивный стон, поднявшийся в горле. Когда я увидел блюдо перед собой, оно казалось знакомым, похожим на то, что я ел много раз, но первый укус показал, что сходство заканчивалось на внешнем виде. Специи, смешанные с мясом, вызывали приятное ощущение остроты, сыр смягчал вкус, добавляя насыщенности. Овощи придавали текстуру, улучшая ощущение блюда.
Мне пришлось заставить себя поддерживать обычный разговор, хотя всё моё внимание было приковано к еде передо мной. К счастью, общаться с Лаверной было легко, её присутствие было единственным, что удерживало меня от сожаления о том, что я не нашёл предлог, чтобы поесть в своей комнате.
На следующее утро начался первый день диттера. Хотя диттер можно проводить на любой местности, чаще всего они устраивались на пустых стадионах. Однако дедушка утверждал, что лучший вид — это диттер за сокровище, проводимый в природных условиях. В его времена в дворянской академии диттер мог быть масштабным событием, охватывающим лесные зоны всех участвующих герцогств.
Александрия не была готова к чему-то столь грандиозному, но и поле для диттера не оставили пустым.
Ранним утром, до того как большинство дворян покинуло свои постели, десятки детей простолюдинов привели на стадион. Там они разбросали семена и саженцы растений.
Позже тем утром, после церемонии открытия, на поле вышла группа взрослых синих жрецов. Я мало знал о храме Александрии, кроме того, что он возглавлял храмовые реформы с момента своего создания. Мне было известно, что отец периодически получал отчёты от Зента Эглантины и Ауба Александрии о том, как раньше управлялись храмы.
По крайней мере, один из жрецов был истинным дворянином, поскольку он вызвал штап и сформировал Жезл Фрютрены. Жрец произнес знакомое благословение, и магический круг, который я узнал по нашему месту сбора в академии, возник на земле. Когда он поднялся в воздух, семена, посаженные тем утром, начали расти. Кустарники, травы и некоторые деревья образовали рощи, словно мини-леса, в то время как другие росли отдельно маленькими полянами. За несколько мгновений жрецы создали пышную и уникальную местность для проведения диттера. Вечером, после всех игр, поле очищалось, когда зрители уходили, а утром его заново подготавливали для следующего диттера.
Учитывая нехватку маны, я был удивлён, что мы не проводим диттер на пустом поле. Именно так диттер проводился как в Дункельфельгере, так и в Центре. О диттере в лесу я слышал лишь из рассказов дедушки.
Дрессировщики выпускали магических животных на поле. Каждое животное имело ошейник, который регистрировал его как сокровище после окрашивания. Ошейник отслеживал местоположение и состояние здоровья этих животных. Кроме того, с его помощью можно было легко поймать всех животных в конце игры, используя специальный магический инструмент, который при активации усыплял всех животных с ошейниками.
Многочисленные магические животные, свободно разгуливающие по полю, за эти годы привели к интересным диттерам. В одном из них эйдерот напал на сокровище, которое охраняла Александрия, отвлекая их внимание. Дункельфельгер выиграл ту игру, но, вдохновлённая этим событием, в следующем году Александрия направила несколько магических животных через защиту Дункельфельгера, заставив их сражаться как с людьми, так и с животными.
После подготовки поля я подошёл и встал с остальной частью моей команды у северного входа. Будет четыре команды, разделённых по возрастным категориям. Первая группа будет состоять из рыцарей-учеников под руководством моего главного рыцаря Вирджила. Ауберон, который до прошлого года возглавлял эту группу, теперь будет руководить рыцарями в возрасте от 15 до 20 лет. Третья возрастная группа — от 20 до 45 лет, а последняя — для рыцарей старше 45 лет.
Сегодня старшая и младшая группы будут участвовать в диттере, а остальные две группы — завтра. Вирджил помахал нам, чтобы мы подошли ближе. Когда прозвучит сигнал, нам нужно будет быстро найти наше сокровище и установить защиту. У нас был план: мы знали, за каким сокровищем идти, какие магические инструменты использовать и когда. Мы обсудили вероятные ответы противника на нашу стратегию и способы с ними справляться. Мы чувствовали себя готовыми.
Мы оказались не готовы.
Я надеялся на решительную победу, которая позволила бы мне произвести впечатление на Лаверну и её родителей. Однако всё обернулось хаотической катастрофой, из которой мы лишь каким-то чудом сумели извлечь победу.
Проблемы начались, когда наше предполагаемое сокровище оказалось сложнее поймать, чем ожидалось, настолько, что мы переключились с занце на сильце. Затем Урайя использовал магический инструмент раньше, чем планировалось, не по его вине: два рыцаря прокрались на нашу территорию, и этот инструмент был самым эффективным способом их нейтрализовать. Но всё это можно было легко преодолеть. Более сложной задачей оказалось то, что Александрия не была особо сосредоточена на победе. Пока часть их команды играла в диттер, большинство, казалось, сосредоточилось на том, чтобы атаковать меня.
Я был далеко от нашего сокровища, и моя роль в стратегии была незначительной, так как это был мой первый год участия. Однако они преследовали меня, словно я был ключевой фигурой команды. Часть нашей стратегии зависела от того, что противники будут предпринимать действия для собственной победы, и иронично, что их бездействие почти принесло им успех. В конце концов, мы победили благодаря мастерству Вирджила в обращении с мечом и удачному падению. Хотя я всем говорю, что это было неуклюжее уклонение, на самом деле я споткнулся о корень и упал на спину. Мой противник, ожидая столкновения наших клинков, потерял равновесие, когда я упал. Мы продолжили борьбу в грязи, но я быстро смог захватить его и связать.
Пока я был занят, Вирджил победил лидера команды Александрии и вместе с несколькими другими завладел сокровищем, одержав победу.
Покрытый грязью, листвой и немного кровью, я вряд ли походил на чемпиона. Половина команды оставалась невредимой, другая же выглядела так же, как и я, опираясь на менее пострадавших товарищей, чтобы удержаться на ногах.
Мы медленно продвигались к сцене перед ложей Александрии. Пока Ауб Александрия поздравляла нас с победой, я не мог отвести глаз от её дочери. Лаверна стояла позади матери, улыбаясь мне. Но её улыбка исчезла, когда её отец встал на моём пути. Он смотрел на меня с пугающе похожим на убийственное намерением.
Я сглотнул ком, внезапно возникший в горле.
Покинув поле, я вернулся в свою комнату, чтобы переодеться и исцелиться. Мне хотелось увидеть игру в диттер для старших рыцарей и как будет очищено поле, а это означало возвращение в зрительскую ложу. Это, в свою очередь, означало приближение к господину Фердинанду, который, как я начал понимать, не одобрял моё ухаживание за Лаверной.
Я вернулся на своё место как можно тише, за мной следовали два рыцаря и слуга. Второй матч диттера был в разгаре. Многие из рыцарей Дункельфельгера, участвующих в игре, уже были в отставке, но это не означало, что они хуже подготовлены или менее умелы, чем молодая команда. Они предпочитали более традиционные стратегии, как и команда Александрии, поэтому силы были равны.
Господин Фердинанд бросил на меня взгляд через плечо, когда я сел, но больше не обращал внимания. Лаверна и Бенедикт наклонились ближе, прошептав поздравления с моей победой. Бенедикт пошутил, что я выиграл только потому, что ни один из его рыцарей не был в команде, но это было сделано специально, чтобы ему не пришлось выбирать, за кого болеть. Лёгкий юмор Бенедикта растопил напряжение, оставшееся после матча, и я смог насладиться боем, разворачивающимся передо мной.
Матч был уверенно выигран Дункельфельгером. Отец гордо расправил плечи и похвастался Аубу Александрии:
— Два матча позади, оба выиграны Дункельфельгером. Возможно, в этом году мы победим во всех.
— Не списывайте Александрию со счетов. У нас впереди завтрашняя игра. И помните, это не просто рыцари, это рыцари Фердинанда. Они так просто не сдаются, — ответила Ауб Александрия с улыбкой.
— Посмотрим, — ответил отец твердым голосом, но я заметил, что он уже не был так уверен, как мгновение назад.
После игры и заключительных объявлений поле было очищено. Сначала магических животных собрали, используя их ошейники, чтобы усыпить. Затем растения были очищены от всех пригодных материалов. Последний шаг выполнил тот же синий жрец, который призвал жезл Фрютрены для выращивания поля. Он встал в центре арены и положил на землю большой чёрный камень, после чего начал молиться. Пока он говорил, растения начали крошиться, скручиваться и увядать, превращаясь в пыль. Камень изменил цвет, впитывая ману, и к тому времени, как арена опустела, он стал зелёным, как весенняя трава.
Лаверна прошептала мне, что мана в камне послужит для ускорения роста поля к завтрашнему диттеру, а затем, по окончании игр, камень доставят в храм, где мана будет передана в священные инструменты.
— Я знаю, что этот метод выращивания и очистки поля кажется расточительным в плане маны, но большая её часть восстанавливается. Мы не так расточительны, как может показаться на первый взгляд. Мои родители, особенно отец, на самом деле умеют быть экономными с маной, — сказала Лаверна.
— Дело не в том, что он против тратить большое количество маны, потому что это не так. Но он ненавидит расточительство, — добавил Бенедикт.
Когда поле было очищено, настало время прощаний и ужина. Завтрашний день обещал быть захватывающим днём. Ауберон впервые будет руководить взрослыми рыцарями Дункельфельгера вне тренировок. Если он выиграет, это укрепит его позицию как будущего Ауба. Если он проиграет... По крайней мере, он проиграет против дьявольских псов Фердинанда. Нет стыда в том, чтобы проиграть им, ведь они не терпели поражений уже семь лет.
Но Ауберон был полон решимости прервать их серию. А я молился за него.