«Допрос» у сестёр
В последнее время с Ким Минджон что-то было не так.
Нин Ичжо заметила первой.
После репетиции все сидели в комнате отдыха и пили воду. Нинин спросила вскользь:
--- Минджон, ты куда ходила на выходных? Я тебя искала — тебя не было.
Ким Минджон поперхнулась водой.
--- Н-никуда.
--- Правда? --- Нинин прищурилась. --- А я слышала от менеджера, что ты ездила в Хондэ на метро. Час в одну сторону.
Лицо Ким Минджон моментально залилось краской.
Ю Чжимин сидела рядом с телефоном — но при слове «Хондэ» сразу подняла голову.
--- Хондэ? --- медленно повторила она. --- Это же там, где живёт ассистент Цзян.
Ким Минджон уткнулась лицом в стакан с водой и сделала вид, что не слышит.
Нинин отступать не собиралась.
--- Минджон, честно. Ты что —
--- Нет! --- Ким Минджон резко подняла голову. --- Ничего такого нет! Я просто... просто пошла его навестить!
В комнате на секунду повисла тишина.
Ю Чжимин улыбнулась.
--- Навестить? Кого навестить? Ассистента Цзяна?
Только тут Ким Минджон поняла, что сказала. Готова была откусить себе язык.
--- Он один встречал Чусок, --- объяснила она тихо, голос становился всё тише. --- Вот я и... привезла ему поесть.
--- Что привезла?
--- Мамины блюда.
--- Мамины блюда? --- Нинин вытаращила глаза. --- Ты специально поехала домой, взяла мамину еду, час ехала на метро и отдала её ассистенту Цзяну?
Ким Минджон замолчала.
Ю Чжимин и Нинин переглянулись.
--- Минджон-а, --- Ю Чжимин пересела к ней, тон как у старшей сестры, которая читает лекцию младшей, --- ты же понимаешь, что ты айдол?
--- Понимаю.
--- И понимаешь, что айдолы не могут просто так встречаться с кем хотят?
--- Понимаю! --- Ким Минджон занервничала. --- Я не встречаюсь с ним!
--- Тогда зачем ты поехала в Хондэ?
--- Я же сказала — просто навестить —
--- Зачем именно его навещать?
Ким Минджон открыла рот. Слова не нашлись.
Зачем именно его?
Потому что той ночью не могла уснуть — он сказал: «Далеко. Билеты дорогие». Потому что представила, как он сидит один в полуподвале и смотрит на луну-пирожное. Потому что не хотела, чтобы он встречал Чусок в одиночестве.
Но это вслух не скажешь.
--- Он просто... один, --- наконец прошептала она. --- Здесь нет никого из родных. Это... жалко.
Ю Чжимин посмотрела на неё. В глазах — лёгкая беспомощность.
--- Минджон-а, --- сказала она, --- ты понимаешь, что значит «жалко»?
Ким Минджон подняла глаза.
--- Ассистент Цзян, --- сказала Ю Чжимин медленно, --- он похож на человека, которого надо жалеть?
Ким Минджон замерла.
Она подумала о нём. Как он всегда улыбается. Всегда говорит «всё нормально». В дождь отдаёт зонт чужим. Лучшую еду — другим. «Я в порядке» — даже когда устал.
Он никогда ни у кого не просил жалости.
--- Я его не жалею, --- прошептала она. --- Я просто... просто...
Просто что?
Сама не знала.
Нинин сбоку вдруг сказала:
--- Минджон, ты вообще-то в последнее время часто носишь ему всякое, нет?
Ким Минджон задумалась.
Кофе — каждый день. Грелку — купила. Лекарство от простуды — купила. Новый телефон — купила. Мамину еду на Чусок — привезла.
--- Просто... удобно было, --- объяснила она. --- Он тоже мне всякое приносит.
--- Что приносит?
--- Воду, мармелад и... --- она вдруг остановилась.
И рамён той ночью. И зонт. И то, как он стоял под дождём и смотрел, пока она садится в машину.
--- И что ещё? --- Нинин нажала.
Ким Минджон промолчала.
Ю Чжимин посмотрела на неё. Помолчала.
--- Минджон, можно один вопрос?
--- Какой?
--- Что ты чувствуешь к ассистенту Цзяну?
Ким Минджон вздрогнула.
Что чувствую?
Переулок. Он с телефоном, делает вид, что звонит в полицию.
Первый день — улыбается, машет пропуском у входа в компанию.
Отдаёт ей куртку и мёрзнет сам.
Ест с ней рамён и слушает то, чего она никому не говорила.
Стоит у двери полуподвала, глаза красные: «Спасибо».
--- Он... хороший, --- наконец сказала она. --- Внимательный. Заботится о людях. Никогда не жалуется на усталость.
Ю Чжимин молчала, смотрела.
--- Он такой человек... --- Ким Минджон подбирала слова. --- Рядом с ним спокойно. Не нужно притворяться. Хочется плакать — плачешь. Хочется смеяться — смеёшься.
Нинин тихо произнесла:
--- Это же просто «нравится».
--- Нет! --- Ким Минджон встрепенулась. --- Когда нравится — это не так!
--- А как?
Она снова не нашла ответа.
Она никогда никого не любила.
Дебютировала слишком рано. Каждый день — репетиции, расписание, сцена. Просто не было времени думать о таком. Те, кто говорил, что любит её — любили WINTER на сцене. Не её настоящую.
Но с Цзян Банься иначе.
Он видел её в самый жалкий момент — загнанную в угол переулка, в слезах.
Видел её самое смешное — боится темноты, плачет от хоррора.
Видел её настоящую — слишком усталую, чтобы говорить, слишком грустную, чтобы не прятаться.
И ни разу не сказал «ты что, серьёзно?» Ни разу не посмотрел с разочарованием.
Просто был рядом. Подавал воду. Отдавал куртку. Говорил: «Если страшно — закрой глаза».
--- Не знаю, --- прошептала она наконец. --- Но мне кажется... это не «нравится».
Ю Чжимин посмотрела на неё — и вдруг улыбнулась.
--- Ладно. Раз говоришь, что нет — значит нет. --- Она встала, похлопала Ким Минджон по плечу. --- Но одно скажу.
--- Что?
--- Ты, может, сама не заметила. Но в последние дни ты улыбаешься намного чаще, чем раньше.
Ким Минджон замерла.
Ю Чжимин и Нинин вышли. Она осталась одна.
Сидела. Смотрела в одну точку.
Я чаще улыбаюсь?
Она не знала.
Знала только одно: каждое утро, когда видела его на парковке — улыбалась. Брала кофе из его рук — улыбалась. Слышала «всё нормально», «я в порядке», «это моя работа» — и тоже улыбалась.
Не потому что смешно.
Просто видела его — и было хорошо.
Она вдруг занервничала.
Это как называется?
Взяла телефон. Начала набирать сообщение. Стёрла. Снова набрала. Снова стёрла.
Отправила одно: 【Хорошо поработали сегодня.】
Он ответил быстро: 【И ты. Ложись пораньше.】
Она долго смотрела на эти слова.
Потом положила телефон на стол, упала лицом в скрещенные руки и зарылась в них.
Сердце билось чуть быстрее.
Наверное, унни её напугали.
Так она решила.
На другом конце города Цзян Банься только что вернулся домой.
Сел на старый стул. Смотрел на её сообщение.
【Хорошо поработали сегодня.】
Простая фраза. Но уголки губ сами пошли вверх.
Вспомнил утро — она протянула ему кофе, глаза яркие.
Вспомнил день — после работы тайком сунула пакетик мармелада в его рюкзак.
Вспомнил вечер — перед тем как сесть в машину, обернулась: «До завтра».
Его и раньше замечали. Заботились. Но так — никогда.
Это была не благодарность.
Что-то другое.
Он не мог объяснить.
Посмотрел на телефон. Новый экран — она настояла, что это корпоративная льгота.
Старый телефон убрал в ящик. Не выбросил. Почему-то не смог.
Снова вспомнил тот день — она стоит у двери, смотрит в щель, как он звонит.
Глаза красные. Смотрит на него — как на что-то ценное.
Никто никогда так на него не смотрел.
--- Цзян Банься, --- сказала она тогда. --- Ты больше не один.
Он тогда промолчал. Но что-то внутри пропустило удар.
Слишком много думает.
Она просто добрая. Просто не могла смотреть, как человек встречает Чусок один. С любым другим она сделала бы то же самое.
Конечно.
Встал, пошёл умываться.
В зеркале уголки губ всё ещё были подняты.
Он остановился. Надавил пальцами вниз.
Хватит.
Она — популярный айдол. Он — бедный ассистент в полуподвале. Дружба — это уже хорошо.
Умылся. Лёг.
Пятно плесени на потолке — на прежнем месте. В темноте почти не видно.
Он смотрел на него. И вдруг вспомнил, как она стояла у двери, а закатный свет падал сзади.
Весь силуэт — мягкий, тёплый, жёлтый.
Он закрыл глаза.
Хватит думать.
Следующим утром он пришёл на парковку заранее.
Ким Минджон вышла из лифта. Увидела его — шаг чуть запнулся. Подошла, протянула термос.
--- Держи.
Он открыл крышку. Кофе. Горячий.
--- Спасибо.
--- Пожалуйста.
Сели в машину. Она — сзади, он — спереди.
Машина тронулась.
--- Цзян Банься, --- вдруг сказала она.
--- Да?
--- Как ты вчера... провёл день?
Он посмотрел на неё в зеркало.
Голова опущена. Будто спрашивает вскользь, между делом.
--- Хорошо, --- сказал он. --- А ты?
--- Я тоже.
Помолчали.
--- Цзян Банься.
--- Да?
--- Вчера Нинин спросила, зачем я ездила тебя навещать.
Он не ответил. Ждал.
--- Я сказала — потому что тебе одному, жалко тебя. --- Пауза. Тише: --- Но потом подумала. Это не жалость.
--- А что?
Она помолчала.
Сама не знала.
Знала только одно — после вчерашнего разговора с унни думала об этом всю ночь. Так и не разобралась.
Но кое-что всё же поняла.
--- Просто... не хочу, чтобы ты был один, --- наконец сказала она.
Он посмотрел на неё в зеркало.
Голова опущена. Кончики ушей красные. Но лицо серьёзное.
--- Ким Минджон-щи, --- сказал он после паузы.
--- Да?
--- Спасибо.
--- Пожалуйста.
--- Но хочу сказать одно.
Она подняла голову. Их взгляды встретились в зеркале.
--- Не беспокойся обо мне. Я привык быть один. Всё нормально.
Ким Минджон замерла.
Смотрела на его глаза в зеркале. Всё такие же светлые. С улыбкой.
Но что-то вдруг сжалось в груди.
--- Цзян Банься, --- прошептала она.
--- Да?
--- То, что ты привык быть один, не значит, что ты должен быть один.
Он не ответил.
В машине надолго установилась тишина.
У салона красоты она вышла из машины. Прошла два шага — обернулась.
--- Цзян Банься.
Он поднял глаза.
Она стояла у двери, солнце за спиной, взгляд прямой.
--- Больше не говори «я привык быть один». --- Пауза. --- У тебя есть я. Я твой работодатель.
Закрыла дверцу машины. Быстро пошла внутрь.
Цзян Банься сидел в машине и смотрел, как её силуэт исчезает за стеклянной дверью.
Долго.
Потом тихо усмехнулся.
Едва заметно.
Он всё ещё смотрел на закрытую дверь.
Что-то сдвинулось.
Не мог объяснить — что именно.
Но в этот день работа шла как-то особенно легко.