Чаепитие с Аубероном

Примечания:Поскольку мы очень мало знаем о гевиннене за исключением того, что эта игра требует маны и напоминает шахматы, я позволил себе некоторые вольности в правилах. Для целей этой истории: для фигур нет фиксированной расстановки. Игрок, начинающий первым, сперва расставляет свои фигуры. Однако игрок, который ходит вторым, может выбрать свою расстановку, увидев расстановку противника. Таким образом, существуют и преимущества, и недостатки как первого, так и второго хода.

Когда я вернулся, Ауберона не было в общей комнате, что было неудивительно — ему, вероятно, хотелось уединения для нашего запланированного разговора. За Джаспером, который приветствовал меня, я заметил одного из рыцарей Ауберона, стоящего у входа в комнату для чаепитий.

Я отпустил всех, кроме Джаспера и Вирджила, и с неизменной улыбкой на лице пересек комнату, стараясь, чтобы никто не заподозрил, что вскоре должно случиться что-то важное.

Когда мы подошли, рыцарь открыл перед нами дверь. Если он подал сигнал моему брату, я этого не заметил, но мое появление ожидали, так что предупреждение, возможно, было не обязательно.

Он выглядел как отец. Полагаю, мы оба унаследовали его черты. Но, стоя в дверях и наблюдая за ним, сидящим за дубовым столом с руками, сложенными перед собой, и его сверлящими красными глазами, я поймал себя на одной мысли: он ощущался как отец.

Он указал на доску гевиннена перед собой. 

— Хочешь сыграть партию?

Мои нервы были на пределе, но улыбка оставалась неизменной. 

— Я всегда готов к хорошей партии в гевиннен, — сказал я с подбадривающей уверенностью.

— Я вызвал тебя, так что тебе решать, кто будет начинать первым.

— Твой первый ход, — сказал я ему. Мы оба были поглощены не столько игрой, сколько обсуждением совсем других тем.

В тишине я наблюдал за тем, как Ауберон расставлял свои фигуры на доске. Пока он занимался этим, я обдумывал свои ходы. Его расстановка была традиционной и универсальной... но не идеальной. Если бы я сумел заманить его в ловушку...

Определившись с планом, я расставил свои фигуры и стал пристально наблюдать за первым ходом Ауберона.

— Ты так и не ответил на мой утренний вопрос, — сказал он, не отрывая взгляда от доски.

Я замер. Моя мана вспыхнула, и фигура, которую я собирался передвинуть, слегка задрожала. Глубоко вдохнув, я поставил фигуру на место и откинулся назад. 

— Похоже, мы решили обойтись без пустой болтовни.

— Ты мой брат. Если я не могу обойтись без надоедливых вежливостей с тобой, то с кем же мне тогда говорить без них? В этом мало смысла. Зачем бесконечно болтать о пустяках, если можно просто сказать то, что нужно, и двигаться дальше?

— Мама расстраивается, когда ты заявляешь людям: «Скажите, чего вы хотите, чтобы я мог ответить "нет" и вернуться к тренировкам». Хотя должен признаться, что наблюдать, как лицо господина Бергманна меняет цвета, было действительно забавно. Разве что я не позволил бы себе такую невоспитанность, как засмеяться.

— Он просто зря тратил мое время.

— Когда ты станешь Аубом, тебя постоянно будут окружать пустословы, и не всегда будет возможность сказать льстецам, что их лицемерные комплименты неуместны.

— Когда я стану Аубом? — спросил Ауберон, приподняв бровь.

— Да, когда ты станешь Аубом. У меня нет ни малейшего желания оспаривать твою позицию наследника.

— Но ты мог бы... — Он замолчал, задумавшись над игрой. — Профессора известны своей склонностью к сплетням и не всегда осторожны с тем, кто может их подслушать. Взгляд Ауберона был устремлён на меня.

— Ты слышал о моих божественных покровительствах?

— Да, слышал. Это впечатляет, особенно по сравнению с тем, что я получил на третьем курсе. — Он поставил свою фигурку. — Даже больше, чем у меня сейчас.

— У тебя ведь ещё не было последнего ритуала получения божественной защиты, так что у тебя есть возможность получить ещё больше.

— Мы оба знаем, что я молюсь далеко не так часто, как ты. Даже если я изменю это и начну ходить в храм каждый день до конца семестра, и каким-то чудом догоню тебя по количеству молитв, ты всё равно до выпуска будешь впереди.

— Это не имеет значения, не так ли? Ты все равно останешься всеэлементным. У тебя по-прежнему будет уровень маны, соответствующий позиции Ауба Дункельфельгера. Нет ничего, что могло бы сделать тебя непригодным для правления.

— Только то, что я менее подходящий, чем ты, — проговорил он сквозь стиснутые зубы, выпуская горькие слова.

— Может быть, — возразил я, из-за чего он бросил на меня задумчивый взгляд. — Если бы всё, что имело значение, было лишь божественные защиты и мана. — Его лицо выразило озадаченность, и я продолжил: — Независимо от того, какими благословениями я обладаю, мы оба знаем, что у меня нет тех качеств, которые нужны, чтобы возглавить Дункельфелгер. Наши люди — воины, и им требуется предводитель, который поведёт их за собой. А я... просто не такой.

— Себастиан... — его голос прозвучал мягко.

— Ты знаешь, это правда. Я старался соответствовать своему положению, быть достойным сыном Дункельфельгера. Я изучал искусство меча и тактику, принимал участие в одном диттере за другим. Но если бы у меня был выбор между сражением и занятиями делами...

— Ты занимаешься переговорами, находишь компромиссы, ведёшь беседы.

— Да, я беседую.

— Дункельфельгеру нужен лидер, который будет отстаивать его ценности и станет символом настоящего рыцаря. Ты можешь это сделать, а я нет, — продолжал я.

— Не всегда можно выбраться из неприятностей, просто сражаясь. Я достаточно наблюдал за отцом, чтобы это понять, — сказал Ауберон.

— Да, но именно поэтому ты не будешь управлять в одиночку. Рядом с тобой всегда будет Эдельтрауд, а также та, кого ты выберешь в качестве первой жены. Не забывай о своих служащих и нашей сестре.

— А ты?

— Не знаю, — вздохнул я. — Я понимаю, что не буду противиться твоему правлению. С радостью публично заявлю о поддержке, но не уверен, куда меня заведет мой путь. Если останусь в Дункельфелгере, буду служить тебе так, как ты сочтешь нужным. Если уйду... если уйду, всегда буду помнить и чтить землю, которая меня вырастила.

— Почему ты думаешь, что уйдешь?

Я был немного удивлён; не было причин полагать, что я мог жениться на Лаверне. Я даже не знал её достаточно хорошо, чтобы решиться на такой шаг. Однако даже наш краткий разговор оставил во мне сомнения относительно моего будущего. — Есть одна девушка... — тихо признался я.

— Ах, вот оно что. Первокурсница? — Я кивнул. — И кандидат в аубы, учитывая возможность покинуть Дункельфельгер? — Ауберон замолчал на мгновение, и я затаил дыхание, тревожно ожидая, куда повернется наш разговор.

— Девушка из Александрии, Лаверна. Она привлекает твое внимание.

— Я встретил её только однажды. Признаюсь, она произвела на меня впечатление своей красотой, но вряд ли можно говорить об искреннем интересе или строить какие-либо планы на основании столь короткой встречи. Ты видел её ровно столько же, сколько и я, — отметил я.

— И я также подумывал о возможности жениться на ней.

Моя благородная маска на мгновение спала, когда я, раскрыв рот, уставился на Ауберона.

— Не удивляйся так, брат, — упрекнул он меня. — Не скажу, будто Блуанфа танцевала для меня или что-то в этом роде. Я уже много лет обдумываю женитьбу на дочери Ауба Александрии, с тех пор как узнал о её крещении. Сейчас связи между Дункельфелгером и Александрией основаны на дружбе. И хотя эта дружба сильна, брачные узы всегда крепче. Я наблюдал за его следующим ходом, и хотя его слова были неожиданными, его действия были предсказуемы. — Я воздержусь от попыток завоевать её. Учитывая твою дружбу с её братом, у тебя больше шансов успешно ухаживать за ней, чем у меня.

— Благодарю, Ауберон. Должен признать, что ты довольно легко расстаешься с планами на брак с Лаверной. Его острый взгляд показал, что слова "расстаться" выбраны не совсем удачно, но Ауберон, по всей видимости, решил, что есть более важные дела, на которых следует сосредоточиться.

— Изначально я никогда особо не стремился жениться на ней, просто думал, что это будет полезно для Дункельфельгера. Однако, раз уж ты желаешь совершить благородное самопожертвование, сочетаясь браком с дочерью Повелителя Зла, я свободен искать невесту в других местах. Легкая задумчивая улыбка коснулась его губ. — Возможно, Древанхель. Кажется, там есть одна девушка на пятом курсе, которая пока ни с кем не обручена.

— Как такой воин, как ты, собирается успешно ухаживать за девушкой из Древанхеля? Я не мог представить, чтобы девушка из герцогства, ценящего исследования и знание, заинтересовалась тем, кто думает только о силе.

— Разве ты не слышал? Благодаря тем романам из Хальдензеля, Дункельфельгер приобрел репутацию не только за боевые навыки. Та дама, о которой идет речь, известна своей любовью к чтению всего, что публикует Хальдензель, и, как говорят, она особенно очарована книгой "Служащая и Рыцарь Лета".

Когда Ауберон говорил, я понял, что девушка из Древанхеля значила для него больше, чем просто утешительный приз. Его тон был чрезмерно страстным, а осведомленность о её интересах слишком глубокой, чтобы считать её запасным вариантом. Возможно, он так поспешно передал мне задачу заключения брачного союза с Александрий, потому что у него зародились чувства к этой другой девушке, а как кандидатку в аубы из Древанхеля ему было бы трудно взять ее в качестве третьей жены.

— Меня пригласил Бенедикт на чаепитие в День Огня, и он сказал, что ожидает, что Лаверна присоединится к нам. Тогда у меня будет возможность оценить, как она отнесется к моему ухаживанию, — произнес я, хотя мое сердце замирало в груди. К счастью, мои слова прозвучали более спокойно, чем я себя чувствовал.

— Держи меня в курсе. Я напишу отцу и постараюсь получить разрешение на твое ухаживание за Лаверной. Возможно, мне стоит взять в жены высшую дворянку из Александрии на роль третьей жены. Если встретишь подходящую девушку, дай мне знать. В этом отношении ты, вероятно, поможешь мне больше, чем отец.

— Однако, не спеши с поисками, — добавил я, разглядывая доску. — Подожди несколько лет, пока не женишься на Эдельтрауд и, надеюсь, на девушке из Древанхеля, о которой ты упоминал, и пока не устроишь их в замке. Игра почти была завершена, и Ауберон еще не заметил ловушку, в которую я его вел.

— Согласен, нет нужды спешить с моими свадьбами. Мы можем отложить поиски третьей жены до рождения моего первенца. — Ауберон слегка улыбнулся, явно наслаждаясь мыслью о том, чтобы стать отцом. — К тому времени я уже прочно утвердился бы как будущий ауб, но для этого мне нужно от тебя еще кое-что.

— Чем я могу помочь тебе, брат?

— Сразись со мной в диттере!

— Что происходит? Почему?

— Сейчас не все знают, что у тебя больше божественных покровительств, чем у меня, но это ненадолго. Вопрос времени, когда слухи распространятся, и люди начнут сомневаться, кто из нас более достоин наследовать. До того как это произойдет, я должен тебя превзойти.

— Превзойти меня? — мой голос, возможно, поднялся на октаву от удивления.

— Да, я стремлюсь превзойти тебя, вне зависимости от того, сколько благословений тебе может быть даровано. Если я сумею победить тебя в диттер, никто не усомнится в моём правлении.

— Ты уверен, что это разумно? Если бы кроме нас двоих никто не знал условий, то, возможно, мы могли бы сыграть в диттер, но это не так, — сказал я, указывая на последователей в комнате. Они пользовались большим доверием, поэтому находились здесь с нами, но чем больше людей узнает секрет, тем выше шанс его раскрытия. — И даже если бы условия могли остаться в тайне, если бы ты проиграл, мы оба знаем, что ты признал бы мою победу и уступил бы позицию наследника. И тогда мы оба проиграем. Я не хочу быть аубом и прошу, чтобы ты не ставил меня в положение, когда я могу занять твоё место.

— Ты думаешь, что сможешь меня обыграть? Мы никогда не сражались в диттер с кражей сокровищ, но ты действительно веришь, что победишь того, кто обладает намного большим опытом, чем ты?

— Я буду вынужден попробовать, — ответил я, делая последний ход на доске гевиннен. — И как ты можешь быть уверен в своей победе в диттере, когда даже в гевиннене победа не гарантирована?

Глаза Ауберона расширились, когда он внимательно посмотрел на доску. Один единственный ход изменил всё: из медленной битвы, которая складывалась в его пользу, игра превратилась в мою решительную победу. Это было не следствие одного-единственного хода, а результат всех предыдущих, создававших ловушку. Если бы он разгадал её на пути, то смог бы легко избежать её. Но я не собирался позволять всем этим "если бы" лишать меня сладкого вкуса победы.

— Ты становишься слишком умным для своего же блага, младший брат. Ладно, пусть будет по-твоему, не будем играть в диттер. — Я вздохнул с облегчением. — Зато я смогу победить тебя на мечах. Я наблюдал за твоими спаррингами и уверен, что хотя бы там смогу тебя одолеть.

— Я с нетерпением жду возможности спарринга с тобой, — сказал я, стараясь скрыть отсутствие энтузиазма.

— Я с нетерпением жду нашей битвы, Себастиан, — сказал Ауберон, широко улыбаясь.

Когда я покидал комнату для чаепитий, часть меня жаждала, чтобы он взял обратно свои слова, хотя я понимал, что это было невозможно и контрпродуктивно.

Примечания:Вентухте — сплетает нити судьбы и истории, которые были сотканы Дрефангуа.Блуанфа — богиня прорастания, а её танец служит эвфемизмом для выражения влюбленности.Раффель — фрукт, символизирующий любовь.