Чаепитие Шмила, Ястреба и Льва
Металлическое лезвие тяжело лежало в руке Лестилаута. Он и Ауберон тренировались с самого рассвета. Лестилаут разминал плечи, пытаясь унять нарастающую боль. Тренировки с Аубероном в последние несколько лет стали для него настоящим испытанием на умения и силу. Он не был готов признать, что его сын более искусный боец, но если парень станет еще лучше, у Лестилаута не останется выбора.
Рёбра болели при каждом вдохе. Он всё ещё был молод, в самом расцвете сил, но никогда не относился к тренировкам с мечом так серьёзно, как Ауберон. Лестилаут был страстным поклонником боевых искусств, как и большинство Дункельфелгеровцев, но также он любил искусство. Кунцзил получала от него столько же, если не больше, молитв, чем Ангриф. Его разносторонние интересы привели к тому, что он делил своё время между тренировочной площадкой и художественной студией.
Ауберон же не распылялся, он был целеустремленным в своем увлечении боевыми искусствами. Тренировки с мечом, стрельба из лука, борьба — он проводил больше времени, занимаясь этим, чем кто-либо другой, даже командующий рыцарским орденом.
Единственное, что отвлекало Ауберона от тренировок, как в бою, так и в учебе, была его невеста. Его сын проводил с этой девушкой достаточно времени, чтобы уверенно заявить Лестилауту, что они сделали правильный выбор, выбрав её в жёны для него.
То, что его сын решил сначала приветствовать зиму, прежде чем встретиться с Верховной Парой, не особенно удивило Лестилаута. В его возрасте он вёл себя так же с Айнлибой.
И какое-то время она была открыта к этому.
Воспоминание о беспокойных первых месяцах их брака пронеслось в его сознании, словно холодный ветер, заставляя его вздрогнуть.
— Последний раунд, и затем нам нужно приготовиться к встрече с Александрией. — сказал Лестилаут, занимая позицию.
Ауберон глубоко вздохнул и усмехнулся, обращаясь к своему отцу:
— Надеюсь, у тебя под рукой есть хорошие восстанавливающие зелья. Было бы жаль, если ты явишься на встречу весь в синяках.
— Уверенность тебе к лицу, — сказал он, нападая. — Посмотрим, оправдана ли она.
К счастью, его служащие очень умело готовили восстанавливающие зелья и использовали исцеляющие заклинания. Поэтому к моменту встречи с Александрией, все следы от ушибленных ребер, сломанного носа и поломаных пальцев исчезли. Также залечили и сломанную челюсть Ауберона.
Несмотря на то что Дункельфельгер технически занимал более высокий ранг, встреча проводилась в чайной комнате Александрии. Это подчеркивало, что они считали друг друга равными, независимо от официального статуса. На конференциях герцогов Александрия и Дункельфельгер поочередно принимали друг друга.
Обычно Лестилаут посещал эти встречи вместе со своей женой, а часто и с Ханнелорой, но на этот раз он прибыл лишь с Аубероном. За ними следовали его последователи: служащий Кентрипс, два слуги и несколько рыцарей, составляющие необычно небольшой эскорт.
Колокол прозвенел, когда они пересекали общую комнату, направляясь к коридору. С дверями их герцогства, расположенными так близко друг к другу, Лестилаут окажется в чайной всего через мгновение после последнего удара колокола.
Стражник распахнул дверь, и гости вошли в богато украшенную комнату. Белоснежные скульптуры, изображающие подчинённых бога тьмы, расположились в нишах по периметру помещения. На дальнем конце зала возвышалась величественная статуя самого бога тьмы, словно наблюдающего за ними из своего каменного взора. Плюшевый ковер смягчал их шаги, и единственным звуком, нарушавшим тишину, был звон лёгких доспехов рыцарей. Стены были окрашены в бледно-голубые тона, а между нишами располагались гобелены с природными сценами.
Розмайн и Фердинанд встретили гостей в центре комнаты. Обменявшись первыми любезностями, все заняли свои места. Лестилаут принес бутылку визе, который Фердинанд особенно любил, а также разнообразные засахаренные фрукты.
Пока слуги расставляли еду и напитки на столе, рыцари отошли к краю комнаты. Розмайн и Фердинанд заняли свои места, а их служащие разместились позади них.
Воспоминания Лестилаута о служащем Ауба Розмайн уходили назад к дням в дворянской академии. Даже тогда преданность Хартмута Розмайн была безусловной, можно сказать, фанатичной.
Служащий Фердинанда был мужчиной около пенсионного возраста, который, как оказалось, служил Фердинанду с тех пор, как тот был юношей. Лестилаут на мгновение задумался, не готовит ли Фердинанд уже замену, поскольку было непросто найти кого-то на место такого близкого и доверенного советника.
Магический инструмент, блокирующий звук, был активировал, в то время как бумаги переходили из рук в руки между служащими. Прежде чем они смогли перейти к захватывающей теме своих детей, было необходимо обсудить общие торговые соглашения и спланировать летние игры.
Торговые соглашения были окончательно утверждены после одного колокола. В этом году они оказались относительно простыми, поскольку в основном касались обновления условий уже существующих сделок. Хотя появлялись и новые товары для продажи, их реализация осуществлялась через установленных торговцев, которые имели контракты с купцами Дункельфельгера.
Инструмент блокировки звука был деактивирован во время обновления чая и закусок. Некоторое время они вели дружескую беседу, пока Ауб Розмайн не дала сигнал убрать еду и налить свежий чай.
Инструмент был снова активирован, и Лестилаут, сделав глоток чая, начал планировать летние игры.
Большая часть плана оставалась неизменной из года в год, но главным вопросом на переговорах всегда был список гостей.
Любой, кто завершил третий год обучения в дворянской академии, имел право присутствовать вместе с одним слугой. Конечно, члены или представители герцогской семьи могли приходить в сопровождении большего числа последователей.
Ханнелора обычно путешествовала с тремя слугами, пятью служащими и несколькими рыцарями, когда приезжала как представительница Дункельфельгера. Её отец, присутствующий большинство лет, путешествовал с меньшим количеством рыцарей, но с тем же количеством служащих и слуг.
В этом году Лестилаут собирался представлять Дункельфельгер лично. Это будет последний год для Ауберона в соревнованиях до 16 лет и первый год для Себастиана.
Кентрипс передал служащему Фердинанда список с именами тех, кого они хотели взять в Александрию. В списке значились двадцать человек для команды по диттеру до шестнадцати лет, тридцать человек для команды от семнадцати до пятидесяти лет и двенадцать человек для команды старше пятидесяти, а также восемь человек для не связанных с диттером видов спорта. Команды для скоростного диттера будут состоять из членов команды по поиску сокровищ.
Учёный разместил список между Фердинандом и Розмайн. Хотя количество людей должно было быть ожидаемым на основе предыдущих лет, если сложить число рыцарей с их сопровождающими, охранниками, необходимыми для соблюдения формальностей, служащими, которые будут записывать события и делать заметки о битвах, а также счастливчиками-купцами и торговцами, заключившими сделки для продажи товаров во время игр, привело к тому, что список составил почти 200 человек.
— Я вижу, вы хотите привезти в этом году вашего сына Себастиана, — сказала Розмайн, открывая тем самым обсуждение темы, ради которой они действительно собрались здесь.
— Он мечтает посетить Александрию и встретиться с Бенедиктом и Лаверной.
— Держу пари, что так и есть, — сказала Розмайн со смешком. Несмотря на то, что выражение лица Фердинанда оставалось неизменным, от него исходило угрожающее предупреждение.
Лестилаут посмотрел на служащих, стоящих на другой стороне стола, и подумал о Кентрипсе, стоящим за ним.
— Лаверна дала Ауберону разрешение укрыться под крыльями Ордошнелли. Прежде чем мы продолжим, позвольте мне спросить: согласны ли вы расширить это укрытие на присутствующих служащих?
— Мы давно знаем Кентрипса, — сказала Розмайн, переводя взгляд на него. — Он может слышать все, что сказано под покровом Фёрбергена. Но учти, если он станет действовать как Ордошнелли с другим, я прошепчу слова Каосаифы его богине света. — Когда она это сказала, её обычная улыбка стала удивительно хитрой. Лестилаут тихо засмеялся про себя — не мог поверить, что Розмайн пригрозила рассказать жене Кентрипса, если тот проболтается. Хотя гнев Ханнелоры наверняка был бы самым действенным сдерживающим фактором.
— Разве этот разговор необходим? Лаверна, возможно, и говорила, что хочет выйти за Себастиана, но он едва ли достоин её, — сказал Фердинанд без предисловий.
— Назовите хотя бы одного мужчину, который был бы лучше моего брата, — бросил вызов Ауберон. Лестилаут знал, что Фердинанд обдумывает все варианты. Несомненно, он уже много раз прокручивал их в голове до этой встречи. Список кандидатов в аубы был небольшим, но чтобы жениться на Лаверне, они также должны были соответствовать её мане, что, вероятно, означало, что они должны происходить из одного из великих герцогств. Среди всех подходящих мужчин Себастиан был единственным, кто завершил три курса и, вдобавок, стал лучшим на курсе кандидатов в аубы, а так же получил награды как служащий и рыцарь. За ним также стояла ненавязчивая поддержка Дункельфельгера.
В Юргеншмидте не нашлось ни одного мужчины, который по заслугам мог бы превзойти Себастиана.
— Никто не сможет превзойти моего брата. Если бы он пожелал бороться за положение Ауба, мне было бы трудно его обойти. У него больше благословений и оценки выше, чем у меня. — Затем он с вздохом добавил, — И, подозреваю, он превзойдет меня по запасу маны.
Ауберон посмотрел в холодные глаза Фердинанда.
— Он не планирует соревноваться за должность следующего Ауба Дункельфельгера, потому что уже сделал свой выбор. Он решил жениться на вашей дочери, чтобы быть рядом с ней, когда она взойдет на трон Зента. — Ауберон расправил плечи, и в его голосе прозвучала уверенность будущего Ауба Дункельфельгера. — Вы считаете неизбежным, что Лаверна станет Зентом. Вы доверяете ей руководить Юргеншмидтом, полагаете, что мы все должны доверять ей в этом, и тем не менее не доверяете даже её выбору супруга. Если мы не можем доверять ей в выборе компаньона, как мы можем доверять ей во всем остальном?
В комнате застыла тишина. На мгновение никто не проронил ни слова.
Затем раздался звук, который Лестиалут еще никогда не слышал.
Фердинанд усмехнулся, его плечи содрогнулись от тихого смеха.
Фердинанд медленно перестал смеяться, оставив лишь насмешливую ухмылку.
— Вы очень гордый молодой человек, но будьте осторожны, чтобы ваша гордость не переросла в высокомерие. Вы правы, первое испытание, чтобы доказать свою пригодность на роль будущего Зента, заключается в выборе подходящего супруга. Хотя он и не достоин моей дочери, я должен признать, что среди всех он наименее недостоин, даже если он из Дункельфельгера.
— Фердинанд! — упрекнула Розмайн.
Лестилаут молча кипел от злости. Именно поэтому он предпочитал поручать своим служащим вести переговоры с Александрией. Вот почему Ханнелора и его отец всегда участвовали в этих играх. Фердинанд, казалось, всегда находил способ уязвить его. Этот человек получал удовольствие от того, чтобы выставлять его в плохом свете.
Лестилаут понял, что Эйвилиб всего лишь пытался оттолкнуть других богов от Гедульрих, но это все равно раздражало.
Розмайн легонько коснулась руки мужа. Эффект был почти комичным: глаза Фердинанда закрылись, он глубоко вдохнул. Когда он их открыл, прежний холод исчез, уступив место привычному спокойствию.
Розмайн справлялась с Фердинандом с такой легкостью, что можно было подумать, будто она владеет его именем, хотя это было бы абсурдным предположением. Однако, глядя на то, как она управляет им с помощью одного прикосновения и взгляда, это казалось почти правдоподобным.
— Пожалуйста, не обращайте внимания на попытки Ангриффа продемонстрировать благословение Грамаратуры. Иногда слова моего мужа ускользают от него. Он очень заботится о нашей дочери. Как отец, я уверена, вы понимаете, как это бывает, — мягко сказала Розмайн.
Это не было извинением, но Ауб редко когда извинялся. Единственным человеком, который делал это еще реже, чем он, был Зент. Размышляя об этом, можно сказать, что человек, от которого извинений ожидать менее всего, — это Ауб Коринтдаум. Даже будучи Аубом среднего герцогства, его высокомерие, оставшееся со времен, когда он был принцем ныне распущенной королевской семьи, осталось неизменным. Или даже ухудшилось, поскольку его герцогство утрачивало прежний статус.
Лестилауту пришлось обрести труднодостижимое спокойствие, чему он научился перед тем, как занять должность Ауба. Розмайн улыбнулась ему через стол. В ее руках был список предложенных гостей, и она явно была готова вернуться к обсуждению темы.
— Как жаль, что в этом году ваш отец не присоединится к нам. Он всегда замечательно проводит время на играх. И вместо Айнлибы будет присутствовать ваша мать? — Ее голос слегка поднялся в вопросе.
— Моя жена сейчас не может путешествовать. — Он понимал, что его уклончивый ответ все равно выдает состояние супруги. В этот момент Розмайн сложила руки и начала подпрыгивать на месте.
— Поздравляю. Пусть Фрютрена и её подчинённая Энтриндуге одарят вашу жену улыбками, — сказала Розмайн, сияя.
Лестилаут слабо улыбнулся, но не стал подтверждать состояние своей жены. Такие вещи не сообщались другому аубу, каким бы близким он ни был. В лучшем случае о рождении ребенка сообщали только после его появления на свет и начального определения уровня маны. Но даже это происходило весьма редко.
Узнает ли ауб о новых рождениях в других герцогствах, обычно зависит от того, насколько эффективно его служащие собирают информацию.
Часто он узнавал о рождении детей Ауба Александрии через Ханнелору, хотя точно не знал ни их возраста, ни их количества. Вероятно, у Кентрипса это было где-то записано.
Он никогда не видел герцогиню Александрию беременной. Она пропустила лишь один турнир герцогств и одну конференцию герцогов. Очевидно, она тщательно планировала свои беременности. Он на мгновение задумался, существует ли зелье или инструмент, который они использовали для столь точного планирования. Он знал о методах предотвращения беременности, но окно для зачатия было настолько узким, чтобы избежать появления признаков беременности зимой и весной. То, что они повторяли это несколько раз, предполагало наличие чего-то, помогающего с выбором времени.
— Несмотря на то, что мне будет не хватать встреч с Ханнелорой, я понимаю, почему вы не можете взять с собой всю герцогскую семью в Александрию. Жаль, что кто-то всегда должен оставаться, чтобы охранять замок. Александрия с нетерпением ждёт возможности принять вас и ваших сыновей на играх.
Розмайн передала список людей своему служащему. Хотя список ещё не был окончательно утверждён, он уже получил общее одобрение Розмайн как Ауба, поэтому доработкой списка будут заниматься служащие.
— Поскольку эти игры предоставляют нашим детям возможность сблизиться за пределами академии, я надеюсь, что вы сможете продлить визит Себастиана после их завершения, — сказал Лестилаут, несколько неуверенный в том, как его предложение будет воспринято.
Когда дворяне посещали другие герцогства, одной из основных задач было получение информации. Служащим редко позволяли пересекать границы, будто слуги и рыцари не могли заниматься шпионажем. Хотя служащие из Дункельфелгера и Александрии регулярно пересекали границы, оба герцогства тщательно следили за тем, куда именно направлялись эти служащие во время визитов.
Служащие Александрии, заключившие контракты на переписывание книг в книжных комнатах Дункельфелгера, никогда не покидали замка и не общались с теми, кто не входил в список, предварительно утвержденный Лестилаутом.
В Александрии это было менее заметно, но посетители из Дункельфелгера, приехавшие на игры, оставались довольно изолированными.
Олимпия была пограничным городом, расположенным рядом с воротами, разделявшими герцогства. Город делился на две основные части. В одной находилось поместье высших дворян, несколько домов средних дворян, а также район для простолюдинов.
А еще там бы Колизей. Арена для диттера была не просто полем боя, но и одновременно торговым центром и гостиницей. Группа дункельфегеровцев, прибывших на игры, оставалась в Колизее на протяжении всего своего пребывания. Все общение с дворянами Александрии, покупки в александрийских магазинах, каждое взаимодействие происходило в пределах этих величественных белых стен.
Только представитель герцогства мог посетить столицу на короткое время после окончания игр. Это было посещение, которое он хотел продлить, чтобы дать Себастиану больше времени для общения с Лаверной.
— Вы просите продлить визит Себастиана? Не свой? — уточнила Розмайн.
— Вы же понимаете, насколько сложно для Ауба организовать такое путешествие. Ауберон и я можем позволить себе лишь стандартные дополнительные четыре дня. Я надеялся, что Себастиан сможет остаться дольше. Может быть, даже на несколько недель?
— Один Себастиан? И какая свита ему потребуется во время пребывания у нас? — холодно спросил Фердинанд.
— Небольшая, двух слуг и полдюжины рыцарей будет достаточно, — ответил Лестилаут. Он очень хотел бы, чтобы его служащие увидели больше Александрии, но важнее было убедиться, что помолвка состоится. Он просто должен был полагаться на наблюдательность рыцарей Себастиана.
Фердинанд, казалось, не слишком хотел позволить Себастиану остаться, однако Розмайн была куда более воодушевлена этой идеей. Во время обсуждения сроков отъезда Себастиана из Александрии, Розмайн нечаянно упомянула, что её дети пытались устроить для него приглашение.
Таким образом, Себастиан был приглашён провести все лето в Александии. Ауб Розмайн даже предложила ему участвовать в летней школе, значительно повышая ценность этой поездки. Лестилаут не мог знать, чему Себастиан научится в школе Александрии, но герцогство уже многие годы удерживало самые высокие общие оценки. Если в Александрии была летняя школа, это, вероятно, являлось частью причины их высокой успеваемости.
Тот факт, что у Александрии была летняя школа, уже представлял собой важную новость. Можно было с уверенностью ожидать, что Себастиан вернётся с большим объёмом сведений, которые могли бы использовать для повышения академической успеваемости своих собственных студентов. В данный момент их студенты соревновались — и часто побеждали — только в рыцарском курсе. Однако он не возражал бы против того, чтобы время от времени смещать Александрию с их педагогического пьедестала.
Как только дела были завершены, обычно начинался непринужденный разговор, но Фердинанд дал понять, что светские беседы его не интересуют. После окончания переговоров он начал намекать, что Лестилаут, возможно, имеет другие дела и может заняться ими при необходимости.
Ханнелора постоянно напоминала Лестилауту, что Розмайн была поуши влюблена в своего бога тьмы. Однако, как ни старалась она объяснить, Лестилаут так и не смог понять, почему. Он обладал многими качествами, которые могли бы сделать его лидером и консортом, но, по его мнению, единственное, что могло привлечь Розмайн в нём как возлюбленного, была его внешность. И он сомневался, что Розмайн настолько поверхностна.
Но что ему было известно о женских сердцах? Большую часть времени он всё ещё пытался разобраться в своей собственной жене, с которой был знаком ещё с детства. Спасибо богам за зимние развлечения — это была единственная сфера в его браке, где он всегда знал, что поступает правильно.
Его мысли теперь были сосредоточены на более личных делах, и Лестилаут был очень рад, что встреча завершилась раньше.
Прощаясь, Лестилаут поспешил обратно в общежитие Дункельфельгера, где в общей комнате обнаружил Айнлибу, читающую книгу Эренфеста. Кратко поприветствовав мать, Ауберон вместе со своими последователями направился в одну из чайных комнат, вероятно, чтобы обсудить итоги встречи.
— Как прошла встреча с представителями Александрии? — небрежно поинтересовалась она.
— Следуй за мной, и я расскажу тебе обо всём, — сказал Лестилаут, едва скрывая своё настроение, навеянное мыслями о зиме.
Его жена молча передала книгу слуге и встала с дивана. Она нежно положила руку на его руку.
— Веди.
Миттгелер, служащий из Лембрука.
Существовала истина, известная всем служащим: нет ничего ценнее информации. Грамотно распространенное или утаенное знание обладает силой, способной изменить страну.
Гордостью любого служащего была их сеть сбора информации. Лембрук, как среднее герцогство, было отлично расположено для налаживания связей как с великими, так и с низшими герцогствами. Некоторые считают, что внимание всегда должно быть сосредоточено на слежке за действиями тех, кто выше, но Миттгелер научился следить за движениями нижних герцогств. Поскольку им некуда было смотреть, кроме как наверх, они часто служили лучшим индикатором направления, в котором двигался Юргеншмидт, по сравнению с наблюдением только за высшими герцогствами.
Миттгелер окончил дворянскую академию за пару лет до восшествия Зент Эглантины на трон. В свои первые годы работы служащим он наблюдал за изменениями внутренних границ и рангов. Человек, который когда-то был известен как принц, теперь стал всего лишь убом герцогства среднего ранга, всего на один ранг выше его собственного.
Судя по услышанному, бывший член королевской семьи был недоволен своим положением. Согласно его контактам, Ауб Коринтдаум давил на своего сына, чтобы тот стал Зентом. Миттгелер собрал мнения среди служащих герцогств, с которыми имел связи, особенно тех, кто был близок к их Аубам, чтобы оценить, насколько хорошо будет воспринята кандидатура сына Коринтдаума.
Он пытался выяснить, сколько герцогств выдвинут своих кандидатов в аубы для участия в выборах на пост Зента. До сих пор это оказалось сложной задачей. Возможно, причина крылась в недостатке нужных связей, а может, кандидатов в Зенты на самом деле будет немного. Как бы там ни было, он смог подтвердить лишь двоих, намеревающихся выдвигаться, и ещё трое оставались вероятными претендентами. Также был один человек, который начал открыто проводить свою кампанию.
Миттгелер составил отчет, подробно изложив свои находки. Он стоял в кабинете Ауба, пока тот читал документ. Миттгелер с трудом сдерживал желание переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда его либо отпустят, либо зададут вопросы.
— Этот отчет несколько суховат. Есть какие-нибудь предположения о том, кто станет следующим Зентом? — наконец спросил Ауб.
— Я не думал, что мне стоит высказывать предположения. Моя задача — только информировать, — ответил он.
— Думаю, мне хотелось бы услышать немного предположений по этому вопросу, — сказал Ауб Лембрук, положив отчёт и сложив руки на столе.
— На основании того, что я узнал, кандидат из Линденталя, вероятнее всего, выйдет из гонки, еще до того, как большинство других начнет активно участвовать в ней. Будучи представителем низшего герцогства, он, возможно, считал необходимым создать свою базу раньше остальных, но полученный им отклик таков, что все предпочитают подождать и узнать, кто еще заявит о своем участии. Его фигура пока не произвела достаточно сильного впечатления, чтобы он мог рассчитывать на поддержку без учета других вариантов.
Мысленно пересматривая свой отчет, он перешел к следующему потенциальному кандидату на роль Зента.
— Сын Коринтдаума примет участие в состязании, если сможет получить Грутрисхайт после завершения учебы. Слухи утверждают, что ему все еще необходимо получить один из аттрибутов. Молодой человек достоин похвалы, но не отличается выдающимися способностями, и до сих пор существует значительная враждебность по отношению к Аубу Коринтдауму из-за его слов и поступков на первой конференции герцогов в качестве Ауба. Если он не продемонстрирует неожиданную харизму, его шансы невелики.
Затем он доложил о двух кандидатах в герцоги из средних герцогств, вокруг которых начали ходить слухи. Хотя ни один из них не совершал явных действий, оба ухаживали или женились на нескольких женщинах из других герцогств. Три брака с женщинами извне не обязательно означали решительную заявку на Зента, но в сочетании со слухами это делало их людьми, за которыми стоит следить. Особенно внимание привлекал кандидат из Гауссбюттеля, который последние семь лет служил министром своему брату. Этот опыт может заинтересовать Аубов, стремящихся избежать появления очередного неопытного лидера.
— А что насчёт этих двоих? — спросил ауб, вновь поднимая список. — Лаверна из Александрии и Адельхайдис из Классенберга. У обеих исключительная родословная, и они происходят из великих герцогств.
— Да, милорд, но... они ещё студентки. Госпожа Лаверна только закончила первый год, Адельхайдис всего на год старше. И помимо этого... — Он замолчал, неуверенный, стоит ли говорить дальше.
— Что еще? — спросил Ауб.
— Они женщины.
Ауб кивнул.
— Тогда нет смысла слишком много думать о них, пока они не выберут себе супругов.
— Как видно из моего отчёта, Лаверна принимает ухаживания от кандидата в аубы из Дюнкельфельгера. — Миттгелер хотел бы сообщить, что молодой человек из Дюнкельфельгера ухаживает за госпожой Лаверной, чтобы укрепить свои позиции как будущего Зента. Однако кузен Миттгелера, женатый на профессоре дворянской академии, сказал ему, что у господина Себастиана не хватает амбиций, чтобы претендования на звание Зента. Из этого Миттгелер заключил, что Лаверна, которую отчёты описывали как решительную и целеустремлённую, нацелилась на трон Зента.
— Дюнкельфельгер... интересно, это союз с потенциалом. Хотя, согласно вашему отчету, кажется, что пока не предпринимается никаких других шагов. Возможно, они ухаживают друг за другом, чтобы укрепить связи между герцогствами. Или даже потому, что Блуанфа танцевала для них. — Он постучал бумагой по подбородку, погруженный в размышления. — В любом случае, даже если она не стремится стать Зентом, укрепление наших отношений с Дюнкельфельгером и Александрией не принесет вреда. Ведь они являются великими герцогствами.
Ауб одарил служащего проницательным взглядом и отпустил его с наставлением: сохранять бдительность и быть начеку в ожидании новых событий.
Миттгелер покинул кабинет, погружённый в мысли о том, как укрепить свою информационную сеть. До первого Диттера Зента оставалось всего пять лет, и никто не желал на собственном опыте выяснить, насколько важно делать ставку на победившего кандидата, встав на сторону неправильного.