Лаверна — Знакомство

Примечания:Впоследствии того, что Эглантина стала Зентом, в Центре и учебной программе дворянской академии произошли значительные изменения. Одним из таких изменений стал цвет формы студентов: вместо привычного чёрного, теперь они носят белый. Слуги работают ещё усерднее, чтобы всё выглядело безупречно. Вашен стал особенно полезным в этом деле.

Лаверна наблюдала, как её служанка Милдред пакует вещи, и чувствовала, как сердце учащённо бьётся. Она с удивлением осознавала, что нервничает. Причиной было не предстоящие уроки и экзамены, ведь к ним она была хорошо подготовлена, а именно отъезд из Александрии. Она знала, что её родной дом отличается от других домов дворян Юргеншмидта; родители, особенно отец, часто повторяли это. Лаверна хорошо разбиралась в их маленьком уголке страны, а остальной Юргеншмидт оставался для неё лишь рассказами. Сегодня был её первый шаг в большой мир. И она волновалась.

Нельзя было бы сказать это, взглянув на неё. У Лаверны было то, что её мать называла "покер фейс" — выражение, использованное для описания людей, на лицах которых трудно что-либо прочитать. Это была отсылка к карточной игре, введённой несколько лет назад и ставшей популярной среди взрослых.

Формально Лаверне не разрешалось играть в покер, но на практике это означало, что она могла играть только с семьёй, поскольку покер стал частым развлечением на семейных игровых вечерах.

Её отец был частым победителем и мог обмануть любого, кроме её матери, которая всегда каким-то образом знала, когда он лгал. Бенедикт редко шел на блеф, но мастерски рассчитывал вероятности. Мать Лаверны часто блефовала и всегда одурачивала Лаверну и Бенедикта, когда они были моложе. Но у неё были свои подсказки, избавиться от которых она не могла, и, как только они их заметили, она выигрывала только в те вечера, когда Грайфшан улыбалась ей. Недавно близнецы стали достаточно взрослыми, чтобы играть вместе с ними, но они редко выигрывали. Младшие же сидели на чьих-то коленях, наблюдали за игрой и медленно изучали правила. Лаверна видела не одну испорченную партию из-за того, что один из младших радостно восклицал: "Ура, две пики!" и делал свои карты известными всему столу.

Её родители стояли позади, готовые попрощаться перед тем, как она отправится на свой первый год в дворянскую академию. Обернувшись к ним, она шагнула в раскрытые объятия своей матери. Лаверна не была большой любительницей объятий, но никогда не отказывала своей семье в этом, когда они просили.

— Моя маленькая девочка так выросла, — сказала Розмайн, прослезившись и уткнувшись в её волосы.

— Мама, ты меня всю намочишь. У меня нет времени снова принимать ванну, а использование вашена испортит мою прическу, — сказала Лаверна, выскальзывая из объятий матери.

— Ты хорошо подготовилась к экзаменам, так что можешь не беспокоиться об учебе. Сосредоточься на общении. Помни: ничего не обещай, будь осторожна с тем, что тебе предлагают, пока не узнаешь цены. Чем меньше людей знает секрет, тем он ценнее, но чем больше людей узнает о слухах, тем они сильнее.

— Папа... — Лаверна уже слышала все его советы раньше, но это его не останавливало.

— Используй все возможности, которые предоставляет академия. Библиотека там обширна, учителя — настоящие знатоки, и нет лучшего места, чтобы завести знакомства по всей стране. Эти связи однажды могут оказаться для тебя очень полезными.

— Я знаю, папа, я так и поступлю.

— По крайней мере, тебе следует доставлять меньше хлопот своим последователям, чем твой брат. Этот парень... — Розмайн покачала головой и улыбнулась, вспоминая выходки Бенедикта. — Если можешь, присматривай за своим братом. Я беспокоюсь, что однажды он попадет в такой переплет, из чего не сможет выпутаться с помощью своего обаяния.

— Постараюсь, — кивнув в сторону отца, она добавила, — но ничего не обещаю.

Фердинанд коротко кивнул, глаза его улыбались, но лицо оставалось спокойным.

— Повеселись. Будь осторожна. Мы тебя любим, — сказала Розмайн и нежно поцеловала дочь в лоб.

Лаверна повернулась и взошла на транспортную платформу. Краски закружились перед глазами, и, прежде чем она успела это осознать, оказалась в незнакомой комнате. Там её уже ждали Мильдред и её рыцари-охранники, Каспер и Ребекка.

— Добро пожаловать в дворянскую академию. В общей комнате вас ждут чай и печенье, — сказала Мильдред.

Её провели по короткому коридору в просторную, открытую комнату. Одна сторона этого помещения была заполнена рядами столов и стульев, предназначенных для больших групповых обедов. С другой стороны комнаты стены были увешаны книжными полками. Полки были заполнены книгами только наполовину; остальное пространство занимали игры, декоративные предметы и школьные принадлежности. Перед полками располагалась зона с диванами и мягкими креслами, расставленными в различных конфигурациях. Некоторые из них были устроены для удобных собраний больших групп, другие – чуть в стороне, идеальны для тех, кто предпочитает уединение, но не изоляцию.

Между этими зонами, ближе к задней части комнаты, располагались маленькие круглые столики, идеально подходящие для того, чтобы небольшие группы могли устроить чаепитие. За одним из таких столиков она обнаружила Бенедикта. Подойдя к нему, она присоединилась к его компании. Едва она заняла место, как Бенедикт сделал знак одному из служащих, и тот отправил ордонанц смотрителю общежития.

— Госпожа. — Её слуги появились рядом: Люсинда принесла чай, а Эддит поставила перед ней поднос с её любимым печеньем. Лаверна всегда была очень воспитанной и утончённой в еде с самого детства, но сейчас ей приходилось быть особенно осторожной, так как на ней была белая школьная форма. Она давно поняла, что ненавидит носить белое, на нём видна любая пылинка. Лаверна могла провести весь день за чтением книг в помещении и всё равно умудрялась каким-то образом испачкать одежду.

К счастью, её отец нашёл ответ на её проблемы. Перед тем как отправить дочь в школу, он подарил ей брошь с встроенным магическим инструментом. Время от времени её нужно было заряжать маной, но пока в ней была энергия, она отталкивала любую грязь от одежды, к которой была приколота.

Хотя она была магически защищена от крошек, это не означало, что можно есть неаккуратно, ведь это стало бы напрасной тратой маны.

— Как тебе телепортация? — поинтересовался Бенедикт.

— Это эффективный способ передвижения, — сказала она, стараясь сделать голос как можно более нейтральным.

— Настолько все плохо, да? — рассмеялся Бенедикт.

— Это было не плохо, просто... сбивает с толку. Сомневаюсь, что это когда-нибудь станет моим любимым способом путешествия, но надо признать, что он полезен.

— Все так, — сказал Бенедикт, потянувшись и схватив печенье с тарелки Лаверны.

— Перестань. У тебя ведь есть свои печенья, — сказала она, забирая печенье обратно, прежде чем он успел его укусить.

— Да ладно, поделись своими печеньями. Я своими тоже поделюсь.

— У тебя такие же печенья, как и у меня, — сказала Лаверна.

— Да, но мне больше нравятся твои.

— Ты неисправим, — сказала она, покачав головой. Бенедикт в ответ лишь улыбнулся и стащил ещё одно её печенье. На этот раз она ему позволила.

Вскоре к ним подошел их смотритель общежития. Он подробно объяснил расписание на ближайшие несколько дней, рассказал о некоторых правилах общежития и академии в целом, а также дал полезные советы на предстоящий семестр.

Когда Милдред пришла сообщить ей, что комната готова, Лаверна направилась на этаж для девушек. Она была измождена, не столько физически, сколько морально. Колокол только пробил пять часов, а день уже казался бесконечным.

* * * *

В день студенческих встреч Лаверна особенно тщательно отнеслась к своему внешнему виду. Первый шанс произвести впечатление бывает только один раз, и ей важно было, чтобы это впечатление оказалось приятным. Когда служанки завершили укладку и нарядили ее, Лаверна окинула себя взглядом в зеркало в полный рост, осторожно кружась, чтобы увидеть себя со всех сторон.

Последним штрихом её образа стала заколка для волос в виде цветка. У Лаверны было более десятка собственных заколок, но эта была особенной. Её заказала мать, и она представляла собой букет из десяти синих цветов: два крупных, один темный, другой светлый, и восемь маленьких, с оттенками от полуночного до ледяного. Её семья в цветах.

Она проверила расположение дюжины защитных талисманов, которые изготовил для нее отец. Эти предметы были спрятаны в ее волосах, на запястьях и лодыжках, а также висели на тонкой золотой цепочке, обвивающей ее бедра. Плащ был украшен магическими кругами, разработанными отцом и вышитыми ее матерью. С плащом, магическими предметами и рыцарями она была самым защищенным человеком в Центре. У нее даже был страж шмил на случай, когда безопасность могла быть снижена, например, когда нельзя было взять с собой рыцарей-мужчин. В конечном итоге он также стал бы сопровождать ее на занятия для кандидатов в аубы. Поскольку на студенческие встречи она его не взяла, шмил свернулся калачиком в режиме сна возле двери, чтобы экономить ману. Но даже в этом режиме он продолжал пассивное сканирование на предмет незарегистрированных носителей маны, входящих в комнату.

Она и ее служанки направились вниз, чтобы встретиться с остальными студентами. Вместе они отправятся на церемонию продвижения, а затем разойдутся по своим интересам. Участники сопровождения на студенческие встречи уже были выбраны: Люсинда, служанка шестого года обучения, Беренгар, служащий пятого курса, а также Эвальд и Каспар, рыцари шестого и пятого года соответственно. Она размышляла над тем, чтобы взять обоих своих рыцарей шестого года, но в конечном итоге решила предпочесть рыцаря высшего дворянина пятого курса вместо рыцаря среднего дворянина шестого курса.

На собрании Лаверна внимательно наблюдала за тем, как кандидаты в аубы из Дункельфельгера приветствовали Зента Эглантину. Когда они вернулись на свои места, она присоединилась к Бенедикту, чтобы произнести собственные приветственные слова.

Это был первый раз, когда она видела Зента Эглантину, и та оказалась столь же прекрасной, как её и описывали. Её волосы были заплетены вокруг головы, золотой оттенок был настолько идеальным, что корона сливалась с ними. Её муж был привлекательным, но его очарование не шло ни в какое сравнение с её сиянием.

Единственным недостатком, который Лаверна могла обнаружить в её внешности, были уставшие глаза. Не та усталость, что проходит после хорошего ночного отдыха, а та, что временами проявлялась в глазах её матери — усталость, говорящая о том, что они видели слишком многое. Между тем, господин Анастасий выглядел просто скучающим, по крайней мере, до тех пор, пока не остановил взгляд на Лаверне. Когда он её оглядел, его выражение лица едва заметно изменилось, став более кислым. Она ещё не успела сказать ничего, кроме официального приветствия, которому её научили. Она была уверена, что произнесла его точно так, как учили, так что, единственная причина, по которой приветствие могло вызвать проблему — это если её учили неправильно, а представить, что её отец совершил бы такую ошибку, она не могла.

— Ты похожа на своего отца.

Ах, — подумала она, — значит, ему не нравится мой отец.

Лаверна и Бенедикт обменялись любезностями с ними перед тем, как продолжить путь. Ввиду её неопытности в общении с дворянами за пределами Александрии и учитывая, что это был её первый разговор с Зентом, краткость, вероятно, была предпочтительнее.

Они направились к столам Дункельфельгера. Там находились два кандидата на пост ауба, представлявшие это герцогство, и младший из них был близким другом Бенедикта.

Приближаясь, она сравнивала двух мальчиков, хотя старший из них был уже почти мужчиной. У них были схожие черты лица и цвет: крепкий подбородок, полные губы, шелковистые серые волосы и пронизывающие красные глаза. Однако их телосложения заметно отличались, хоть это отчасти можно было объяснить возрастом.

Различия в их телосложениях делали их имена странно подходящими. Ауберон внушал впечатление власти, как социальной, так и физической. Его одежда, сшитая из лучшего материала и украшенная сложной вышивкой, идеально облегала его широкие плечи и мускулистые предплечья. Даже более свободная ткань на верхней части рук лишь подчёркивала его силу. Сидя, было сложно определить его рост, но независимо от того, был он высоким или низким, его присутствие доминировало бы в любой комнате, куда бы он ни вошел.

Тем временем у Себастиана была аура тихой утонченности. Он был так же широкоплечим, но значительно стройнее своего брата, и его одежда изящно ниспадала на фигуру. Она знала, что в его дружбе с Бенедиктом проявлялась игривая сторона, но сейчас этого не было видно. Умение скрывать эту сторону себя радовало её. Игривость — это хорошо, но дворянин, не способный отложить игры в сторону, когда это необходимо, не подошёл бы ей в том образе жизни, который она намеревалась вести.

Он, по крайней мере, прошёл первоначальный отбор, — подумала она, слегка кивнув, прежде чем опомниться.

Когда она произнесла формальное приветствие, она почувствовала на себе их взгляды. Лаверна бросила взгляд на Ауберона и заметила, что он изучает её куда более внимательно, чем она ожидала. Затем она повернулась к Себастиану и встретила его рубиновый взгляд своим. Его глаза казались добрыми. Она удивилась, осознав, что это приносит ей радость. Доброта не входила в список качеств, которые она искала в своём будущем спутнике, но, возможно, стоило бы её добавить.

Бенедикт говорил больше всех, и Лаверне пришлось напоминать ему, что он увидит своего друга на занятиях, когда они начнутся. Или, зная Бенедикта, возможно, даже раньше.

Они сели на свои места и стали ждать, когда четыре кандидата в аубы из Древанхеля подойдут их поприветствовать. Из-за традиции усыновления наследников гиба, чтобы сделать их кандидатами в аубы, в дворянской академии всегда был хотя бы один представитель от Древанхеля, но в этом году среди них оказалась ещё и родная дочь ауба. Первокурсница с умными глазами. Хотя её отец совсем недавно занял пост, по словам Лаверны, он был типичным Аубом Древанхеля.

Разговор оказался кратким и плодотворным: они предложили совместный исследовательский проект, который выглядел весьма увлекательным. Было решено как можно скорее организовать встречу для более детального обсуждения.

Следующим был Классенберг. Здесь было двое кандидатов на пост ауба: Штеффен, сын нынешнего Ауба, четверокурсник, чья грациозность движений заставила Лаверну желать увидеть его в танце посвящения. Но её больше интересовала девушка.

Адельхайдис, второкурсница, девушка среднего роста с внешностью, которую можно было назвать выше среднего. Возможно, правильнее было бы описать её как прекрасную, но Лаверна не стремилась делать ей комплименты.

Она знала от своих последователей, что Адельхайдис предпринимает шаги, свидетельствующие о её намерении претендовать на место Зента. Лаверна была уверена: только один человек может столь же уверенно стремиться к этой позиции, хотя и другие делали запросы, указывающие на их намерения попытаться. Однако Лаверна понимала, что большинство из этих людей не предпримут открытых действий, пока до Диттера Зента не останется три-четыре года.

Это был акт баланса: выжидать слишком долго грозило потерей потенциальных союзников, которые могли бы примкнуть к соперникам, а делать шаг слишком ранно — означало столкнутся с трудностями в обретении поддержки, поскольку изменяющийся политический ландшафт мог повлиять на перспективы по мере приближения диттера.

Лаверна тщательно спланировала свой путь к короне Зента. Этот год должен был стать фундаментом её стремлений. Хотя она и не собиралась предпринимать явных шагов к своей цели, всё же было крайне важно, чтобы к концу семестра она достигла определенных результатов. Одной из задач было оценить соперников.

Адельхайдис и Штеффен завершили свое приветствие с той идеальной грацией, которой можно было ожидать от Классенберга. Разговор Штеффена был достаточно традиционным, и Лаверна предполагала, что услышит добрый десяток похожих вариантов, когда другие герцогства поприветствуют ее.

Слова Адельхайдис тоже оказались ожидаемыми, но по-другому. Она сделала несколько тонких намеков на свои намерения. Бенедикт и Лаверна ответили ей так расплывчато, как только могли, но внезапная сталь во взгляде Адельхайдис указывала на то, что они либо каким-то образом выдали себя, либо стали мишенями. Их служащим потребуется время, чтобы понять, что из этого верно.

Примечания:Грайфшан — богиня удачи и везения.