Поздний вечер в танцевальной студии

В одиннадцать вечера пятницы Цзян Банься собирался уходить. Проходя мимо танцевальной студии, он заметил, что свет всё ещё горит.

Остановился. Заглянул сквозь стекло в двери — Ким Минджон репетировала одна.

Музыка играла негромко — видимо, боялась потревожить других. Свободная футболка, волосы собраны в пучок. Снова и снова отрабатывала одно и то же движение перед зеркалом.

Свет падал на неё. Футболка промокла от пота.

Цзян Банься проверил часы.

Одиннадцать пятнадцать.

Завтрашнее расписание всплыло в памяти — выезд в семь утра на запись Music Bank. Если не уйдёт отдыхать сейчас, завтра состояние будет не то.

Он не стал стучать.

Просто прислонился к стене. Подождал.

Когда песня закончилась, Ким Минджон остановилась отдышаться — согнулась, оперлась руками о колени. Капли пота упали с лба на пол.

Выпрямилась. Посмотрела на себя в зеркало. Снова нажала play.

Цзян Банься, наблюдая снаружи, вдруг вспомнил —

В сумке осталась бутылка тёплой воды.

Он приготовил её днём, думал отдать, когда она закончит репетицию. Но она так и не вышла.

Толкнул дверь — беззвучно. Поставил бутылку на стул у входа. Так же тихо вышел обратно. Продолжил ждать у стены.

Ким Минджон ничего не заметила.

Ещё полчаса практики спустя она наконец опустилась на пол — обессиленно прислонилась спиной к зеркалу, тяжело дыша.

Только тогда Цзян Банься постучал.

Ким Минджон подняла взгляд — вздрогнула, увидев его. «Почему ты ещё здесь?»

«Жду, когда ты закончишь». Толкнул дверь, взял бутылку со стула, подошёл, протянул ей. «Тёплая вода. Попей».

Ким Минджон взяла — бутылка действительно тёплая. Открутила крышку, сделала глоток. Подняла на него взгляд. «Ты всё это время ждал?»

«Да».

«Как долго?»

«Недолго».

Ким Минджон смотрела на него — и вдруг вспомнила тот вечер в кинотеатре. Он точно так же сидел рядом молча, ничего не говорил, но рядом с ним было спокойно.

Опустила взгляд на воду в руках. Снова на него. Тихо спросила: «Ты ел?»

Цзян Банься замер. Улыбнулся. «Ел».

«Правда?»

«...Да».

Ким Минджон смотрела на него две секунды. Резко встала. «Пошли».

«Куда?»

«Есть. Я голодная».

Цзян Банся хотел что-то сказать, но Ким Минджон уже схватила куртку и направилась к выходу. Ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

Вышли через чёрный ход. Нашли круглосуточную рамённую. Народу немного, отопление на полную, окна запотели изнутри.

Ким Минджон заказала две порции рамёна и добавила жареные пельмени.

Цзян Банься сел напротив — немного неловко. «Не нужно было заказывать мне, я...»

«Ты что?» Ким Минджон посмотрела на него. «Разве не говорил, что уже ел?»

Цзян Банься закрыл рот.

Ким Минджон опустила взгляд — якобы изучает меню. Уголки губ чуть дрогнули вверх.

Когда принесли рамён, Цзян Банься понял — он действительно голоден. С обеда ничего не ел: разбирал расписание на следующую неделю, потом ждал у студии.

Взял палочки. Попробовал.

«Вкусно?» — спросила Ким Минджон.

«Вкусно».

Ким Минджон больше ничего не сказала. Опустила голову — ела своё.

В заведении было очень тихо. Только звук двух людей, что едят лапшу. Уличные фонари светили сквозь окна — длинные тени на полу.

На полпути Ким Минджон вдруг произнесла: «Цзян Банься».

«Да?»

«У тебя экран треснутый».

Цзян Банься замер. Посмотрел на свой телефон. Улыбнулся. «Да, уже довольно давно».

«Почему не заменишь?»

«Работает ещё. Менять — расточительство».

Ким Минджон не ответила. Но взгляд задержался на телефоне на несколько секунд дольше.

Доев лапшу, Ким Минджон пошла расплачиваться. Цзян Банься быстро встал. «Давай я—»

«Сиди». Даже не обернулась.

Цзян Банься пришлось остаться на месте.

Когда Ким Минджон вернулась, они вместе вышли на улицу. У двери она вдруг остановилась — достала что-то из сумки, сунула ему в руку.

Цзян Банься опустил взгляд. Грелка для рук.

«Ночью холодно», — тихо сказала Ким Минджон, глядя куда-то в сторону. «Ты же отдал мне свою куртку. Остался в одной футболке».

Цзян Банься смотрел на грелку в руке — ошарашенный.

Это о том разе в кинотеатре, когда он накинул на неё куртку—

Она запомнила.

«Спасибо», — голос вышел чуть тише обычного.

Ким Минджон не ответила. Открыла дверь машины. Села.

По пути к её дому было очень тихо. Цзян Банься сидел на пассажирском сиденье — всё ещё сжимал грелку. Посмотрел вниз. Осторожно убрал её в карман.

Машина остановилась возле дома.

Ким Минджон вышла. Прошла несколько шагов. Обернулась.

Цзян Банься смотрел на неё из окна машины с улыбкой на лице.

«Цзян Банься», — она стояла под фонарём, голос негромкий, — «завтра утром не приезжай так рано».

«Почему?»

«Ты живёшь далеко. Мотаться туда-сюда — слишком утомительно. Если выезжаем в семь, тебе придётся встать в пять, так ведь?»

Цзян Банься ничего не сказал.

Ким Минджон посмотрела на него. Добавила: «Я сама сначала заеду в салон красоты. Ты можешь приехать прямо в компанию чуть позже».

«Всё нормально», — Цзян Банься махнул рукой с улыбкой. «Я ассистент. Это моя работа».

Ким Минджон смотрела на него две секунды. Вздохнула. «Как хочешь».

Повернулась — пошла к подъезду.

Через несколько шагов снова обернулась: «Эта грелка — используй сегодня. Не откладывай».

Цзян Банься замер. Улыбка стала шире. «Хорошо».

Ким Минджон скрылась в подъезде.

Цзян Банься достал грелку из кармана. Посмотрел. Убрал обратно.

Водитель завёл машину. Спросил: «Где живёшь?»

«В районе Хондэ».

«Далековато».

«Ничего».

Через некоторое время Цзян Банься вдруг сказал: «Остановитесь, пожалуйста, у магазина впереди».

«Что случилось?»

«Нужно кое-что купить».

---

В шесть утра следующего дня Цзян Банься приехал в компанию заранее.

Убрал вещи. Пошёл на парковку ждать. Ровно в семь Ким Минджон вышла из лифта. Увидев его, застыла. «Как ты всё равно так рано?»

«Привычка». Цзян Банься улыбнулся. Открыл дверь машины.

Сев в машину, Ким Минджон обнаружила бумажный пакет на своём сиденье. Открыла — порция кимпаба и пакет молока.

Подняла взгляд на Цзяна Баньсю.

«Завтрак», — он обернулся с переднего сиденья. «Ты вчера угостила меня рамёном. Сегодня моя очередь».

Ким Минджон смотрела на пакет в руках. Потом на него. Прошептала: «Я не это имела в виду...»

«Знаю», — Цзян Банься улыбнулся, — «но вежливость требует ответной любезности».

Ким Минджон больше ничего не сказала. Опустила голову. Открыла кимпаб.

Откусила кусочек. Украдкой посмотрела на него через зеркало заднего вида. Он смотрел вниз на телефон — трещина на экране всё та же, но чехол, кажется, сменился.

Новый чехол был просто чёрным, очень обычным, но если присмотреться — по углам слегка потёрт. Не новая покупка. Старый чехол, который вернули на место.

Ким Минджон на мгновение застыла.

Вспомнила свои слова вчера вечером: «У тебя экран треснутый».

Он что, решил, что она критикует его старый чехол?

Или...

«Цзян Банься», — вдруг произнесла она.

«Да?»

«Твой чехол... ты его сменил?»

Цзян Банься глянул вниз. Улыбнулся. «А, старый сломался. Как раз поменял».

Ким Минджон не стала спрашивать дальше. Но не могла избавиться от ощущения, что что-то здесь не так.

Когда приехали в салон красоты и Ким Минджон выходила из машины, Цзян Банься передал ей сумку — а потом вытащил что-то из кармана, сунул ей в руку.

Ким Минджон опустила взгляд. Грелка для рук.

«Купил вчера вечером», — сказал Цзян Банься с улыбкой. «Взаимность — одна тебе, одна мне».

Ким Минджон застыла.

Она дала ему одну. Он вернул одну ей.

Не потому, что хотел больше. Потому что должно быть поровну.

Она стояла у входа в салон красоты, смотрела на грелку в руке, потом на спину Цзяна Баньси — он уже шёл помогать водителю парковаться, быстрым шагом, толстовка развевалась на ветру.

Опустила голову. Убрала грелку в карман.

Сотрудник вышел встретить её: «WINTER, сюда, пожалуйста».

Она кивнула. Пошла следом.

В кармане грелка прижималась к ладони — тёплая.

---

Когда вечером закончилась работа, Ким Минджон открыла сумку — обнаружила маленькую коробку, которой раньше там не было.

Достала. Упаковка грелок для рук. Десять штук.

К ней прикреплена записка. Аккуратный почерк:

**【Холодает. Держи про запас. — Цзян Банься】**

Ким Минджон долго смотрела на эту записку.

Потом убрала коробку грелок обратно в сумку. Застегнула молнию.

Ниннин наклонилась к ней сбоку. «На что смотришь?»

«Ни на что».

«Эй, почему у тебя лицо красное?»

«Отопление слишком сильное».

Ниннин посмотрела на неё с подозрением, но больше не спрашивала.

Ким Минджон зарылась лицом в шарф. Притворилась, что смотрит в телефон.

В телефоне искала:

**【Холодно ли зимой в полуподвалах】**

Результаты поиска появились. Прочитала несколько строк. Нахмурилась.

Закрыла телефон. Ничего не сказала.

Но вернувшись домой тем вечером, открыла шкаф — достала ту выцветшую старую куртку. Долго смотрела на неё.

Это куртка Цзяна Баньси.

Та самая, которую он снял и отдал ей в том переулке той ночью.

Она так и не вернула её.

И не стирала — потому что на ней всё ещё сохранился слабый запах стирального порошка.

Ким Минджон сидела на кровати, держа куртку — некоторое время просто так.

Потом аккуратно сложила её. Бережно убрала в самую глубь шкафа.

За окном поднялся ветер. Сеульская осень углублялась.

Но холода больше не чувствовалось.