Подготовка к отъезду

Мое возвращение в Дункельфельгер в конце учебного года было горько-сладким. Я любил своё герцогство, это был мой дом, но в академии я мог быть самим собой. Именно там я мог видеться с Бенедиктом, а теперь и с Лаверной.

Я наконец-то завершил третий год обучения, что позволило мне участвовать в летнем диттере. Это означало, что я смогу увидеть их, когда будут проходить игры. Вскоре отец отправится на конференцию герцогов и, возможно, сможет договориться о более длительном визите. Игры длились всего неделю, и с учётом всех других мероприятий это время пролетит быстрее, чем Штайфебризе.

Я стал лучшим в классе рыцарей и был удостоен почетных наград по другим предметам, поэтому считал, что заслужил хотя бы попытаться продлить мой визит в качестве награды. Бенедикт на самую малость обошел меня в звании лучшего слудента года. Несколько герцогств, во главе с кандидатом в аубы Древанхеля, наступали нам на пятки. Они были готовы обойти нас, особенно на курсе служащих, если мы допустим ошибку, но в основном мы были единственными реальными соперниками друг для друга.

Вернувшись в Дункельфельгер, я вручил подарки моим последователям, которые только что выпустились. Я также поручил им выбрать трёх потенциальных кандидатов им на замену из числа студентов первого и второго курсов. Чем быстрее будет сделан выбор, тем скорее новички смогут начать интеграцию в моё окружение.

Дни быстро пролетали, и прежде чем я осознал, отец и Ауберон отправились на конференцию герцогов. В их отсутствие я проводил больше времени в кабинете Ауба, помогая деду с бумагами, чтобы дела не накапливались слишком сильно.

Хотя волнение и надежда на новости с конференции заставляли мой желудок скручиваться, я всё же наслаждалась разговорами и историями деда, пока мы работали. Он рассказывал мне о девушках, за которыми ухаживал, и я узнал, что он рассматривал довольно много вариантов для первой жены, включая принцессу, прежде чем гражданская война перекрыла все его возможности.

— Не то чтобы твоя бабушка плохо справлялась с ролью первой жены; мне повезло, что она была со мной все эти годы. Однако были и такие кандидатки, которых я бы не отказался видеть рядом со мной, — сказал он с лукавым подмигиванием, из-за которого я почувствовал себя неловко.

Когда отец вернулся, он собрал нас совещание и доложил о результатах конференции. Наш ранг остался неизменным, торговые соглашения, которых мы добивались, были одобрены, а Дункельфельгер получил разрешение приобрести у Бершмана чертежи для магического инструмента, контролирующего влажность воздуха.

Прототип был представлен несколько лет назад на турнире герцогств, но Ауб заявил, что они хотят усовершенствовать инструмент перед началом его продаж.

Я был в восторге, что скоро он будет у нас. Лето в Дункельфельгере было жарким, и в некоторых регионах, включая столицу, могло быть чрезвычайно влажно. Магические инструменты и круги, которые охлаждали и обеспечивали комфорт носителя, были довольно распространены, но их использование требовало увеличения затрат маны с ростом жары и влажности. Я мог легко носить такой весь день, но знал, что мои последователи средние дворяне, иногда сталкиваются с проблемами при их использования в самые жаркие периоды года. Хотя я никогда не спрашивал, я подозревал, что низшие дворяне, вероятно, использовали их только на публике. То, как они справлялись с жарой дома, оставалось загадкой.

Этот магический инструмент мог бы изменить многое, особенно в сочетании с потолочными вентиляторами из Александрии, которые появились в продаже примерно в то время, когда я был крещен. Они играли огромную роль в поддержании прохлады в комнатах, и затраты маны на них составляли всего десятую часть от той, что требовалась для использования прежних магических кругов и инструментов.

Отец завершил своё выступление объявлением об играх. Поскольку речь шла о диттере, весь зал загудел от волнения. До поездки в Александрию оставалось ещё несколько недель, но ажиотаж вокруг этого начал нарастать уже с этого момента.

После общего собрания я задержался для небольшого семейного совещания. Мы направились в кабинет отца, где слуги расставили достаточно стульев, чтобы дедушка, бабушка, мать, Ауберон и я могли устроиться с комфортом, в то время как отец сидел за своим столом.

После того как напитки были налиты, а слуги и рыцари отпущены, отец объявил, что помолвка Ауберона с Гиацинтой была успешно согласована с Древанхелем и уже получила одобрение Зента. Ауберон готовил ожерелье для ухаживания, которое она будет носить до тех пор, пока не придет время объявить о их помолвке, что, скорее всего, произойдет после его звездного сплетения с Эдельтрудой. Хотя все станет более или менее официальным, когда он будет сопровождать Гиацинту на ее выпускном.

Ауберон был полон желания похвастаться своим Грутрисхайтом, хотя, конечно, никому из нас не позволил заглянуть в него. Книга, которую он вызвал, выглядела массивной и старой, но он держал ее так, будто она ничего не весила. Вероятно, это было так же, как с магической броней — она была легкая, как воздух, какой бы массивной она ни казалась.

— Себастиан, — сказал мой отец с улыбкой. — Твое расширенное посещение Александрии было одобрено. Думаю, твои друзья уговорили своих родителей пригласить тебя, поэтому уладить все оказалось не так сложно, как мы предполагали. Тебе разрешат оставаться там до первого дня осени.

— Так долго, — ошеломленно сказал я. Я думал, мне дадут ещё неделю, может быть, две. Но целый сезон! Мне хотелось радоваться, подбежать и обнять отца за то, что он это устроил. Вместо этого я улыбнулся и поблагодарил его.

Позже я собрал всех своих последователей в гостиной, чтобы начать планировать предстоящую поездку. Я уже встретился с портными, чтобы заказать одежду для игр, но этого будет недостаточно для более долгого пребывания. Я могу использовать некоторые из уже готовых нарядов, так как в Александрии почти так же жарко, как и в Дункельфельгере, но не так влажно. Тем не менее, потребуется сшить новую одежду, учитывая возросшую вероятность официальных встреч в замке и длительность моего пребывания.

Также нужно было подумать о подарках. Я хотел подготовить презенты для ауба и её супруга, а также для Бенедикта, Лаверны и других членов семьи. Я всё ещё не был уверен, сколько у Лаверны и Бенедикта братьев и сестёр, поэтому Вальтруд предложил привезти маленькие сладости, которые можно было бы разделить между получателями после нашего прибытия.

Для её отца мы решили выбрать редкие материалы. Хельзольт, самый младший из его рыцарей, утверждал, что его отец сражался в диттер с господином Фердинандом, когда они были студентами. Тогда Фердинанд постоянно требовал редкие материалы в качестве ставки, и было логично предположить, что такие материалы стали бы хорошим подарком для него. Хельзольт собирался спросить у своего отца, может ли он вспомнить какие-то ингредиенты, к которым господин Фердинанд был особенно неравнодушен.

Все знали, что для Ауба Александрии лучшим и единственным подходящим подарком является книга или что-то, связанное с книгами. Мне предстоит обсудить с родителями возможность переписать что-нибудь из нашей книжной комнаты для нее.

Бенедикт не ожидал многого. Достаточно было выбрать такой подарок, чтобы никто не высказывал критических замечаний, всё, что превышало эти минимальные требования, казалось излишним.

Главной проблемой оставался выбор подарка для Лаверны. Мне хотелось заказать ей цветочную заколку для волос, но было еще слишком рано для такого подарка. Я также думал о том, чтобы сделать для нее украшение, но из-за того, что наши нынешние отношения были еще неофициальны, это не было бы социально приемлемо. Одежда тоже не подходила в качестве подарка.

Я не хотел дарить что-то чрезмерное и выглядеть странно, но если бы подарок был слишком скромным, могло бы показаться, что она мне безразлична.

Я надеялся, что мои старшие, уже помолвленные последователи, смогут помочь мне советом. Однако, поскольку все их помолвки были организованы родителями, их советы оказались не слишком полезными. К тому времени, как кто-то начинал беспокоиться о подарках, украшения и шпильки для волос уже были подходящими вариантами.

Вирджил был немного нервным, когда мы обсуждали сопровождающих и помолвки. Я собирался спросить его, почему, но вдруг вспомнил: этой зимой у него последний семестр, а невесты до сих пор нет.

— Я мог бы спросить своих сестёр, — неуверенно сказал один из моих служащих. Руомлинд был младшим из пяти детей и единственным мальчиком. — Все мои сестры замужем, и когда они собираются вместе, устраивают странное состязание, сравнивая, что подарили им мужья, и споря, чей бог тьмы ценит их больше.

Немного, но всё же с чего-то можно было начать. Я продолжал придумывать идеи, но если Руомлинд сможет принести какую-то полезную информацию, я не откажусь от неё.

Само путешествие должно было состояться лишь через несколько недель, а пока у меня продолжались тренировки и чаепития, которых от меня ожидали.

Моя мать особенно стремилась провести со мной время. Она узнала о моем интересе к Лаверне уже на следующий день после возвращения из академии. Это не было удивительно, ведь у других студентов не было причин что-либо скрывать, а информационная сеть первой леди была обширной.

Мать, как и многие другие, вероятно, предполагала, что Лаверна борется за трон Александрии и стремится видеть меня в роли супруга. Это было достаточно близко к истине, поэтому отец, Ауберон и я решили позволить матери продолжать думать так, пока Лаверна не будет готова сделать свой ход.

Только на третьем чаепитии с матерью она подняла этот вопрос. Я мог лишь предположить, что у нее было садистское чувство, и она наслаждалась тем, что причиняла мне беспокойство. Полагаю, я мог бы сам упомянуть Лаверну, но мне не хотелось обсуждать ее с матерью, так как мне казалось, что она задаст такие вопросы, на которые я не захочу отвечать.

Мои опасения подтвердились: мать либо устала ждать, пока я что-то скажу, либо ей надоело заставлять меня ожидать, и она задала именно те вопросы, которых я так боялся.

— Она разжигает в тебе пламя Бреннварме? — спросила мать, прежде чем сделать изящный глоток чая. Ранее заданные вопросы о танцах Блуанфы и о том, могу ли я почувствовать Лаверну, уже превратили чаепитие в особую пытку, и, услышав слова матери, я едва не сломался.

Я был рад, что в руках у меня ничего не оказалось, иначе я бы это, скорее всего, уронил. Я знал, что мой рот был приоткрыт, а сухость, заполнившая глаза, свидетельствовала о том, что я даже не моргал.

Моя мать прочистила горло, вежливо напоминая о важности дворянских манер, но как я мог сохранять благородство, когда она задавала такие неподобающие вопросы? Даже с инструментом, блокирующим подслушивание, такие темы считались недопустимыми. И уж тем более я не хотел, чтобы эти вопросы задавала именно моя мать.

— Я не буду обсуждать пламя Бреннварме с вами, матушка. Я ведь только живу в своём лете, до зимы ещё далеко, — сказал я, стараясь звучать отстранённо, но подозревал, что это мне не удалось.

— То, что брак политический, не означает, что он не может приносить удовольствие. Политическое согласие — это одно, но важна ещё совместимость, которая переносится из кабинета в спальню. В конце концов, Аубу всегда нужен наследник. Так что, если Бреннварме не греет твою кровь... — Она сделала многозначительную паузу.

— Что мне сказать, чтобы вы наконец перестали поднимать эту тему? — спросил я с нотками отчаяния.

Мать сказала, что ей важно, чтобы я был счастлив в браке, и что влечение к будущей супруге, даже если я её не люблю, поможет в этом. Мне потребовалось какое-то время, чтобы расшифровать её намёки, облечённые в эвфемизмы. Но когда я наконец понял, что она имела в виду, я надеялся, что она скрыла бы это ещё глубже.

— Спасибо за заботу, но в этом нет необходимости, — ответил я, и мой голос почти дрожал от подавленного смущения. В её глазах читалось желание найти что-то, что она не смогла уловить в моих словах.

Она откинулась назад и вздохнула.

— Хорошо, о чём же ты хотел бы поговорить вместо этого?

Я сменил тему на музыкальное событие, которое мы посетили на прошлой неделе. После этого мы обсудили мои собственные музыкальные уроки и выступления. Разговор проходил гораздо спокойнее, но у меня было чувство, что она все еще хочет получить ответы на свои вопросы.

К счастью, по мере приближения игр, я смог использовать приготовления в качестве оправдания, чтобы избегать общения. Примерки, походы по магазинам и контроль за сбором багажа занимали большую часть моего свободного времени. Остальные часы были заняты моими обычными делами: тренировками и учёбой, которые я не мог откладывать, если хотел сохранить свои академические успехи.

К счастью, мне удалось совместить свой урок с подготовкой подарка для Ауба Александрии. Мне позволили подарить ей перевод древнего исторического текста. Это было довльно сухое чтиво, но касающееся увлекательного периода истории. Такой материал идеально подходил для создания рыцарских историй.

День нашего отъезда неумолимо приближался, но я все еще не мог найти подходящий подарок для Лаверны.