Развязка

Чтобы повалить Марнака, требовалось выполнить как минимум два условия.

Первое — обладать телом, способным выдержать схватку с ним лицом к лицу.

Чтобы Марнак не задавил одной лишь разницей в физической силе, нужно было хотя бы такое тело, которое, пусть и с небольшим перевесом в его пользу, всё равно смогло бы держаться.

Второе — иметь способ нанести Марнаку ощутимый урон.

И, если подумать, именно второе условие было важнее всего. Не имея средства пробиться сквозь его выходящую за всякие рамки регенерацию и действительно причинить ему вред, можно было сколько угодно кое-как продержаться, но всё свелось бы к унылой войне на истощение. А в ней против Марнака, который восстанавливался без конца, поражение было неизбежно.

Для этого нужна была божественная сила, способная подавить его бесконечное восстановление. Но божественная сила не появляется просто потому, что её захотелось получить. К тому же для Дакии это была сила, с которой её почти ничего не связывало.

Господин жрец Марнак часто, словно между делом, говорил, будто его тело, слабое перед божественной силой, не такое уж крепкое. Честно говоря, со стороны слушателя это звучало немного смешно.

На всём широком континенте жрецов, владеющих божественной силой, были считаные единицы. Для обычных людей это были не те существа, которых встретишь, даже очень захотев.

Правда, стоило господину жрецу Марнаку куда-нибудь отправиться, как вокруг него, будто мир нарочно сходил с ума, начинали толпами выскакивать враги, умеющие обращаться с божественной силой.

Так или иначе, контракт с демоном был заключён исключительно ради этих двух условий.

Когда же дело дошло до настоящей схватки, Марнак оказался сильнее, чем Дакия ожидала, и ей даже показалось, что условий контракта слегка не хватило.

Она рассчитывала хотя бы заметно превзойти его телесной мощью, но с того мгновения, как он активировал Письмена Разложения, начала уступать и в этом. Если бой и дальше пойдёт так же, если она не сумеет переломить ход схватки, то проиграет, даже не успев пустить в дело заранее приготовленный козырь.

Но что тут поделаешь.

Оставалось только постараться изо всех сил.

***

Меч, вобравший в себя сияющее золото, рассёк воздух, и вдоль начерченной им линии хлынул золотой свет маны.

«Иду на короткий бой. Если затяну, шансов у меня всё равно нет. С этой минуты — выкладываюсь полностью».

Свободной от меча рукой Дакия рассыпала в воздухе свет. Десятки пучков, следуя траектории её ладони, беспорядочно метнулись к Марнаку.

Сотни световых росчерков заполнили пространство и обрушились на него. Каждый падающий луч нёс в себе столько маны, что с лёгкостью разорвал бы человеческое тело.

Чёрные глаза, переливавшиеся тёмной зеленью, быстро обежали пространство. Рука Марнака дрогнула, и одна тёмно-зелёная линия вспорола воздух.

Луч света, рассечённый лезвием Меча Разложения, рухнул вместе с вложенной в него маной и рассыпался в воздухе. Сквозь летящую светящуюся пыль рванулся Марнак.

Расстояние стремительно сокращалось. Теперь всё было иначе, чем раньше. Стоило подпустить Марнака близко — и шансов больше не останется.

Дакия оттолкнулась от пола и, разрывая дистанцию, быстро зашевелила губами. В ответ на её волю у свободной руки собрался огромный сгусток света. Дакия тут же метнула в Марнака световую сферу размером с человеческую голову.

Марнак, ни на миг не сбавляя бега, снова повёл Мечом Разложения в сторону. И в тот самый миг, когда сфера уже должна была попасть под лезвие Разложения, глаза Дакии блеснули.

Её губы быстро задвигались. Она произнесла слова на древнем языке, и сфера света ярко взорвалась.

Взорвать самой, прежде чем клинок разрубит заклинание и оно развалится. Замысел был до смешного прост, но в эту простоту Дакия влила столько маны, что приём вышел довольно мощным.

Разрубить все сотни лучей, рванувшие в упор, было невозможно. Принять их телом — тоже.

В некотором смысле это была не совсем слабость, появившаяся из-за апостолизации. Сейчас Марнак держал Меч Разложения, усиленный апостолизацией, и до предела развернул Письмена Разложения, а потому регенерация его тела ослабла по сравнению с обычным состоянием.

Марнак коротко цокнул языком и вместо того, чтобы продолжать гнаться за Дакией, выбрал отступление.

Он ударил выставленной ногой по земле в обратную сторону, насильно переломил собственный разгон и отбросил тело назад. Почти невозможное с точки зрения физики движение стало возможным благодаря телу, усиленному до предела.

Отходя быстрее, чем летели лучи, Марнак снова взмахнул Мечом Разложения. Чистый удар разрубил весь хлынувший свет, и тот рассеялся.

«Сейчас. В этот удар я вложу всё».

Дакия выжала до предела единственное мгновение, которое с таким трудом себе вырвала. Её губы без остановки шептали древние слова, и мана водопадом хлынула из всего её тела.

Золотая мана на серебряном мече вспыхнула ослепительно ярко. Дакия нанесла удар по полу. Огромный золотой луч, проведённый остриём меча, вонзился в камень и исчез.

Но на этом её магия не закончилась. У свободной руки Дакии собралась световая сфера куда громаднее всех прежних. Едва она завершилась, Дакия бросила её в потолок.

Сверху и снизу.

Марнак первым делом взмахнул Мечом Разложения по огромной сфере у потолка, в которой чувствовалась самая опасная мана.

Губы Дакии тотчас задвигались, будто она именно этого и ждала. Сфера взорвалась, и рождённые взрывом лучи посыпались на Марнака.

Честно говоря, угрозы в них почти не было. Подобные атаки служили только для того, чтобы выиграть время.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Прежде чем Марнак успел занять стойку для удара, лучи, которые Дакия ранее пустила в пол, с задержкой вырвались наружу, мешая ему двигаться.

Уклониться от них тоже было нетрудно. Мана, заключённая в этих лучах, чувствовалась слишком отчётливо; даже если сами они ещё не были видны, траектории читались наперёд.

Откуда выскочит магия и с какой стороны ударит — всё было слишком очевидно.

Марнак легко уходил от света, вырывающегося из пола, и одним ударом срезал десятки падающих лучей, будто соломинки.

И тогда Дакия побежала.

Она сорвалась с места и превратилась в стремительную линию, с пугающей скоростью сокращая расстояние до Марнака.

Серебряная слеза сорвалась с её левого глаза, прошла поверх уже существующего следа и упала вниз. Демонический рог, торчавший у неё над левой стороной лба, снова вырос, став ещё крупнее.

Ба-бах!

Пол, которого касалась нога Дакии, взрывался. Увидев, что она стала куда быстрее, Марнак примерно оценил её физические способности.

«Примерно как у меня, усиленного Письменами Разложения?»

Если так — проблемы не было. Он был мастером. Разницу в уровне не закрыть, просто подтянув телесную мощь до похожей. Для этого нужен был перевес, позволяющий именно задавить.

Ба-бах!

Последний луч, пробив пол, взмыл вверх, наполненный мощной маной, и ринулся пронзить тело Марнака.

Магия выскочила из-под земли в безупречный момент. Выбор был из двух вариантов.

Остаться на месте, принять заклинание телом и встретить атаку Дакии — или на миг отступить, точно уйти от магии, а уже потом разобраться с её ударом.

Рисковать без нужды не имело смысла.

Марнак легко отступил и уклонился от света, бьющего из пола. В тот миг Дакия, словно ждала именно этого, крикнула:

— Жизель!

Марнак ещё не успел понять, откуда взялся этот внезапный крик, как божественная власть Жизель, всё это время ожидавшая сигнала Дакии, вспыхнула вместе с мощной божественной силой.

Тень Марнака, не подчиняясь воле хозяина, вытянулась. Соединённая с неведомым местом, она накрыла всё пространство, куда должна была ступить нога отступающего Марнака.

Липко.

Знакомое чувство власти тени, втягивающей с того самого места, куда поставлена нога, заставило Марнака чуть нахмуриться. Он снова ударил по полу.

Тень вцепилась в него и потянула, создав крохотную брешь. Дакия не упустила её и настойчиво ворвалась внутрь.

Меч, на котором дрожала сияющая золотая мана, устремился к сердцу Марнака.

«Господин жрец Марнак наверняка...»

— Этого недостаточно.

Марнак, сохраняя позу с уже сбитым центром тяжести, провёл Мечом Разложения. Слишком чистый удар для человека, потерявшего равновесие. Прекрасная траектория начертила в воздухе тёмно-зелёную линию.

Два меча, после долгой погони наконец встретившиеся друг с другом. Но исход был слишком очевиден.

Половина серебряного клинка Дакии взлетела в воздух, а золотое заклинание, рассечённое мастером, потеряло форму и рухнуло.

«...не рассечёт меня. Он рассечёт мой меч».

Дакия без сожаления отпустила рукоять. Этот меч из имморталиума изначально не имел никакого отношения к силе, которую она получила по контракту с демоном.

Она взяла его только для того, чтобы приковать внимание Марнака к клинку.

Если вести себя так, будто с помощью этого меча она способна что-то сделать, Марнак в важную секунду наверняка выберет сломать именно его.

Потому что слишком мягкосердечный Марнак непременно предпочтёт обезвредить её, а не убить.

Раз — магией, в которую она вложила все силы.

Ещё раз — с помощью Жизель.

И последний раз — бросив меч из имморталиума.

Если ей удастся выиграть не одно, а целых три мгновения. Если добавить к ним силу этого тела, полученного через сделку с демоном.

Даже если перед ней противник, чей уровень как мастера недосягаемо выше её собственного.

«Я всё равно дотянусь!»

Она отбросила меч, бывший лишь прикрытием. И наконец, после бесчисленных подготовленных ходов, Дакия ухватила вырванное мгновение и протянула руку.

Белая ладонь мягко легла на щёку Марнака. Он уже собирался что-то сказать, поражённый внезапным прикосновением.

Дакия улыбнулась и прошептала:

— Сгнивайте заживо, господин жрец Марнак.

И тогда самая сущностная сила, полученная ею в сделке с демоном, божественная власть «Вмешательство», проникла в тело Марнака и искривила его собственную силу.

— ...!

От внезапно обрушившейся яростной боли Марнак выронил Меч Разложения и беззвучно закричал.

Тело. Его собственное тело стремительно гнило изнутри, начиная с внутренних органов.

Как?

Вскоре Марнак понял, что с ним происходит.

Письмена Разложения вырвались из-под его воли и взбесились сами по себе. Погасить разбушевавшуюся божественную власть он тоже не мог.

Если всё продолжится так, его пожрёт собственная власть, и он сгниёт полностью. Времени оставалось ничтожно мало.

И всё же выход из этого положения существовал.

Письмена Разложения вышли из-под контроля, но сама сущность власти не была разрушена.

А это означало вот что: сейчас, когда Письмена Разложения не знали предела в своём бешенстве, физические возможности Марнака усилились беспрецедентно.

Боль переполняла его, но вместе с ней переполняла и сила.

Стоит лишь протянуть руку и раздавить голову беззащитной Дакии — и победа будет за ним.

— ...Ради Матери.

Закончив короткую молитву, Марнак протянул руку к победе.

Ладонь опустилась на серебряные волосы. Дакия почувствовала её на своей голове и тихо закрыла глаза.

До полного обезвреживания Марнака оставалось всего одно мгновение.

Подлых приёмов, приготовленных ради этого мгновения, у неё было сколько угодно.

Например, можно открыть глаза и шепнуть Марнаку, что она его любит. Или расплакаться и закричать, что не хочет умирать.

Способов заставить дрогнуть это краткое мгновение слишком мягкосердечного Марнака было действительно много.

Но Дакия хотела не этого.

Марнак должен был остановиться сам.

Сам, полностью по собственной воле.

Только так можно было по-настоящему спасти Марнака, сбившегося с пути.

Даже если остановить его силой, даже если потом всё сложится хорошо и они без потерь вернут всё утраченное, мягкосердечный Марнак наверняка вспомнит тот давний, неверный выбор и начнёт себя винить.

Поэтому остановить Марнака должен был сам Марнак.

Чтобы это дело не стало незаживающим шрамом, сожалением, к которому он будет возвращаться до самого конца.

Пальцы на её голове сжимались всё сильнее.

Дакия, не открывая глаз, тихо ждала конца.

— Мать...

Хриплое, лишённое сил слово. По сухому краю глаза Марнака скатилась слеза. Рука, лежавшая на голове Дакии, глухо упала на пол, а тело Марнака осело.

Он плакал и извинялся, снова и снова.

— ...Простите. Я не могу. Никак не могу.

Дакия крепко прижала обмякшего Марнака к себе. Он долго рыдал в её объятиях. А она молча обнимала жреца, без конца просившего прощения у своего бога, и гладила его по спине, чтобы он мог успокоиться.

Прошло довольно много времени. Марнак, всё ещё не в силах поднять голову, тихо сказал:

— ...От стыда умереть хочется.

Дакия улыбнулась и ответила:

— Пару ночей будете в одиночестве пинать одеяло — и станет терпимее.

— Хаа.

Марнак глубоко вздохнул, неловко выбрался из объятий Дакии и кое-как поднялся. С трудом подавив распиравший его стыд, он всё же встретился с ней взглядом и сказал:

— ...Признаю без оговорок. Дакия, вы победили. От ритуала я откажусь.

Дакия медленно покачала головой.

— Победила не я. Господин жрец Марнак сам остановился.

Марнак снова долго молчал, а потом тяжело вздохнул.

— ...Не уверен, можно ли назвать это «сам остановился», если меня загнали в самый угол и только после этого я замер.

— Ишь как всё раскладывает. Остановился — значит остановился. Разве нет?

Жизель вышла из тени и резко бросила это. Дакия тихо рассмеялась и кивнула. Марнак бессильно посмотрел на Жизель.

— ...Но что Жизель окажется на стороне Дакии, я и во сне представить не мог.

— Кхм-кхм.

От такого болезненного замечания Жизель слегка покраснела, несколько раз негромко кашлянула и, неловко улыбнувшись, сказала:

— ...Я же ради тебя. Как и Дакия.

Дакия не стала указывать на дыру в словах Жизель. Та и сама чувствовала себя от этих слов гораздо более уязвлённой.

— Тогда для начала...

Дакия уже собиралась что-то сказать, когда раздалось:

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Пёрли подошла с аплодисментами и широкой улыбкой.

— Всё закончилось ровно! Ровно так, как я и предсказывала! Я же говорила, что будет именно так! Хи-хи-хи!

Она посмотрела на Марнака.

— Только если всё закончится вот так, получится: «Та-дам! Всё, что было до сих пор, оказалось простой тратой времени!» Разве не так? Подумай! Подумай, Марнак! Если ты сейчас остановишься, вся подготовка, которую ты вёл пять лет, станет вообще ничем!!! Верно? Верно?

В каждом слове Пёрли Дакия чувствовала жуткое предзнаменование. Пёрли, заметив пристальный взгляд Дакии, оскалилась ей в ответ и продолжила:

— Поэтому! Поэтому! Я особенным образом! Особенным образом! Возьму все грехи на себя ради вас! Всё, что случится дальше, валите на меня! Кья-ха-ха-ха!

Пёрли вытащила маленький стержень, отчего-то знакомый, и подмигнула Марнаку.

— Мне не привыкать быть злодейкой! Ну что, начинаем ритуал!!!

Золотые зрачки Дакии расширились. Предмет в руке Пёрли был той самой кнопкой запуска ритуала, которую Марнак в самом начале показал ей, словно объявляя своё намерение.

Пёрли легко щёлкнула большим пальцем, крышечка откинулась, и показалась ярко-красная кнопка начала ритуала.

Дакия приняла решение мгновенно и тут же двинулась. Её губы зашевелились, и луч маны, вырвавшийся с кончиков пальцев, выбил кнопку из руки Пёрли.

Отлетевший предмет покатился по полу. Пёрли, оставшись без кнопки, всё так же улыбаясь, посмотрела на Дакию и, хихикая, сказала:

— Правда быстрая! Я аж удивилась! Но знаешь что? Я люблю эффектные постановки, да, но не настолько, чтобы ради них рисковать провалом! Понимаешь, что это значит?

— ...Неужели?

— Бинго!

Пёрли пнула чёрный стержень, лежавший на полу, и расхохоталась так, будто вот-вот повалится.

— Кья-ха-ха-ха-ха! Я сначала нажала кнопку, а уже потом подошла болтать! Вот что! Ритуал давно начался!

****

Вместе со взрывом колоссальной божественной силы по всей территории Южной империи одновременно взметнулись в небо гигантские столбы тёмно-зелёного света.

Осязаемая божественная сила, вытянувшаяся из этих столбов, потянулась навстречу друг другу, вычерчивая над всей Южной империей странный узор, и наконец сомкнулась.

В то самое мгновение, когда огромный ритуальный круг накрыл территорию Южной империи целиком, время мира остановилось.

***

— Вот ведь, поставили вы меня в затруднительное положение.

Бесконечно растянутое мгновение. В застывшем времени один двигался человек, весь в бинтах. Он прошёл между остальными, подошёл к Марнаку и коснулся его плеча.

Тело Марнака пробудилось в застывшем времени. Следом мужчина несколько раз похлопал по плечу Дакию. Когда очнулась и она, человек в бинтах мягко улыбнулся и сказал:

— Вот так, лично, мы встречаемся впервые, госпожа Дакия. Меня зовут Сантус.

— ...Э... а, здравствуйте?

Марнак оглядел застывшее вокруг и, посмотрев на Сантуса, спросил:

— Что вы вообще сделали?

Сантус с улыбкой кивком указал на замершую Пёрли.

— Что сделал? Одна ходячая проблема устроила грандиозную беду, вот я и явился её разгребать. Вообще-то я не собирался появляться таким образом, но жизнь редко идёт по плану. Хотя, наверное, именно поэтому она и интересна.

Дакия перевела взгляд с Марнака на Сантуса; они явно были хорошо знакомы. Потом она осторожно спросила:

— Если вам не трудно, не могли бы вы объяснить чуть подробнее, что сейчас происходит?

— Разумеется. Конечно могу.

Дакия впервые разговаривала с этим человеком, закутанным в бинты, но он казался ей почему-то очень знакомым. И манерой держаться, и речью он слишком напоминал Марнака.

Сантус удобно уселся на перепачканный землёй пол и заговорил:

— Я растянул мгновение. Почти до полной остановки. Проще говоря, можно сказать, что я остановил время.

— Такое возможно?

— Вообще-то так делать нельзя... но ситуация сложилась крайне затруднительная, так что пришлось немного воспользоваться обходным путём. Изначально я собирался разбудить только Ёна, но, учитывая вашу заслугу в том, что вы остановили его, госпожа Дакия, я немного напрягся и разбудил вас тоже. Впрочем, времени у нас не так уж много, поэтому перейдём к сути. Быстро-быстро.

Сантус с мягкой улыбкой обратился к Марнаку:

— Ён.

— Да.

— Вы когда-нибудь видели другого жреца Сохранения, кроме меня?

Марнак никак не мог понять, к чему ведёт вопрос Сантуса. Вместо него на молчание ответила Дакия:

— Я видела других жрецов Сохранения.

— Разумеется. Так и должно быть: вам положено помнить именно это. Ён, спрошу ещё раз. Вы когда-нибудь видели другого жреца Сохранения, кроме меня?

Марнак медленно покачал головой.

— Не видел.

— Вы ведь столько где побывали, но даже ничего похожего на жреца Сохранения не встретили. Будто все они где-то прячутся. И всё же есть один забавный факт, не правда ли? Ён, когда вы называли себя жрецом Сохранения, хоть кто-нибудь говорил, что ничего не знает о жрецах Сохранения?

Нет. Ни один человек.

Все вели себя так, будто примерно знали, кто такие эти редкие жрецы Сохранения.

У жрецов Сохранения не было огромного ордена, они не разгуливали повсюду, и всё же о них почему-то знали все: от уличных головорезов до людей на самых верхах.

Пока Сантус не указал на этот абсурд, Марнак даже не чувствовал в нём ничего странного.

Словно кто-то выжег в людях: «так и должно быть».

Сантус мягко улыбнулся и, будто вбивая последний клин, сказал:

— Да и само название с самого начала странное, разве нет? «Богиня Сохранения»? От него за версту несёт именем, придуманным на коленке.

Сантус, будучи жрецом Сохранения, произнёс до крайности богохульные слова и тихо хихикнул.

— Такой богини в этом мире никогда не существовало, Ён.