Урок танца посвящения

Я всегда с нетерпением ждал уроков танца посвящения. Музыка, ощущение своего тела, вращающегося в танце, и поток маны, когда я молился, заставляли меня теряться во времени. Если бы мой учитель позволил, я бы танцевал так целый колокол или даже дольше.

Я так-же ненавидел уроки танца посвящения. Это был единственный урок, на котором кандидаты в аубы всех возрастов - от первогодок до учащихся шестого года - собирались в одной комнате, делая вид, будто им важны танцы или молитвы. Большинство танцевали лишь настолько хорошо, чтобы не опозориться.

Профессор попросила первокурсников сесть на предоставленные стулья и наблюдать за нашими танцами. Я бросил взгляд в их сторону и заметил Лаверну, сидящую в центре.

Я подошёл к месту, где собрались остальные третьекурсники. Сначала танцевали студенты шестого и пятого года обучения. Ауберон стоял впереди студентов шестого года обучения. Ему выпала честь танцевать в роли бога тьмы на турнире герцогств. Это было ожидаемым решением; странно было бы, если бы его не выбрали для этой роли. Однако я счёл, что жаль, что кандидаты в герцоги не могут исполнять танец меча. Ауберон был хорош в танце посвящения, но в танце с мечом он превосходил самого себя.

Он исполнял оба танца с силой и грацией, но нежные одежды танца посвящения выглядели странно на его мускулистом теле; тогда как клинок в танце с мечом выглядел как естественное продолжение его руки. Ауберон был рожден для поля боя, а не для чаепитий, и каждый шаг танца подтверждал это. Из-за нашего ранга социальные ожидания даже не позволили бы ему прославиться в роли Лейденшафта, где его природа воина, по крайней мере, соответствовала бы танцу.

Так как я был всего лишь на третьем курсе, мне еще не назначили роль в танце, но я был почти уверен, что, когда придет время, мне дадут ту же роль, что и Ауберону. Бенедикт был менее уверен. Он знал, что получит роль, но не был уверен, будет ли он танцевать в роли Лейденшафта или Эйвилиба. Он надеялся на роль Эйвилиба, но ожидал, что ему достанется Лейденшафт.

Когда музыка зазвучала вновь для демонстрации танца студентов третьего и четвертого года, я полностью погрузился в мелодию. Ноги инстинктивно исполнили нужные шаги, а руки раскинулись в стороны. Широкие рукава моей рубашки развевались при каждом движении. Хотя это и не создавало эффекта, характерного для традиционного костюма, для тренировки такого одеяния было вполне достаточно.

Обычно я не любил, когда люди наблюдали за моим танцем посвящения — иногда я становился неуклюжим, когда чувствовал, что меня оценивают. Но зная, что Лаверна в комнате и, возможно, наблюдает за мной, я старался обращать особое внимание на каждое движение. Я понимал, что, скорее всего, она смотрит на своего брата, но если был хотя бы малейший шанс, что мой танец привлечет ее внимание, я не хотел опозориться и выглядеть глупо.

Во время танца я ощущал, как моя мана накапливается. Обычно она текла свободно во время танца посвящения, но сейчас это было особенно ощутимо, совсем как на музыкальных занятиях — вероятно, по той же причине. Из прошлого опыта я знал, что на третьем году обучения часто благословения обрушиваются во время практики, поэтому, когда из моего кольца начали вылетать крошечные искры маны, это не стало неожиданностью. Я наклонил голову, чтобы увидеть, что происходит наверху. Моя мана поднималась к потолку вместе с маной моих одноклассников. Цвета смешивались и вихрились, создавая ослепительную радугу. Когда музыка закончилась и мы приняли финальную позу, мана начала осыпаться на всех в комнате.

После нашего показа студенты со второго по шестой курс продолжили практиковаться, пока профессор обходил комнату, поправляя их осанку и форму. Он уделял особое внимание студентам шестого курса, ведь им нужно было быть готовыми к танцам на выпускном, который был всего через несколько месяцев. Я старался сосредоточиться на отработке движений руками, но мой взгляд постоянно возвращался к Лаверне. Иногда она наблюдала за шестикурсниками, что было легко объяснимо, ведь они были самыми опытными и служили прекрасными примерами для подражания. В другие моменты она смотрела на нашу группу, и мне не удавалось понять, смотрит ли она на меня или на Бенедикта, но я надеялся, что на меня. Однако, в некоторые моменты, когда я снова обращал взгляд в её сторону, я замечал, что она следила за второкурсниками.

Профессор отпустил нас на перерыв, после которого должны были выступать первокурсники и второкурсники. Я взглянул на Ауберона и заметил, что он подошел поговорить с девушкой, которую я смутно помнил как одну из кандидаток в аубы от Древанхеля. Она была настоящим парадоксом. Большинство её черт были немного странными, но в целом она производила довольно скучное впечатление. Она была выше Ауберона, но ей не хватало присутствия, её глаза доминировали на лице, создавая впечатление, будто она слегка напугана, но рот её был сжат и имел серьёзное выражение, пока она смотрела на моего брата.

Поворачиваясь, чтобы пойти поговорить с Бенедиктом, я заметил, что дочь Зента Эглантины, Адельхейдис, присоединилась к шестикурсникам. Я задумался, не она ли была той, за кем Лаверна наблюдала, когда та танцевала ранее.

Лаверна подошла и встала рядом со своим братом. Когда я смотрел на них бок о бок, я замечал, как много черт они разделяют, но стоило взглянуть на каждого по отдельности, и они казались совершенно непохожими. Бурлящая энергия Бенедикта резко контрастировала со спокойным поведением Лаверны, что доминировало над их внешностью.

— Вы отлично танцуете, — сказала она после краткого приветствия.

— Спасибо, мой учитель будет рад узнать, что его уроки принесли плоды.

— Вы слишком скромны. Учитель может лишь взрастить то, что уже существует. Ваша техника свидетельствует о хорошем обучении, но ваш танец — это в итоге подтверждение вашего таланта и трудолюбия.

— Успокойся, Лаверна. Если он хочет быть скромным, разве это беда? — сказал Бенедикт.

— Беда в том, что если слишком часто быть скромным, можно привыкнуть к этой скромности и перестать видеть собственную ценность, — она повернулась от Бенедикта ко мне. — Мне не хотелось бы, чтобы вы не осознали всё, что можете предложить, только потому, что вы умалили себя ради удовольствия других.

— Благодарю вас за добрые слова, — произнёс я, немного ошеломлённый.

— Я никогда не проявляю доброты...

— Лаверна редко проявляет доброту...

Они произнесли это одновременно. Осознав, что сказали в унисон, они обменялись взглядами и улыбнулись.

Её лицо преобразилось.

Её глаза сверкали, как звёзды, отражая радостное настроение. На лице расцветало тепло, и когда она повернулась ко мне, её выражение было таким же игривым, как у Бенедикта, когда он предлагал затею, обещающую доставить мне неприятности.

— Могу я присоединиться к вам? — раздался позади меня высокий нежный голосок, разрушая этот момент. Я обернулся на звук и увидел перед собой каскад золотисто-русых локонов. Посмотрев вниз, я встретил взгляд идеального лица принцессы Адельхайдис. Её большие серые глаза, обрамленные длинными ресницами, мило моргали, смотря на меня.

— Пожалуйста, — сказала Лаверна, подвинувшись, чтобы освободить место для Адельхайдис между нами.

— Жаль, что так мало занятий, где мы можем встретиться все вместе, независимо от года обучения, — сказала она, одарив меня и Бенедикта тёплой улыбкой.

— Да. Жаль, — сказала Лаверна, и её голос прозвучал странно холодно.

— Не думаю, что у нас была возможность поговорить вне студенческих встреч, — сказал Бенедикт, прежде чем представить троих из нас.

— О, я знаю, кто вы. Я знаю имена всех. С моей позицией было бы неприлично их не знать.

— Что за позицию вы имеете в виду? — уточнила Лаверна.

— Я говорю о моей позиции как кандидата, разумеется, — проговорила она с хихиканьем.

— Да, нам, кандидатам в аубы, следует постараться выучить имена будущих лидеров всех герцогств, — сказал Бенедикт. — Разве ты не согласен? — спросил он меня.

— Пожалуй, да. — В словах, которые прозвучали в разговоре между Адельхайдис, Лаверной и Бенедиктом, скрывалась некая подоплёка, которую я не мог понять. Мне не нравилось чувствовать себя чужим среди посвящённых, но я знал, что сейчас не время и не место просить объяснений.

— Ты ведь поддержишь меня, правда? — Она положила свою руку на мою. Лаверна и Бенедикт обменялись взглядами, заметив её жест. Я не понимал, чего она от меня ждёт, но чувствовал, что она знает о моём замешательстве и пытается добиться моего преждевременного согласия на что-то. Мне следовало дать неясный ответ, чтобы выиграть время и разобраться в ситуации, но прежде чем я успел подобрать слова, заговорила Лаверна.

— Меч Зента может держать только истинный Зент. Лейденшафт может позволить вам искать благословения у меньших огненных духов, но пока они не добавят свои цвета к вашим, вы не сможете заявить их аспекты и не следует ожидать поддержки столпа. Бог огня не сражается за тех, кто ищет дар Местионоры, — сказала Лаверна с красивой улыбкой и положила руку на мою другую руку.

Сердце мое забилось быстрее, когда я пытался осознать происходящее. Казалось, они каким-то образом спорили из-за меня. Если бы меня раньше спросили, каково это, когда женщины борются за тебя, я, вероятно, сказал бы, что это должно быть увлекательно. Но на самом деле это было довольно пугающе.

Прежде чем Адельхайдис успела ответить, профессор объявил о начале занятия. Когда она вернулась к остальным второкурсникам, я мысленно вознес краткую молитву благодарности Дрефангуа за удачно совпавшее время перерыва.

Первокурсники и второкурсники переместились в центр зала и встали в позиции для танца посвящения. Большинство студентов продолжали тренироваться, не обращая на них внимания, но Бенедикт и я выбрали места, которые ранее занимали первокурсники, чтобы получить лучший обзор. Как только мы уселись, Бенедикт начал поддразнивать меня, спрашивая, за кем из танцующих я буду наблюдать, но я предпочел его игнорировать, сосредоточившись на Лаверне.

Рукава её платья были широкими даже по дворянским меркам; они состояли из слоев тонкой ткани и обвивали её руки, напоминая рукава традиционных костюмов для танца посвящения. Белое платье было украшено мерцающими золотистыми вышивками. Прическа также отличалась от того, что я видел в последний раз: небольшой пучок украшали белые и золотые цветы, а остальные волосы ниспадали до талии. Во время вращения волосы распускались вокруг неё, словно плащ.

Она была восхитительна. Все в ней завораживало меня: положение пальцев, спокойная улыбка на лице. С первого движения до заключительной позы я не мог отвести от нее взгляд.

Когда профессор отправилась поговорить с перво- и второкурсниками, Бенедикт и я вернулись к практике. Однако мои мысли оставались поглощены танцем Лаверны.

Когда занятия закончились, студенты задержались на некоторое время. Сегодня это было наше единственное занятие, и поэтому, не имея необходимости спешить куда-либо, многие желали воспользоваться возможностью пообщаться со студентами с других курсов.

Ауберон не был одним из них. Проходя мимо с высокой девушкой из Древанхеля под руку, я случайно услышал, как он предложил прогуляться вместе по садам. Мне было немного удивительно, когда она тихо согласилась. Возможно, Ауберон был прав в своей уверенности как представитель мужского пола из Дункельфельгера, когда говорил о легкости ухаживания за ней. Или, вероятно, он просто умел очаровывать женщин. Для меня было бы лучше, если бы дело было в первом.

Лаверна и Себастиан, встав по обе стороны от меня, начали внимательно осматривать оставшихся учеников.

— Я с удовольствием сыграю в диттер против неё, — сказала Лаверна, затем повернулась ко мне: — Жду с нетерпением возможности побольше поговорить с вами на чаепитии.

— Я тоже жду этого.

Бенедикт все еще наблюдал за студентами, которые общались друг с другом. Определенно сложно было сказать, но казалось, что он сосредоточил внимание на группе, которая собралась вокруг Адельхайдис. Она стояла в центре, улыбаясь нескольким мальчикам пятого и шестого года обучения. Когда он вместе с Лаверной повернулся, чтобы уйти, брат и сестра обменялись странными взглядами.

Бросив последний взгляд на комнату, я последовал за ними к выходу.

Примечания:Эйвилиб - бог жизни и зимы, один из основных богов (столпов).Лейденшафт - бог огня и божественный покровитель летнего сезона. Дункельфельгер тесно ассоциируется с ним, поскольку в этом герцогстве находятся врата Лейденшафта, а также благодаря их общей страстью к сражениям и воинственному духу.Древанхель — великое герцогство, знаменитое своими исследователями. Существует традиция, согласно которой Ауб усыновляет детей гибов, чтобы они могли посещать курс кандидатов в герцоги, а затем после окончания обучения их ранг понижается.Меч Зента - герцогство Дункельфельгер.Ход урока немного отличается от описанного в книгах. В рассказе это объясняется тем, что профессор сменилась с тех пор, как Розмайн училась в школе. На самом деле разница заключается в том, что в каждой из трех глав, которые я прочитал о танце посвящения, события развивались по-разному по ряду причин.Не беспокойтесь, если вы не поняли, что имела в виду Лаверна. Ее замысел раскроется в следующей главе.