Первые впечатления
Я никогда не был поклонником кругов телепортации. Они вызывали у меня головокружение и легкую тошноту, но я умело скрывал это. Человеку моего положения не подобает проявлять такую слабость. Однако моя мать знала об этом, и когда мы прощались, и я готовился ступить на платформу, она сунула мне в руку конфету. Это была одна из моих любимых конфет, сделанная по рецепту из Александрии, с ароматизирующим ингредиентом из Древанхеля.
Там его использовали для отпугивания вредителей от садов и посевов. По словам Бенедикта, господин Фердинанд купил немного этих ароматных цветов из Древанхеля для защиты сада магических растений, которые он выращивал для исследований. Затем Ауб Александрии "позаимствовала" (слова Бенедикта, но говорил он так, будто Фердинанд не был осведомлён о заимствовании) некоторые из цветов для приготовления десертов. Результатом стала серия выпечки, печенья и конфет с освежающим вкусом, который придавал ощущение прохлады во рту.
Те конфеты, которые моя мать дала мне, назывались леденцами. Мне особенно нравилось есть их летом, когда я мог в полной мере ощутить их охлаждающее действие. Сейчас мать дала мне одну, чтобы воспользоваться целебным свойством успокаивать желудок.
Её забота о моём комфорте вызвала тёплую благодарную улыбку на моих губах. Конечно, у меня уже было несколько запасных в багаже; Джаспер позаботился об этом после того, как я чуть не попал в неприятную ситуацию в первый год.
Сделав последний глубокий вдох, я отвернулся от родителей, шагнул на платформу и отправился в академию.
Я ненавидел студенческие встречи. Это было моей самой нелюбимой частью учебного семестра, ведь формальность мероприятия просто удушала. К счастью, мне нужно было всего лишь подойти к Зенту и представиться. Зент Эглантина восседала на украшенном кресле в главной части зала, а её супруг, Анастасий, находился рядом. Однако их дети отсутствовали.
Старшая дочь уже окончила академию и была обручена с высшим дворянином из Классенберга. У Зента Эглантины был один ребенок в академии — девочка на втором курсе. Говорили, что у них есть и сын, но поскольку он ещё не достиг возраста крещения, это не было подтверждено.
Младшая дочь Зента сидела с представителями Классенберга. По-видимому, возникло множество споров о том, как теперь следует обращаться с детьми Зента в Академии, поскольку эта должность больше не является наследственной. Отец сказал, что аубы обсуждали это в течение многих лет, и окончательное решение не было принято до конференции герцогов весной перед её поступлением в Академию. С одобрения Зента было принято предложение от Хаухлетце. Пока дети Зента находятся в Академии, они будут рассматриваться как кандидаты на роль аубов из герцогства, где родился их родитель Зент. Это было разумное предложение, основанное на прецеденте обращения с детьми дворян Центра на протяжении многих лет. Хотя официально её понизили до ранга кандидата на роль ауба Классенберга, многие студенты обращались с Адельхеидис с особым почтением в попытке заслужить расположение её матери.
После того, как мы с братом поприветствовали Зента Эглантину и господина Анастасия, я занял свое место, ожидая приветствий других герцогств. Говорят, что в первые годы правления Эглантины ранги герцогств постоянно менялись. Новые герцогства, связанные с бывшей королевской семьей, резко потеряли свои позиции в течение нескольких лет. Александрия поднялась в ранге, когда Ауб Александрия прочно укрепила своё положение. Классенберг, хотя и просел в ранге, будучи великим герцогством, связанным с Зентом, сумел остановить свое падение на четвертом месте.
Я был полон нетерпения получить первое приветствие. Скоро я встречу Бенедикта, ведь Александрия занимает второе место в рейтинге герцогств. Кроме того, наконец-то увижу его загадочную сестру. Несмотря на многочисленные письма, которыми мы обменялись летом, он отказывался рассказывать мне о ней, настаивая, что я должен сам составить свое первое впечатление.
Моё первое впечатление было, что она была довольно высокая, даже выше Бенедикта. Следом пришла мысль о её непередаваемой красоте; она была самой красивой девушкой из всех, кого я когда-либо встречал. Стройное телосложение сочеталось с изящной шеей и узкими плечами. Её волосы, цвета бледно-голубого летнего неба, были уложены в сложную косу, наподобие прически брата; её коса была украшена одной из фирменных цветочных заколок её матери, в то время как у Бенедикта была заколка из металла и камня. Её движения были настолько плавными, что, если бы я не видел её обувь, я бы подумал, что она парит над полом. Золотистые глаза, такие же, как у её отца, встретились с моими. Они изучали меня, оценивали мои черты, одежду и манеру держаться.
Она закрыла глаза и едва заметно склонила голову. Мне показалось, что я прошёл какой-то тайный тест, о существовании которого даже не подозревал.
Опустив глаза с застенчивой скромностью, она произнесла своё официальное приветствие. Затем, бросив короткий взгляд на Ауберона, она снова встретила мой взгляд, представляясь.
— Я Лаверна. Вы, вероятно, уже знакомы с моим братом Бенедиктом.
Мы встретились в привычном для нас месте — на полянке у края обрыва, за границей места сбора Дункельфелгера. Это была нейтральная земля, принадлежавшая Центру, а не герцогству. Однако, из-за её расположения, магия, убирающая снег из мест сбора, не действовала здесь. Я приземлился на своём ездовом звере под ветвями дерева на краю поляны. Там уже был Бенедикт. Его ездовой шмил находился в увеличенном состоянии, что означало, что он не сбежал тайком на эту встречу. Рыцари-ученики из Александрии высадились, заняв позиции вместе с моими рыцарями из Дункельфелгера.
Я спустился с ездового зверя, позволив ему свернуться на земле. Я решил отказаться от удобства ездового зверя закрытого типа ради боевого потенциала классического ездового зверя. Мой крылатый брентце выглядел изящно и грозно, его бледно-голубой окрас идеально сочетался с моей склонностью к огню, напоминая огнедышащую кошку. Лежа, его лапы и бок могли служить диваном, а крылья поднимались и разворачивались, защищая нас от холодного ветра. Бенедикт развеял своего ездового зверя и уселся рядом со мной.
— Ну, что ты думаешь?
— О чем?
— О моей сестре конечно же. Что ты думаешь о Лаверне?
Благословение Граматур оставило меня. Мои мысли о Лаверне были не тем, о чём джентльмен должен делиться с другими, особенно с её братом. Она заставила меня вспомнить те шутливые разговоры, которые я порой подслушивал во время тренировок рыцарей. Те разговоры, которые я раньше не понимал по-настоящему. Разговоры, к которым, до встречи с Лаверной, я и не пытался прислушиваться. Но, глядя на её губы, изогнутые, словно лук Шлагзира, я начал задумываться, каково было бы спрятать её за своим плащом.
— Она гораздо выше, чем я ожидал.
Бенедикт рассмеялся:
— Мама говорит, что женщины начинают расти раньше мужчин, и мне просто придется смириться с тем, что моя сестра какое-то время будет выше меня. Она утверждает, что я в конце концов ее перерасту. Но признаюсь, было бы намного легче, если бы Лаверна унаследовала рост матери, а не отца.
— Она тебя дразнит из-за этого?
— Нет, Лаверна никогда бы не опустилась до того, чтобы дразнить меня из-за моей внешности. Мои братья, однако, не такие сдержанные и милосердные. Основная проблема в том, как мне использовать свой возраст и рост, чтобы запугать младшую сестру и заставить её подчиниться, когда она выглядит и ведёт себя взрослее меня.
— Верно, с двухлетней разницей в возрасте ты должен быть более зрелым.
— Один год.
— А?
— У нас разница в один год. Лаверна родилась ранней весной, а я поздней зимой. Между нами всего чуть больше года разницы.
Я никогда не задумывался о том, как учебный год соотносится с возрастом. Мой брат старше меня на три года и вступает в свой последний год учебы. С моей младшей сестрой разрыв в возрасте был схожим. До своего крещения я в основном общался со взрослыми. В зимней игровой комнате нас группировали по году, когда мы должны поступить в академию. Люди оставались того возраста, которого они были. Бенедикт долгие годы считал Лаверну младше себя на год и находил странным, что теперь её считают младше на два года.
— С Тадеусом так же, — добавил Бенедикт.
— Кто такой Тадеус? — спросил он, пытаясь вспомнить, где уже слышал это имя.
— Это один из моих последователей и мой самый старый друг. Его родители служили моей матери, поэтому мы много играли вместе, когда росли. Отец говорит, что он защищает меня от неприятностей, а мать утверждает, что просто не даёт мне быть пойманым, — уголки губ Бенедикта изогнулись в улыбке, когда он это произнес.
Очевидно, Тадеус был для Бенедикта не просто очередным последователем. Во мне всколыхнулись любопытство и легкая зависть. Глубоко вдохнув, я напомнил себе, что даже если он был моим единственным другом, это не означало, что я должен или могу быть его единственным другом. Я мог с этим смириться; я должен был это принять. Иначе я оттолкнул бы Бенедикта. Было бы глупо просить его выбирать между друзьями, а я старался изо всех сил не быть глупым.
Примечания:Бренце — вымышленное огненное магическое животное, напоминающее кота. Боги, упомянутые в данной главе:Граматур — богиня слова.Шлагезир - бог охоты. Я решил, что его божественным атрибутом будут лук и стрела, так как мне именно это требовалось, а у других богов подобного не было.